Пока не взойдёт луна

      Кое-как выбравшись из какого-то хрена переполненного автобуса, Чимин шумно вздыхает, неспешно направляясь к кафе. Обещанный самому себе ледяной душ немного помог привести в порядок разрозненные мысли, однако от поселившегося где-то в районе желудка беспокойства с оттенком тревожности избавиться так и не вышло. Оно же и привело Чимина к месту их общей встречи на тридцать с лишним минут раньше — просто сидеть дома и дальше размышлять о произошедших событиях терпения не хватило. Однако к некоторым выводам прийти все же получилось.       Итак, у него определенно имеется список вопросов к Юнги. Как минимум — о том, что такого случилось, что это вновь вызвало столь неприятно знакомое поведение. Как максимум — о полицейских отчетах, путанице с возрастом родителей в его голове и о том человеке, с которым его семья продолжительное время дружила. Вполне вероятно, что с этим ему мог бы помочь и Тэхён, но что-то внутри подсказывает, что Юнги знает больше. Не совсем понятно, как такое может быть, если он был знаком с родителями всего несколько месяцев перед пожаром… Но ощущение это достаточно стойкое, чтобы заставить Чимина поверить в подобное. Своему предчувствию он привык доверять, и отклоняться от этого пока не планирует.       Осталось дело за малым — спросить обо всем этом так, чтобы получить ответы. От человека, который никогда перед ним по-настоящему не открывался, а сейчас и вовсе на нервах по не известным пока причинам. Пожелал бы ему кто удачи…       Ах, да, еще же есть волки. Те самые, которых в Южной Корее с прошлого столетия не водится. По крайней мере, так ему сообщили различные сайты на его множественные запросы. Откуда тогда им вообще взяться под самим Сеулом? Еще и в сопровождении таких живых слуховых галлюцинаций. Из цирка какого сбежали, что ли?.. М-да, звучит так же смехотворно, как и само предположение. Бред какой-то получается. Снова.       — Черт… — Чимин ругается себе под нос, в бессильном раздражении пиная подвернувшийся на тротуаре камешек. Ну и как ему искать ответы на вопросы, если сама суть некоторых из них — это что-то из раздела невозможного?       — Здравствуйте, сонбэ! — знакомый женский голос отвлекает от нерадужных мыслей, заставляя поднять голову и остановиться у окон кафе.       С последней из широких ступенек у входа, прислонившись плечом к стене, ему радостно машет рукой улыбающаяся Чэрён. Её чуть сведенные худые плечи и зажатая между пальцев свободной руки тонкая сигарета выдают вечернюю усталость, но чувствующийся буквально в воздухе позитив поведения вполне удачно её сглаживает. Словно маска оптимизма, скрывающая настоящее положение вещей.       Слишком знакомая Чимину.       — Привет, Чэрён, — дружелюбно улыбнувшись в ответ, он присаживается на корточки напротив, наблюдая за тем, как из вежливости выдыхают облако сигаретного дыма в сторону. — Я ведь говорил уже, что ты слишком официально разговариваешь, да?       — Меня так воспитали, сонбэ, я не могу по-другому, — беззаботно пожав плечами, Чэрён стряхивает пепел в стоящую у ступенек урну, после делая очередную затяжку. — Вы пришли встретиться с друзьями, да? — любопытствует она, мимолетно оборачиваясь на окно кафе. — Они уже как полчаса о чем-то активно спорят за вашим столиком. Мне еще не доводилось видеть господина Сокджина таким серьезным… Что-то важное, наверное.       — Да, наверное… — отвлеченно соглашается Чимин, поджимая губы и задумчиво опуская взгляд. Не зря его дернуло прийти пораньше. Едва заметно усмехнувшись собственным мыслям, он поднимает глаза обратно на девушку, вспоминая еще одну деталь. — Слушай, ты ведь вроде местная, да? Сондык недавно оговорился, что и живешь недалеко.       — Ну да, я пешком на работу прихожу… — с долей непонимания хмурится Чэрён, последний раз вдыхая дым, и тушит оставшийся окурок в пепельнице. — А почему вы спрашиваете?       — Ты случайно не знаешь, водятся ли в пригороде волки? — стараясь вести себя как можно более непринужденно, Чимин склоняет голову вбок в ожидании ответа. Раз ему не удалось найти нужную информацию в интернете — неплохо было бы спросить у живых источников. Откуда-то же ему хоть что-то узнать надо, в конце концов.       Как-то облегченно вздохнув, Чэрён снова улыбается, складывая предплечья на сведенных перед собой коленках.       — Насколько мне известно, на территории нашей страны их еще в начале двадцатого века истребили. И к современности их так и не развелось, — вновь пожав плечами, она с интересом приподнимает бровь, задавая уже свой вопрос: — Неужели вы видели неподалеку волков, сонбэ? Просто так о подобном редко кто спрашивает.       — Похоже, мне все же показалось… — отмахивается Чимин, поднимаясь на ноги. — Спасибо, что ответила.       Окей, ничего нового он не узнал. Хреново, но что поделаешь. Придется искать еще. Где-то. Как-то.       Он уже собирается попрощаться и наконец-то пойти к ожидающим его друзьям, когда на пару секунд задумавшаяся Чэрён внезапно вскидывает голову и хватает его за запястье своими хрупкими тонкими пальцами.       — Знаете, что мне только что припомнилось? — кажется, у нее даже глаза загораются, когда она произносит следующие слова: — У меня в семье есть одна легенда… О лесных духах, живущих в людях и способных обращаться в зверей. Я уверена, что вы должны были ее слышать, сонбэ.       — Легенду о духах? — Чимин недоверчиво вскидывает брови, аккуратно выпутывая руку из цепкой хватки. Ему всегда это казалось чем-то из раздела детских сказок и никогда не было даже близко к реальности. Его аналитический склад ума подобное просто не воспринимает. — Прости, Чэрён, но я во все эти басни не верю.       Заинтересованность в чужом взгляде тут же угасает, сменяясь стыдом и сожалением.       — Нет-нет, это вы меня простите! — тут же вскакивает и склоняется в поклоне Чэрён, заставляя уже Чимина испытать неловкость от ее поведения. — Задерживаю вас тут своей болтовней…       — Все в порядке, не бери лишнего в голову, — мягко улыбается он, все же взмахивая на прощание рукой выпрямившейся девушке. — Спокойной смены!       — Хорошего вечера, сонбэ! — та вновь кланяется, на что Чимин лишь качает головой, наконец-то переступая порог кафе под знакомый перезвон колокольчиков над входом. Надо будет как-то взять совместные смены и отучить ее так смущающе окружающих себя вести…       — Он должен знать, твою мать! — полный негодования голос Хосока врезается в слух, выделяясь среди разговоров посетителей и играющей в зале фоновой музыки.       Оу, он подоспел в самый разгар событий. Какая красота.       — Привет всем, — сделав едва заинтересованный вид, Чимин подходит к своему месту напротив Юнги и усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу. — О чем речь? — и подпирает щеку устроившейся на подлокотнике рукой. Кто знает, вдруг ему повезет в непринужденной атмосфере все разузнать?       Среди воцарившейся за столиком напряженной тишины слышится лишь тяжелый вздох Юнги.       — Рабочие моменты. Неважно, — в жесте вселенской усталости потерев лицо ладонями, он поднимает дежурный изучающий взгляд на Чимина.       И замирает, натыкаясь на изменившуюся позу и полные решимости зеленые глаза.       — Не те ли это рабочие моменты, из-за которых нам пришлось переехать из Пусана, Юнги? — склонившись к столу, Чимин с уверенной серьезностью задает первый из волнующих его вопросов.       Он просто обязан хоть что-то выяснить.       — Почему ты так решил? — Юнги откидывается на спинку кресла и демонстративно пытается держать себя в руках, однако едва изменившийся тон все же выдает его нервозность. Не значит ли это, что вопрос был поставлен верно?..       — Ты как-то странно себя ведешь, — озвучивает Чимин очевидное, замечая тут же скрестившиеся на чужой груди предплечья. Похоже, все же верно. — Прямо как тогда, перед нашим поступлением. Видно, что обеспокоен чем-то, вечно уставший, на иголках и все больше отстраняешься. От меня уж точно, — не сдерживает тихого фырчанья, на секунду отводя взгляд, и тут же возвращает его обратно к бездонным черным глазам, внимательно наблюдающим за ним. — И ничего не хочешь мне рассказывать. Я ведь не слепой, Юнги.       — О, поверь, он в курсе, что ты не слепой, — пропитанный непривычно ядовитой насмешкой голос Хосока слишком хорошо переключает на себя, заставляя Чимина разорвать зрительный контакт с Юнги и обратить свое внимание на других собравшихся за столом.       Оказывается, здесь тоже есть на что посмотреть. За ним наблюдают. Все. От деланно-непринужденно попивающего кофе Тэхёна до создающего вид, что чем-то занят в телефоне, Намджуна. Чимину резко становится не по себе от вроде и скрытого, но от этого не менее пристального внимания.       И никто, кроме Юнги и Хосока, и слова не проронил с момента его прихода.       — Хосок, разве я не просил тебя помолчать? — пропитанный угрозой вкрадчивый тон Юнги что-то очень сильно напоминает Чимину… Но растущее вокруг напряжение не дает толком зацепиться за мимолетную мысль, заставляя вернуть взгляд на главного его собеседника.       — Если не хочешь, чтобы рассказал Хосок — так расскажи сам, — похоже, он начинает самую малость раздражаться, заражаясь чужой нервозностью. — Неужели то, что тебя волнует — это секрет вселенского масштаба?       Промелькнувшая на красивом лице на доли секунды тень горькой усмешки невольно становится немым ответом на его вопрос.       — Все так, как я и сказал, — настойчиво повторяет Юнги, как ни в чем не бывало вернув себе прежнюю уверенную маску. — Да, ситуация немного похожа на упомянутую тобой, но это всего лишь рабочие моменты. Не более. Тебе о них волноваться не стоит.       Ага. Говорить правду ему сейчас не собираются. Ладно, хрен с ним. Пока что.       — Ну, допустим, я скажу, что поверил, — постукивая пальцами по столешнице, хмыкает Чимин. — Но не надейся, что так просто выйдет от меня отвязаться, Юнги. Ты прекрасно знаешь, насколько упрямым я могу быть.       — Он просто думает, что больше всех прав, — подает насмешливый голос Тэхён, поставивший уже пустую чашку на стол. — Так что это тот еще вопрос, кто из вас упрямее будет, — и встречается искрящимися пляшущими чертятами серыми глазами с прекрасно понимающими его зелеными.       — Знаешь, я даже не удивлен, — устало вздыхает Чимин, мимолетно оглядывая поправившего растрепавшуюся челку и прищурившегося в интересе Тэхёна. Почему-то его снова посещает чувство… дежавю? Будто почти такие же, только с оттенком серебра глаза в сочетании с этим ярко-рыжим он уже видел…       Сегодня в лесу.       Нет-нет-нет, стоп. Это уже в какую-то паранойю превращается…       — Задумался о чем-то? — с едва слышной хитрецой уточняет Тэхён, кривовато улыбаясь и выжидающе подпирая кулаком подбородок.       Да, определенно паранойя. Ну или у него просто понемногу едет крыша. Даже интересно, что из этого хуже…       — Да так, пустяки, — Чимин встряхивает головой, избавляясь он дурных мыслей, и возвращает свой взгляд на Юнги.       У которого, по всей видимости, вот-вот начнет дергаться глаз от буквально написанного на лице негодования.       — Вижу, что ты не в настроении, но у меня есть к тебе еще пара вопросов, Юнги, — Чимин снова усмехается, наблюдая за говорящей реакцией в виде напряженного потирания переносицы. Он ведь говорил, что не отстанет. Однако со следующей его фразой все веселье улетучивается, уступая место прежней серьезности: — Я хочу спросить тебя кое-что о… родителях.       Произнести это так спокойно, как он хотел, не выходит. Чертов ком в горле не позволяет так просто поднять напрямую и в голос тему, о которой он последний раз всерьез разговаривал еще в больнице в Кванджу…       Но всему свое время, верно? Как бы ему ни хотелось самой обычной жизни — в любом случае не вышло бы откладывать все вечность. Так что давай, черт возьми, собери себя в кучу. Вдох. Выдох. Нельзя давать слабину, не успев даже ничего сделать.       Внутренняя мантра практически помогает Чимину вновь обрести уверенность… Пока где-то в глубине черного, как ночь, взгляда напротив не отражается что-то едва заметное, но такое до боли знакомое.       Одиночество.       Получается, не он один здесь страдает от этого выедающего существо чувства…       — Что именно? — чуть хрипловатее, чем обычно, переспрашивает Юнги, вновь скрещивая руки на груди и в мгновение смаргивая непривычные эмоции.       Но Чимин их запоминает. Кажется, надолго.       Сглотнув неприятный ком, он все же собирается с мыслями и тихо вздыхает.       — Мне сегодня впервые приснилось что-то, кроме пожара, — начинает немного издалека, внимательно наблюдая за слушающим его Юнги. — Какой-то подслушанный разговор родителей. Не до конца уверен, что именно обсуждалось, но они упомянули кое-кого… — еще раз вздохнув, Чимин подбирает правильные слова, чтобы собрать в кучу противоречивые факты. Как минимум надо пойти по порядку. — Некоего человека, с которым лет тридцать дружили… Ты, случайно, не слышал ничего о нем?       Пару раз удивленно моргнув и неопределенно поведя плечами, Юнги отрицательно качает головой, чуть стискивая пальцами предплечья скрещенных на груди рук.       — Прости, но о подобном я не в курсе, — ответив с оттенком отрешенности, он медленно переводит будто предупреждающий о чем-то взгляд куда-то правее.       На пристально смотрящего на него Тэхёна.       Оценив их странные гляделки, Чимин тоже поворачивается к еще одному возможному источнику информации с тем же вопросом.       — А ты? Не помнишь никого похожего? — и заискивающе пытается установить зрительный контакт с Тэхёном, только вот тот продолжает буквально сверлить взглядом Юнги.       А затем закатывает глаза и с цыканьем отворачивается от всех, откидываясь на спинку кресла.       — Понятия не имею, о ком ты, — бросает он, жестом подзывая как раз крутящуюся у соседнего столика Чэрён. — Можешь сделать еще одно кофе, пожалуйста? — вполне вежливо в противовес своему поведению просит он. — И добавь немного больше миндального сиропа, хорошо? — и даже чуть улыбается поспешно закивавшей девушке. — Спасибо.       Однако взгляда к столу больше не возвращает.       Пытаясь сопоставить во что-то вразумительное поведение друзей, Чимин на пару секунд подвисает в мыслях. И очень быстро понимает, что искренними ответами здесь даже не пахнет. Хреново.       Интересно, имеет ли тогда вообще смысл задавать свой следующий вопрос?..       От растущих сомнений отвлекает легкий пинок по левой ноге, заставляющий повернуться на неожиданный раздражитель. Все так же листающий ленту в телефоне Намджун всего на секунду косится на него, но плескающейся в синих глазах уверенности хватает для того, чтобы немного взбодриться. И увидеть, что теперь за ним наблюдают по-другому.       Соблюдающий до этого серьезную тишину Сокджин сейчас перебирает пальцами по мягкой обивке подлокотника, склонившись к заблокировавшему телефон Намджуну и рассматривая свои коленки, Хосок деланно-расслабленно полулежит в кресле, при этом наполовину копируя закрывающую торс позу Юнги, а молчаливо слушающий обсуждения Чонгук поглаживает тыльную сторону ладони глубоко вздохнувшего Тэхёна, опустившего взгляд на их переплетенные руки.       Чимин больше не чувствует себя нарушителем в кругу собственных друзей.       Теперь он скорее такой же наблюдатель, как и остальные.       Ну или испытатель кое-чьего терпения, тут уже с какой стороны зайти.       — У меня есть еще один вопрос, — решительно продолжает он, вполне конкретно адресуя обращение даже без прямого произношения имени, успешно добиваясь возвращения на себя внимания уставших черных глаз. — Во сне родители говорили о том, что встретили того человека во время учебы в университете, что и было якобы тридцать лет назад… Только вот им было всего тридцать пять. Не знаешь, как так вышло?       Созерцать молниеносно сменяющие друг друга эмоции во взгляде Юнги оказывается одновременно и странно приятно, и вовсе нет. Однако нужный эффект его слова все-таки имеют.       — Разве полицейских сводок, которые я тебе давал в Кванджу, недостаточно для того, чтобы изначально поставить под сомнение твое предположение? — встречный вопрос прилетает почти так же быстро, как поворачивается обратно к столу Тэхён.       Очень показательно.       Чимин усмехается.       — Знаешь, как-то так вышло, что я до сих пор себе доверяю, Мин Юнги, — специально выделяет полное имя он, склоняя голову вбок. — И меня теперь очень интересует, почему мои воспоминания, пусть и неполные, конфликтуют с действительностью. Понимаешь?       Прозвучавшее спустя мгновение тишины недовольное бормотание Тэхёна Чимина уже откровенно веселит.       — Если ты и сейчас попытаешься выкрутиться — я тебя точно ударю, Юнги.       Или у него уже просто-напросто начинают сдавать нервы из-за окружающих его недоговорок и неправды.       — Мне кажется, что я сделаю это первым, — фырчанье само по себе срывается с губ, а ухмылка становится шире…       Только вот атмосфера вокруг переворачивается с ног на голову буквально за секунду, заставляя Чимина тут же измениться в лице.       — Нам нужно поговорить, — чуть ли не вскочивший со своего места Хосок хватает удивленно хлопающего глазами Юнги за запястье, силком утаскивая за собой. — Сейчас.       — Я с вами, блять, — цыкнувший Тэхён поднимается следом, аккуратно выпутывая ладонь из поддерживающего замка с Чонгуком. — Нет сил моих это все терпеть, — и берется за другое запястье наконец-то решившего воспротивиться Юнги, выдернувшего свои руки из двойного захвата. Но, тем не менее, направившегося к выходу. Молча и с уже абсолютно отстраненным выражением лица.       Что за херня, черт возьми, снова происходит?       Чимин уже порывается пойти следом, однако по-дружески взъерошившая его волосы кисть Тэхёна ему не позволяет. Как и сжавшая ладонь с другой стороны рука Намджуна.       — Не надо, — всего два успокаивающих слова взволнованно смотрящего на него Сокджина окончательно душат его стремление, вынуждая все же с шумным вздохом откинуться в кресле.       Окей, что-то определенно пошло не так. Только он, к сожалению, совсем не в курсе, что именно. Как и не понимает, почему все так уверенно отметают его участие в том, что совершенно точно его касается.       И начавшая гудеть от всего происходящего голова вовсе не добавляет ему оптимизма.       — Почему мне кажется, что вы все держите меня за идиота? — самую малость грубый в своей откровенности вопрос самовольно срывается с губ, когда Чимин в отвлекающем самого себя жесте зачесывает пятерней черные пряди. Ему просто-напросто уже надоело выбирать выражения за этот гребанный долгий день.       — За идиота тебя какого-то хрена держит разве что Юнги, но никак не мы, поверь, — с трещащим по швам спокойствием в голосе отвечает Чонгук, склоняясь к столу. — Нам просто нужно настолько осторожно подбирать слова, что легче тупо промолчать, — и чуть морщит нос в недовольстве, отводя взгляд. — Пусть тебе это и ни капли не нравится.       М-да, звучит еще более странно, чем развернувшаяся перед его глазами сцена до этого.       И немного… больно.       Ведь Юнги будто стал еще на шаг, если не на два, дальше от него.       — Значит, донимать вас сейчас бесполезно, да? — Чимин безрадостно усмехается, поднимая разочарованный взгляд к потолку. Он уже знает ответ.       — Бесполезно, — с тихим вздохом подтверждает его мысли Чонгук.       Ну, говорил же, что знает. Легче от этого не становится.       — Но у тебя всегда есть Юнги, — вроде и резонно подмечает Намджун, только вот… «Всегда есть»? Серьезно? Он бы сейчас сказал, что как раз наоборот… — Запасись терпением и дай ему немного времени, хорошо? Он, конечно, упертый, как горный баран, но отнюдь не глупый, ты ведь знаешь.       — В том-то и дело, что не знаю, Намджун, — Чимин с цыканьем опускает голову и скрещивает руки на груди. Почему-то эта фраза неожиданно выводит из себя, вскрывая таящиеся внутри эмоции. Вот именно с ним Юнги хочет идти на контакт меньше всего, что уже начинает конкретно так подбешивать. — Если ты не заметил, то в последнее время мы с ним пересекаемся только на общих встречах, и то иногда с боем. И о себе он мне рассказывает чуть больше, чем ничего. Откуда мне знать, как ему вздумается себя повести после того, как я словил его на лжи?       Проговорив хотя бы малую часть того, что его гложет, Чимин шумно выдыхает через нос и прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Его психи ему вряд ли помогут в этой ситуации… Но, блять, неужели нельзя просто по нормальному с ним разговаривать?       — Я тебе скажу, что ведет он себя вполне предсказуемо, — вернувшийся в поле зрения Тэхён с раздраженным фырчаньем занимает свое место с новой порцией кофе в руках, тут же выпивая залпом чуть ли не половину. А затем со стуком ставит чашку на стол, тут же переплетая руки с явно ожидавшим этого Чонгуком. — И можешь его больше не ждать. Он посчитал сегодняшний разговор оконченным и ушел вместе с Хосоком.       Чего, блять? Взял и сбежал? Серьезно? Еще и с Хосоком?       Это уже ни в какие ворота не вписывается.       — Ясно-понятно, — ядовитый комментарий сдержать не получается даже несмотря на сочувствующий взгляд Сокджина, который Чимин буквально ощущает на себе кожей. — До встречи, — бросив сухое прощание, он в сопровождающей его ответной тишине поднимается с кресла и направляется к выходу, засунув руки в карманы черной толстовки.       Ловить ему здесь больше нечего. Только лишнего негатива нахватался.       Прохладный вечерний воздух должен был освежить его мысли, только вот набирающая обороты головная боль не дает этому произойти, донимая и так загруженный мозг. Слишком быстро разворачиваются вокруг него события, а призванный дать необходимый от них отдых поход в лес — и тот пошел, мягко говоря, по одному месту… А что у него там завтра по парам?.. Вроде как ничего важного. Послать их, что ли, к черту, и просто проваляться весь день в постели?..       — Ты же сам знаешь, чем все может обернуться, Юнги! Зачем ты это сделал?       Донесшийся из глухого переулка за углом кафе голос Хосока заставляет Чимина тут же застыть на месте возле самого поворота и прижаться спиной к стене, затаив дыхание. Различить потенциально важный разговор не мешает даже шум людных улиц — он слышит последующее недовольное цыканье Юнги настолько четко, будто сам находится в шаге от него, а не в добрых пяти метрах среди беседующих о своем прохожих.       — Замолчи, Хосок, — жестко отрезает Юнги. — В последний раз тебя по-хорошему прошу. Я знаю, что делаю. Точка.       — Да ты, блять, ничего не знаешь! — чужой враждебный настрой совсем не мешает Хосоку продолжать активно спорить, на что Чимин удивленно приподнимает брови. У кое-кого определенно побольше привилегий в разговорах с Юнги… — Ты же видишь, что происходит! И будет только хуже, если оставить все как есть! Чего ты вообще хочешь добиться этим приказом?       На десяток секунд повисает напряженное молчание, и Чимин усиленно вслушивается, пытаясь не пропустить ни капли информации.       — Я думаю, что все может остаться по-прежнему, — наконец уверенно отвечает Юнги.       На что Хосок буквально взрывается возмущением.       — Ты сейчас серьезно?! Эта малявка запустила процесс своим появлением, и ты прекрасно знаешь, что он необратим, но не хочешь этого признавать! Тобой управляет страх!       — Хорс… — от предупреждающего рычания у Чимина невольно мурашки по спине пробегают, однако следующая фраза натурально повергает его в такой силы шок, что он не идет ни в какое сравнение даже с сегодняшней встречей с волками.       — По-прежнему уже не будет, Агуст.       Что?.. Хосок действительно только что сказал Агуст?..       Едва Чимин успевает ухватить за хвост эту мысль — как из переулка доносится болезненный хрип и надрывный задыхающийся кашель вперемешку с откровенными ругательствами Юнги и непонятными шумом.       — Хосок, твою мать, ты каким местом вообще думал?! — за негодованием в низком голосе отчетливо слышен оттенок волнения и зачатки паники, когда, судя по звукам, кто-то из них двоих грузно оседает прямо на холодный асфальт. — Намджун, ты мне нужен! Сейчас!       Поняв, что вот теперь точно нужно уносить ноги, Чимин чуть ли не бегом пересекает тротуар у злосчастного переулка, но удержать непослушный взгляд прямо не получается.       То, как впервые за столько лет напуганный Юнги держит за щеки с окровавленной усмешкой теряющего сознание Хосока, клеймом выжигается на сетчатке.       В горле тут же встает противный ком, еще быстрее гонящий Чимина прочь.       Что за чертовщина произошла с Хосоком? Какого хрена он назвал Юнги Агустом? Неужели его слуховые галлюцинации связаны с реальностью? Или вовсе галлюцинациями не являются? Если нет, тогда что именно он слышал? Да и о чем вообще эти двое разговаривали?       Ворох вопросов растет с космической скоростью, только вот ни одного адекватного ответа не находится.       Какого, мать его, хрена?       — Потому что тебе не хотят говорить того, что ты и так знаешь, дурашка Чиминни...       Чимин резко замирает на месте, чуть не врезаясь в увлеченно болтающую по телефону девушку. Ее ругательства звучат где-то на фоне, но на них сейчас настолько все равно, что офигевающий разум даже слов не различает.       Потому что последняя фраза пронеслась в голове едва слышным шепотом, но он успел уловить в нем очень знакомые нотки.       Это был тот самый голос из его странных снов.       Он совершенно точно сходит с ума.