Вселенная в пределах комнаты

— Тебе нравится? — он слегка отступил назад, глядя на неё так, словно девушка перед ним была его личным произведением искусства, его картиной, которую он так старательно рисовал.       Она смотрела на букет в своих руках, который, откровенно говоря, плохо там помещался, и пальцы её слегка подрагивали. Кто-то назвал бы красные розы пошлостью, кто-то — банальностью… девушка уткнулась в бутон носом, прикрыв глаза и вдыхая свежий аромат цветов, не думая ни о чём более.       Стояло утро.       Раннее утро, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, и только они вдвоём — казалось, одни в целой вселенной — стояли перед возвышающимся в несколько этажей домом. Было тихо и спокойно, только редкие птицы время от времени перелетали с куста на куст, разрывая безмолвное начало дня своим приятным пением. Мир замер. Затих и прислушивался к тому, что происходило с двумя его крошечными обитателями на окраине этой вселенной… И не было в этом мгновении ничего неправильного или ненастоящего; только комфортная и безопасная тишина. — Да, — она подняла голову, отрывая взгляд от нежных лепестков таких известных в этом мире цветов. — Очень. Спасибо…       Он покачал головой: — Это меньшее из того, что я мог сделать.       Они смотрели друг на друга всего какие-то мгновения, а затем девушка поспешно отвела взгляд, словно желая спрятаться или и вовсе раствориться — сбежать от этого пристального взгляда, который вынуждал её испытывать беспокойство.       Ещё какие-то секунды они так и стояли, не двигаясь, пока она осторожно не спросила: — Может, пойдём в дом? — Пойдём, — легко согласился он, протягивая руки и предлагая передать ему букет, — я понесу.       Розы перекочевали из одних пальцев в другие, и в неловком молчании парочка пересекла дворик, добравшись до входной двери… Девушка выудила из кармана ключ и задумчиво повертела его в пальцах, затем осторожно вставила в замочную скважину. Провернуть получилось не с первого раза, и когда она собиралась было слегка надавить на дверь, её потуги прервал вопрос гостя, всё это время наблюдавшего за происходящим. — Ты не рада, что я приехал? — он не повышал голос и не сделал ни шага, и тем не менее девушка застыла, отпустив несчастный ключ. — Рада, — тихо ответила она, не отрывая взгляда от собственных кроссовок. — Я могу уйти, — парень шагнул ближе, немного сокращая расстояние между ними, и протянул руку, словно желая коснуться, но остановился на полпути. — Я пугаю тебя?       Девушка быстро покачала головой: — Нет. Ну то есть… да, немного. Но причина не в тебе, понимаешь?       Он едва кивнул, предлагая ей ладонь, и она послушно вложила в его руку собственные пальцы.       Прикосновение… Девушка смущённо прикрыла глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. В конце концов, до этого мгновения они ни разу не виделись вживую, и эта первая встреча потому считалась крайне важной и значимой; хотелось оставить приятное первое впечатление, запомниться лучшей версией себя — в переписке было просто скрывать неловкость, смущение, румянцем растекающееся по щекам, неловкие попытки держать себя в руках, когда сердце колотилось быстро-быстро… А при встрече этого не скроешь. Чувства хочешь-не хочешь да проступали сквозь надетую маску, особенно для того, кто знал её далеко не первый день. — Можем увидеться позже, — парень едва стиснул её руку. — Завтра, послезавтра. Когда будешь готова — не обязательно делать «всё» прямо сейчас. — Нет уж, — она решительно взглянула на него, чтобы убедиться, что верно понимает чужие слова. — Я очень хотела тебя увидеть. Ты не представляешь, насколько сильно, так что… Всё в порядке.       Он кивнул, соглашаясь, и, выпустив её пальцы, осторожно провернул в двери ключ, расправившись с этой непростой задачей за какие-то мгновения. — Тогда пойдём, — улыбнулся парень, и голос его внезапно опустился на тон ниже, словно это он приглашал её в собственную обитель… и тем не менее это в нём девушке тоже нравилось: умение мгновенно подстраиваться под обстоятельства, легко оказываться «своим в доску» и даже в самой непростой ситуации оставаться всё тем же собой, которого она уже хорошо знала.       Это был своего рода его личный вид волшебства.

***

      Они поднялись по ступенькам наверх, прошли сквозь стеклянную дверь и оказались в большой — сколько хватало взгляда — гостиной, откуда открывался вид на слегка усыпанное снегом поле. Девушка скользнула на кухню за вазой, а он с интересом пересёк помещение, оказавшись у балконной двери, и внимательно изучал окрестности. Поля, горы, крохотные деревушки… отсюда не было видно дорогу или линии электропередач, которые не раз мелькали на фотографиях девушки, и всё же пейзаж выглядел умопомрачительно. При виде этих просторов перехватывало дыхание. — Снег в апреле? — он повернулся, услышав тихие шаги хозяйки дома. — Типичная погода, — она улыбнулась, уже ощущая себя немного спокойнее. — Когда я только приехала сюда, шёл снег. Весенний и абсолютно неуместный, и всё же тогда у меня на душе стояла зимняя стужа, и приятно было, что погода внутри и погода снаружи оказались одной температуры.       Парень понимающе кивнул.       Казалось, говорить им не требовалось: цветы были осторожно устроены в найденном на кухне пластиковом горшке, а они вместе стояли и смотрели наружу, осторожно сцепив пальцы рук… Прикосновения отдавали теплом. Она частенько будто бы ощущала «плюсовую» температуру его прикосновений и уместную нежность, которая накрывала её, словно пуховое зимнее одеяло, но совсем иначе оказалось находиться рядом с ним, касаться его, по-настоящему обмениваться фразами.       В этот момент как будто не существовало ничего, кроме них двоих. — Здесь здорово, — он внезапно шагнул немного ближе, и теперь это походило, скорее, на объятия. — Спасибо, что пригласила. — Мне очень хотелось тебя увидеть, — одними губами произнесла она, пытаясь разглядеть на дне его глаз тот самый космос, не раз и не два упоминаемый им в своих рассказах. — Убедиться, что ты… настоящий. Реальный.       Он едва улыбнулся, тихо ответив: — На первый взгляд ты не кажешься настолько недоверчивой. Кто бы знал, что придётся столько раз доказывать одно и то же, чтобы ты просто поверила мне на слово.       Девушка пожала плечами, задумчиво изучая не меняющийся пейзаж за окном. Она видела его уже едва ли не тысячу раз, и всё же снова и снова отыскивала среди знакомых линий и неправильной формы природных окружностей что-то ещё, что-то новое и по-своему удивительное. Это пристанище, поначалу чужое и даже пугающее, быстро стало для неё домом большим, нежели все предыдущие места жительства, где девушка провела в разы дольше времени… — Всё дело в том, что ты не выглядишь реальным, — она пожала плечами. — Сложно было поверить, что ты не свалился с Луны и вообще существуешь… Хотя оно и неудивительно: настолько отрицать всё реальное. — Но тебе же нравится, — парень немного наклонил голову и сделал шаг назад, словно желая запечатлеть это мгновение и эти чувства в собственной памяти. — То, какой я. То, как всё происходит. — Возможно, — девушка прикусила губу, словно желая спрятать невольно прорывающуюся на свет улыбку. — Кто же знал, что мне придётся по душе тот хаос, который ты вокруг себя творишь? Ты больше пугал меня… с самого начала. И я сразу отнесла тебя к той категории людей, с которыми никогда и ни в коем случае не стану взаимодействовать. Кто же знал, что выйдет наоборот?       Он снова приблизился, останавливаясь позади неё: — Всё это похоже на судьбу, тебе так не кажется? Мы бы в любом случае снова и снова сталкивались, пока ты не сдалась и не поинтересовалась бы. — А ты веришь в судьбу? — она заинтересованно чуть приподняла брови. — Самую малость, — шепнул парень, осторожно приобнимая её за плечи. — Порой приходится верить в вещи и более эфемерные, нежели она.

***

      Она бы ни за что не поверила, что нечто подобное вообще возможно, если бы не видела происходящее собственными глазами.       На этой кухне, пережившей столько всего «до» и ещё миллион событий «после», он выглядел словно фигурка на зелёном фоне — реальная, но абсолютно неуместная здесь и сейчас. И тем не менее парень обжился за какие-то мгновения, разобравшись в устройстве кухни даже быстрее, чем когда-то она сама, и теперь замер напротив окна, выходящего на улицу, с задумчивым выражением лица изучая самолёт, накрытый чехлом, стоящий под навесом рядом с автомобилем. — Это тот самый? — он повернулся, и они столкнулись взглядами.       Ей захотелось коснуться его, и она, медленно приблизившись, осторожно уткнулась носом в чужое плечо. Замерла — затихла, словно боясь, что это действие окажется неправильным или неуместным; что её накажут или отругают, решительно приказав держать дистанцию… Парень слегка приобнял её рукой, притягивая немного ближе. Это позволило расслабиться, оставив настороженность, закрыть глаза и просто чувствовать. Вдыхать чужой запах, который, как она надеялась, вскоре станет для неё ближе всех остальных, а после сольётся с собственным, и тогда их будет уже не отличить… — Да, — тихо выдохнула она, не желая отодвигаться и заканчивать волшебный миг, который, казалось бы, мог длиться вечно. — Мне стоило прихватить свой космолёт прямо сегодня, не так ли? — он едва улыбнулся, почти не шевелясь, тоже не желая лишаться установившегося в эти секунды между ними волшебства. — Посмотрели бы Марс и Юпитер… да что там Юпитер — вселенная необъятна, взглянуть есть на что, было бы желание.       Девушка едва улыбнулась, вспоминая, как именно вообще началось их общение.       Они как будто бы переписывались обо всём на свете, касаясь тем весьма сложных и почти что невероятных, балансирующих на грани реального, но часто возвращались именно к этому: космос, полёты, свобода. Она не знала, почему на ум всегда приходила мысль об отсутствии рамок и правил; наверное, всё дело было в её собеседнике. Он никогда не вписывался. Казалось, отовсюду его считали «странным», «опасным», реже — «интересным» или стоящим изучения. И сама девушка, вероятно, оказалась бы среди заблудших, если бы он сам не сделал шаг ей навстречу. — С тобой — куда угодно, — тихо, но уверенно ответила она, осторожно отстраняясь, чтобы взглянуть на него снизу вверх. — Смелые заявления, — парень осторожно взял её за руку. — Тогда покажешь для начала свою комнату? Хочу взглянуть с нового ракурса. — Пойдём, — она улыбнулась, кивнув в сторону коридора. — Наконец-то доберёмся до кровати.       Он хмыкнул, а затем наклонился к ней, слегка более низким, нежели обычно, голосом задавая вопрос: — Неужели тебе уже не терпится лечь спать?       Это походило на хитроумную ловушку, в которую девушка сама себя загнала… Она неловко прикрыла покрасневшие щёки ладонями, пытаясь понять, в какой момент их беседа потекла не в то русло; он плавно отодвинулся, более не пытаясь оказаться в пределах её личного пространства без разрешения. — Не переживай, — уже спокойным тоном произнёс парень, — доберёмся и до этого вопроса.

***

      Она едва надавила на ручку двери, а затем отступила, приглашая его войти в свою обитель. Вероятно, это место было единственным в доме, что полностью принадлежало только ей одной, и не столько пытливый взгляд сходу цеплялся за отличия в предметах, сколько будто бы все органы чувств кричали об изменениях в самой атмосфере… От стен здесь не осталось ни одного живого места: казалось, всё свободное пространство, куда ни взгляни, занимали рисунки, наброски, заметки, стрелки и линии — вероятно, при желании в лабиринте мыслей здесь вполне можно было заблудиться, не преодолев даже половину комнаты. — А здесь… — парень замер, осторожно касаясь пальцами приклеенной к стене бумажки с написанными от руки словами. — Ищешь себя? — она подошла ближе, тоже скользя взглядом по собственным заметкам. — Да, — он отступил немного назад, желая увидеть картину целиком. — Мне нравится, как я отражаюсь в тебе. В твоих словах и чувствах… Писать такое, вероятно, способна только ты.       Девушка неловко улыбнулась, убирая за ухо прядь волос, невольно выбившуюся из общей копны. Его комплименты всегда попадали в цель. Её часто хвалили… Тысяча людей вокруг, постоянно наблюдающих за её работой и её творчеством, так или иначе накладывали свой отпечаток на понимание слов одобрения; он каждый раз находил новый способ искренне и от всей души выразить восхищение. Сначала его слова казались ненастоящими, словно списанными из учебника, и всё же… она поверила.       Ему с лёгкостью удалось обойти неприступную стену и оказаться так близко, что даже за несколько тысяч километров девушка прекрасно ощущала его присутствие рядом с собой. — Иногда мне нужна причина, чтобы писать, — осторожно ответила она, не слишком-то пытаясь спрятать улыбку. — Приятно быть чьей-то причиной, — он повернулся, продвигаясь вглубь комнаты, мимо расстеленной кровати. — Но особенно — причиной для тебя.       Она наблюдала за тем, как парень на мгновение замер у прикроватной тумбочки, видимо, сомневаясь, стоит ли присесть на корточки рядом с явным беспорядком на полках, провёл пальцами по крышке закрытого ноутбука, на поверхности которого красовались наклейки в виде таких знакомых ему стикеров, очертил взглядом буйную растительность на подоконнике и ненадолго замер рядом с доской, исписанной словами… Фразы, которые, казалось бы, по отдельности не имели особого смысла, вместе говорили о чём-то большем, намекали на загадочное «что-то ещё» за кадром, необходимое для понимания контекста.       Обычно подобное относилось, скорее, к его особенностям, но, видимо, со временем стало чем-то вроде общей черты. — Это ещё одна длинная история? — он указал на доску. Взгляд остановился на девушке всего на мгновение, словно его обладатель хотел сказать: «я не настаиваю».       Она кивнула, скрестив руки на груди: — Если честно, давно пора написать что-нибудь новенькое. — О нас с тобой? — его тон выдавал заинтересованность. — Что-нибудь личное, понять которое сможешь только ты? — Боюсь, если я напишу только для себя, ты всё равно с лёгкостью разберёшься… Я не знаю никого, кроме тебя, кто бы с таким же рвением изучал меня; и ты лучше меня знаешь ответы на некоторые вопросы, — девушка пожала плечами и улыбнулась. — Но я не против. Если честно, мне всегда хотелось, чтобы меня понимали с полуслова, а в нашем случае порой можно и рот не открывать. — Я слишком люблю слушать твой голос, — он сунул руки в карманы. — Ты же не станешь лишать меня этого удовольствия?       Она покачала головой, подходя ближе и пряча взгляд где-то на уровне его груди, чтобы затем шёпотом, словно раскрывая самую большую в мире тайну, ответить: — Я для такого слишком тебя люблю. — И это абсолютно взаимно, — парень взял её за руку, слегка поглаживая собственными пальцами. — Ты ведь моё солнышко.       Они ненадолго замерли, словно пытаясь запечатлеть картину происходящего в собственной памяти. Навеки отпечатать с обратной стороны век, чтобы в любой момент, даже если придётся попрощаться на много лет, можно было вернуться сюда, в эту секунду, и заново ощутить прикосновение чужих пальцев к своим, почувствовать тепло, излучаемое таким близким, хоть пока что ещё недостаточно знакомым в реальности, человеком, снова от начала и до конца пережить момент неловкой встречи, знакомства, попыток определить границы комфорта друг друга…       Мелочи, такие незначительные, но в действительности ужасно важные.

***

— Обычно я писала тебе здесь, — она обвела рукой комнату, а затем плюхнулась на кровать, вслушиваясь в то, как заскрипели далеко не новые ламели. — Эта разница во времени…       Он подошёл ближе, замерев напротив неё. Взгляд парня скользил по разного цвета заметкам на стене, очерчивал написанные порой не слишком ровным почерком планы, дела, мысли, расклеенные по шершавой поверхности, словно не успевшие высохнуть дождевые капли. И хотя по отдельности выглядели разноцветные бумажки хаотично, вместе, казалось, образовывали сложную многоуровневую структуру, в которой вполне можно было заблудиться. — Мне тоже порой очень тебя не хватало, — его пальцы осторожно коснулись её волос, слегка приглаживая растрепавшиеся пряди. — Хотя когда наши часы совпадали, мы проводили вместе каждую минуту и даже больше, не так ли? По крайней, мне так казалось.       Осторожно придвинувшись ближе, она прислонилась к его телу щекой, и он осторожно приобнял её, притягивая к себе. В этом не было и капли чего-то неправильного или грязного — с ним прикосновения выходили до странного нежными, глубокими, чувственными… как будто всю свою жизнь девушка только и делала, что ждала его появления, дабы после, впервые коснувшись, более никогда не отпускать. — Мне нравится писать тебе перед сном, — тихо выдохнула она. — Или когда ты мне писал — какая, в сущности, разница… лежать, укрывшись одеялом, и наслаждаться теплотой твоих слов и осторожных прикосновений — в такие моменты, казалось, мы были ближе всего на свете. Мне часто хотелось… дотронуться. Я люблю прикосновения, поэтому когда раньше — до тебя — с кем-то общалась, всегда испытывала нехватку какой-то физической близости, даже когда мы стояли друг напротив друга. Но с тобой… Мне всегда тепло. Наверное, это странно — настолько чувствовать тебя за много километров, настолько смущаться от, казалось бы, набора слов. Ты сводишь меня с ума, и это совершенно не похоже ни на что из того, что я чувствовала раньше. — Я тоже очень тебя люблю, — парень мягко придвинулся ближе, вынуждая её лечь на кровать… и навис сверху, с довольной абсолютно кошачьей улыбкой глядя на неё. — Ты ведь этого хотела?       Она смущённо кивнула.       Слишком близко? Он даже во время переписки, казалось, находился где-то настолько рядом, что девушка почти ощущала его дыхание, и всё же вот так… она смотрела на него снизу вверх, неловко улыбаясь. Порой мысли и правда волей-неволей оказывались именно здесь, когда чужие руки прижимали бы её собственные к постели, не позволяя шевелиться, и когда между их телами расстояние было не больше десяти сантиметров. — Ты напрашиваешься, — шёпотом сообщил он, наклоняясь ближе…       Девушка замерла, и, казалось, всё в ней застыло: сердце перестало биться и качать кровь, а время навечно остановило свой ход, чтобы она могла задержаться в этом самом мгновении столько, сколько захочется ей самой… А затем чужие губы мягко коснулись её лба, оставляя след теплоты и заботы, и парень снова отстранился, чтобы сесть на кровать рядом с ней. — Почему? — способность говорить вернулась к ней далеко не сразу, но он терпеливо ждал — умение ждать относилось к объёмному перечню его положительных качеств. — Что «почему»? — парень едва улыбнулся, глядя на неё, а она впервые за время их реального знакомства так долго не отводила от него взгляд. — Я думала, ты… — она кашлянула, рывком поднимаясь с кровати, чем вызвала приступ боли у ламелей и их выразительный крик о помощи. Её щёки против воли заливала краска, и вряд ли девушка смогла бы сформулировать то, что хотела передать, с помощью слов. — Не важно.       Подняться он ей не позволил, мягко повернув к себе и придвинувшись немного ближе. Их колени соприкоснулись, и она невольно вздрогнула, но всё же не решилась поднять голову и задать безмолвный вопрос своему гостю… Парень наклонился, чтобы соприкоснуться с ней лбами. Странное чувство — нечто сродни особенной близости, доступной, казалось, только им двоим.       Сердце бешено отбивало чечётку.       Вероятно, ей противопоказано было находиться с ним на расстоянии меньше метра, касаться его — всё это и каждая секунда рядом делали его всё более и более реальным, но кроме того… более принадлежащим ей. — Ты слишком торопишься оказаться на самом дне этой бездны, дорогая, — горячим шёпотом произнёс он, осторожно касаясь её рук собственными. — Так ведь не интересно. Не бойся, я больше никуда не исчезну, и у тебя, поверь, будет всё время мира, чтобы постепенно дойти от первой до последней точки этого маршрута. Верь мне, хорошо?       Девушка немного крепче предыдущего стиснула его пальцы в собственных, словно бы это могло помочь при случае удержать его; запретить ему раствориться в пустоте и навсегда исчезнуть, оставив после себя лишь приторное послевкусие. — Не поверю, пока ты не останешься достаточно надолго, — честно ответила она, глазами всё ещё упираясь куда-то в пол. — Какая же ты у меня недоверчивая, — он улыбнулся, медленно отодвигаясь и немного увеличивая расстояние между ними, чтобы можно было комфортно смотреть друг другу в глаза. — Разве то, что я здесь, — уже не лучшее доказательство? Тебе ведь и это казалось абсолютно невозможным. — А тебе — нет? — девушка наконец оторвала взгляд от пола, чтобы столкнуться с его непривычно серьёзным взглядом, словно желающим сказать, что ни одна из последних произнесённых фраз не была шуткой или пустым бахвальством. Всегда он так…       Его слова — нечто между абсолютной искренностью и шуткой — постоянно казались не менее далёкими и нереальными, нежели сам парень. И пусть это пугало, настораживало, это же и манило её, вынуждая с каждым мгновением погружаться в этот омут всё глубже и глубже. Он говорил: сила притяжения… Весьма точное определение для весьма расплывчатого вопроса — с ним всегда было именно так.       Волнительно. Интересно. Захватывающе. — Я уже говорил, что во вселенной существуют и более невозможные вещи, моя дорогая, — он погладил её по руке и улыбнулся. — Кажется, ты поймала меня и больше не собираешься никуда отпускать? — Тебе следовало отказаться в тот момент, когда я ещё не знала о тебе, — девушка решительно чуть наклонилась вперёд и добавила, — потому что когда я решила, что ты будешь моим, уже поздно было сопротивляться. — С самого первого мгновения? — он снова расплылся в своей кошачьей улыбочке.       Она кивнула, серьёзно глядя на него. — Я и правда, сам того не зная, угодил в расставленный тобой капкан, — притворно посетовал парень, словно бы жалуясь на свою судьбу-злодейку. — А я ведь думал, что это я тебя поймал и присвоил…       Они недолго посидели молча. Тишина не казалась неприятной или тревожной — нет, в ту секунду все находились ровно на тех местах, где им и следовало быть. Как будто сложная всемирная загадка разрешилась в то мгновение, когда эти двое по воле то ли судьбы, то ли весьма настойчивого случая оказались рядом, чтобы немного неловко взяться за руки и уже вместе двинуться вперёд.       Куда? Вероятно, в направлении какой-нибудь космической бесконечности, совершенно загадочной и абсолютно точно необъяснимой. В конце концов, только в подобном месте эти двое могли продолжать свои вечные поиски.