Кажется, ему придётся вспомнить

Блять, ну каким же он все-таки был дураком. Конч на миллион золотых, не иначе. А ведь, между прочим, именно столько стоил тот злосчастный корсет… С его последнего визита на остров земли прошло около двух месяцев. За это время арлекин ни разу не посмел сунуться туда, хотя семейство Пом всеми силами зазывало его в гости, чуть ли не ежедневно заваливая письмами. Гиехехе отмазывался мастерски, просто как бог. Недаром он был шулером примерно одного уровня со старшим. Хотя, до его уловок уроженцу Острова Мифов было далеко. Чего стоил тот туз в штанах… Мифик подскочил на кровати, тут же с силой хлопая себя по щекам. Он и без того не может отделаться от воспоминаний о том… Инциденте. Назвать произошедшее иначе у него не поворачивался язык. За эти два месяца он, если быть честным, соскучился. И по неугомонным сестричкам Пом, и по чересчур шумному Жужжуку, даже по охочим до разговоров словунам, и… Уф. Вот о старшем Гиехехе юный Арлекин старался вообще не думать. Ни в каком ключе. Даже в дружеском. Это было слишком по-гейски, после всего-то пережитого. А вот дрочить до полного бессилия, в попытках почувствовать вместо собственной ладони чужую было не по-гейски. Это было просто блять ужасно. Шулер сгорал каждую ночь, сначала от поглощающих его тело ощущений, а после, когда он отстирывал испачканные простыни, от стыда. Первые пару недель, Гиехехе устраивала такая жизнь. Прохладный воздух мира грёз и сказок ощущался приятнее, чем бесконечная духота Острова Земли, да и не было здесь таких шумных сборищ монстров. Остров Мифов был обособленным от всего остального мира, маленьким, и очень-очень тихим в нерабочее время. Каждый занимался своим делом, даже обычно шумный Стромбонин большую часть времени просто мирно посапывал где-то там, рядом с Черублом. Играть свою роль, когда это нужно, а после уходить куда подальше и утопать в своих похотливых желаниях казалось правильным. До поры до времени. Уже месяц юный Гиехехе изнывал от скуки, но вот вернутся на душный, жаркий остров. Было страшно. А вдруг это повторится и он снова сбежит в маленькую комнатку, в попытках совладать со своими желаниями? А вдруг он себя обманывает и боится что напротив, подобного никогда не произойдёт? Вновь поддавшись воспоминаниям, шут потянулся ловкими пальчиками к вороту свободной домашней рубашки чтобы её снять, но… Голоса. Не те два в его голове, что извечно спорят, а чужие, снаружи. Приглушённый, хрипловатый и будто уставший — Черубл. А второй... Уф. Этого юноша точно не ожидал. Громкий, хриплый и грубый голос… Голос виновника его мокрых снов, тихив стонов в подушку и сомнений в правильности своего существования вообще. Громкий настойчивый стук и тихое Черублово « ну, я пошел, сам с ним разберёшься» окончательно выбили из колеи. Вот ведь гусеница с арфой… Знает всё и бросает его один на один со старшим Гиехехе. Услышав повторившийся стук, арлекин поднялся с мягкой кровати и на ватных ногах подошёл ко входу в свою скромную обитель. Помявшись ещё немного он открыл дверь и сразу же получил кулаком по лбу от решившего ещё раз постучать гостя. Это его даже обрадовало, не пришлось смотреть в глаза возвышающейся над ним фигуре старшего. — Мне не хочется знать зачем ты пришел, но проходи. — Юноша хотел было вернутся к кровати, или дойти до кухни чтобы угостить джестера чаем, однако его одновременно с хлопком двери со спины обвили сильные руки и прижали к горячему телу. Похоже, старший только прибыл с родного острова, чтобы… А чтобы что? Неизвестность пугала даже больше чем горячий язык, проходящийся по шее. И без того ватные ноги Гиехехе подкосились и он завалился назад, плотнее прижимаясь к джестеру, который за все время не проронил ни слова — Пр... прекрати пожалуйста… Мф... — тихо, почти неслышно шепнул юноша. В ответ он услышал лишь довольное урчание, а после почувствовал, как его поднимают на руки, словно невесту — почему я должен прекращать, м? Ты так умолял об этом во время нашей прошлой встречи. неужели не помнишь? — наигранно-озадаченно промурлыкал старший. Арлекин на это лишь закатил глаза и окончательно обмяк в чужих руках. — зачем ты пришёл? Я, кажется, просил Хулу передать что я болен, и… Джестер резко усадил расслабленного юношу на кровать, как будто тряпичную куклу, и, недобро прищурившись, заговорил — Ты не болен. Ты от меня бегаешь. Думал, на меня подействуют мои же уловки? — он стиснул подборок шута между пальцев и приподнял его лицо, заставляя посмотреть на себя. Младший же на это только обречённо выдохнул и опустил взгляд на свои колени, будто пытаясь найти на них ответы на все свои вопросы. Промолчав ещё несколько минут, он вдруг протараторил: — янемогзабытьточтобылодвамесяцаназадмнеэтопонравилосьиэтооченьстыднопоэтомуяпересталприходить. — отдышавшись, юноша продолжил — я... я просто… Я не хотел. Не хотел разочаровывать тебя. — картежник продолжал невнятно бубнить, то краснея, то бледнея, то переливаясь всеми цветами радуги. Старший Гиехехе пребывал в трансе все время, что слушал бубнеж маленького арлекина. Одни Небожители знают, что в это время было в его голове, но в какой-то момент ему все же перестало казаться занятным это бормотание, и он заткнул друга. Не так, как в тот раз. Не зажал его рот большой тяжёлой пятернёй, не поцеловал, грубо и настойчиво, больно кусаясь. Просто нежно прижал указательный палец, к пухлым мягким губам младшего, призывая к тишине. — Я понял тебя. Помолчи хоть немного, ради всех Небожителей. Я тебе кое-что принёс. От твоей болезни. — он расплылся в своей странной кривой усмешке и достал из небольшой дорожной сумки коробку, не замечая перекошенного, будто тот вот-вот заплачет, лица арлекина — пришлось побегать за этим немного, так что прими его. Ты неплохо отыгрался в прошлый… Раз. — он резко замолчал. С губ младшего Гиехехе сорвался один-единственный всхлип. Тот закрыл лицо руками, и беззвучно зарыдал, размазывая остатки вчерашнего грима. Без помощи Хулы он получался ужасно смешным и кривым, но сейчас это не имело значения. Старший же словно оцепенел. Он не раз видел, как плачут малыши-Тумпы, когда упадут со своих барабанов и разобьют коленки. Как плачут сестрички Пом, когда не удается новая танцевальная связка. Но вот плачущего товарища он видел впервые. И совсем не знал, как его успокоить. Хотя… Был один способ. Очень дурацкий. Такой же дурацкий как вся ситуация, и они сами. Отложив коробку с подарком в сторону, Гиехехе присел на корточки напротив юноши и аккуратно отнял маленькие нежные ладошки от его лица, заглядывая в полные печали золотые глаза — шш… Всё хорошо. — только и смог промолвить шут, и тут же решил действовать согласно плану. Планом это было сложно назвать, но другого выхода мужчина не знал. Он чуть приподнялся, чтобы их лица оказались на одном уровне, и принялся нежными касаниями потрескавшихся до крови губ сцеловывать слёзы со щек партнёра. Больше не друг. Не товарищ. Даже не соперник. Для такого существует красивое слово — возлюбленный, но в этом джестер пока не был уверен до конца. Медленно и нежно, он своими касаниями перешёл от щёк на чувствительные покрасневшие ушки и тонкую шею. Младший же вмиг покрылся пятнами румянца и чуть откинул голову назад, открывая больше пространства для меток. Нежные поцелуи сменились сильными, чуть ли не до кровоподтёков, укусами. Нетерпеливый джестер же решил не церемониться с одеждой, как и в прошлый раз. Маленькие пуговки рассыпались по полу, и самой ночнушке была уготована та же участь, но Гиехехе-младший наконец подал голос, и тихо пролепетал — о...оставь… Шулер не стал спорить и вернулся к делу. Его внимание привлекла прерывисто вздымающаяся грудь, с тонкими ребрами и полупрозрачной кожей, под который были видны тонкие голубые венки. Хотелось обвести все эти венки по контуру, поцеловать каждую развилочку, но взгляд упал на пухлые розовые соски. Как он не заметил этой прелести раньше? Пришлось исправлять оплошность и уделить внимание мягким набухшим бугоркам, обводя их по контуру языком и прикусывая. Как же сладко и пошло, ужас. Но, юный арлекин, кажется, наслаждается происходящим. С его губ срываются сладкие стоны и тихие хрипы. Старший решает не останавливаться на одном месте долго и ведёт языком ниже по грудной клетке, а после и по впалому животу. Он резко останавливается и непонимающе смотрит на любовника. — ч...что? Я у себя дома, могу и не носить бельё. — тогда мой дом — твой дом. Там тоже не носи. — сказал как отрезал. Шут чуть отшатнулся назад и раздвинул чужие пухлые бедра, выглядящие настолько восхитительно, что он не удержался и припал к ним губами, оставляя лиловые метки и укусы там, куда только достанет. Такие действия не могли не вызвать реакции, и старший перевел взгляд на стоящий колом член арлекина. Этот отличался от его собственного. Он был чуть длиннее, тоньше. Бледный, изящно изогнутый, с набухшими венками и блестящей розовой головкой, на которой уже выступили несколько жемчужных капелек. Красиво. Гиехехе на пробу провел языком по стволу, и, получив одобрительный стон, коснулся головки. Горячая и соленая, прямо он и представлял. Младший же лишь стыдливо развел ноги в стороны, позволяя разглядывать себя. — ну вот, а у тебя не двухцветный — жалостливо протянул джестер, после чего сразу же вобрал эту прелесть в рот почти наполовину, заставляя младшего захлебнутся собственным стоном и не дать высказать все, что тот думает. Член во рту ощущался так же правильно, как и в руке. Идеальная форма, размер. Даже вкус. На таком тоже захотелось оставить свою метку, однако укуса малец явно не оценит. Юный арлекин же цеплялся за простыни до треска, чуть ли не разрывая их. Этот горячий рот, длинный скользкий язык. ощущается так же правильно, как и рука тогда. Слишком хорошо… Кажется, он сейчас… Гиехехе с Острова Мифов определенно страдает провалами в памяти. Потому что он решительно не может припомнить, по какому стечению обстоятельств на его простыне оказались засохшие белёсые пятна, всё тело искусано и покрыто метками, а на прикроватном столике лежит подарочная коробка с запиской. «Надеюсь, мне не придётся возвращаться за тобой ещё раз.» Кажется, ему придется вспомнить.