Клетка для "Золотого орла"

Мия сидела на твёрдом стуле в палате интенсивной терапии. Слушая мерное попискивание приборов, она смотрела на Джонни, подключённого к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Сердце Джонни всё ещё билось, но дыхание было слабым и нерегулярным. Со всех сторон к нему тянулись трубки и провода. Если бы не всё это, могло бы показаться, что он просто крепко спит. И в этом сне была только одна опасность — никогда больше не проснуться. Где-то в груди неприятно заныло. Мия бережно взяла руку Джонни в свою и осторожно сжала. Через это касание она хотела передать ему всё своё тепло, всю жизненную силу. Когда-то Джонни поддержал её и теперь она просто не имеет права бросить его. Если ей разрешат, она будет сидеть рядом с ним круглосуточно, пока он не очнётся. Саймон её поймёт. Мия вдруг вспомнила своё детство. Когда родители ругали её за баловство, она всегда кричала, что они плохие и она обязательно найдёт себе новых родителей. Мама с папой тихо посмеивались над этим, а Мия злилась, что её не воспринимают всерьёз. Ей казалось, так легко и естественно поменять то, что тебе не нравится: игрушки, родителей, друзей… жизнь. За подобные мысли её раньше не мучило чувство вины. Детский эгоизм, юношеский максимализм… Развивающаяся личность всегда считает, что все вокруг пытаются её сломать, поэтому бунтует и защищается. Меняться порой бывает слишком сложно. И как хорошо, когда рядом с тобой находятся понимающие люди, на которых всегда можно положиться. И такие люди всегда были рядом с ней. Не смотря на её сопротивление, они всегда подставляли плечо, помогали советом. Жизнь отобрала у неё одних, но дала взамен других, которые стали для неё не менее важны. Сейчас Мие не хотелось менять прошлое, ей хотелось изменить настоящее. Пока сердце Джонни бьётся, она не имеет права терять надежду. Жаль только, что надеяться — это всё, что она может. Как же порой от собственного бессилия хотелось просто выть. — Джонни, — тихо позвала Мия. — Пожалуйста, очнись. Ты слышишь меня? — ничего. Ни единого движения. — Я не отпущу тебя, слышишь? Ты не покинешь этот мир. Только попробуй… — она всхлипнула. — Только попробуй умереть… — она легонько коснулась его лица. — Пожалуйста, Джонни, проснись, — слёзы не переставая катились по щекам. — Я никогда не говорила, как ты важен для меня… Но ты важен. Ты заставил меня снова полюбить жизнь. Её слова растворились в тишине, ответа так и не последовало. Мия чувствовала, как отчаяние берёт верх над ней. Медсестра вошла в палату. Она посмотрела на Мию с печальной улыбкой. — Простите, мисс, но сейчас вам нужно уйти. Мия медленно поднялась, поцеловала Джонни в лоб и пошла к двери. Её сердце обливалось кровью, когда она оставляла его одного на краю жизни и смерти. — Я буду молиться за тебя, — прошептала она, прикрывая за собой дверь.

***

— Знаешь, это всё так несправедливо, — говорила Мия, грея руки о чашку с чаем. Приятный аромат чабреца наполнял комнату. Саймон смотрел на неё, но не перебивал. — Джонни… он ведь хороший, а Макаров — просто редкостный мудак. Но он сейчас жив, а Джонни… Никогда этого не пойму, — Мия замолчала. — Он сильный, он справится. Мия обняла себя за плечи, отставив кружку в сторону. Она сейчас боялась, но не смерти. Если вдуматься, что такое смерть? Пустота. Пустая внутри и снаружи, безначальная и бесконечная. Они каждый день бросали смерти вызов и она их не пугала. Но она боялась, что они ничего не оставят после себя. Сегодня они есть, а завтра их не станет, и всё. Мия вспомнила, как ночью, когда она осталась совсем одна, без родителей и без Лукаса, ей хотелось только пить и плакать. Начались бесконечные недели полного забвения. И только настойчивый голос подруги, сжимающей её в своих объятиях и тихонько бормочущий слова утешения, вернул её к жизни. Может, и голос Мии станет для Джонни таким маяком, за которым он будет следовать, пока она будет находиться рядом и будет звать его. Постепенно усталость вытесняла пустоту внутри, страх за завтрашний день, даже за сегодняшний. Забившись в угол её тесного подсознания, её покидали смутные и жуткие воспоминания — то, что было пережито недавно, перекрывало всё остальное. Даже сполохи памяти из её детства канули в небытие. Мия зевнула. — А где капитан Прайс? — У него дела.

***

Шепард зашёл в свой кабинет, преисполненный чувства гордости. Ловко он всех провёл. Он не только на свободе, но и вернулся сюда. Храни Бог конгрессменов, которые оказались слишком ленивы, чтобы собрать воедино все факты, и слишком глупы, чтоб увидеть связь между ними. Они не увидели в нём никакой угрозы интересам правительства США, поскольку у него были все признаки государственного идеолога, борца за мир. Для них он стал чуть ли не воплощением благородного мужа, ставящего интересы страны превыше своих собственных. Вот это образец для подражания! На самом деле, Конгресс интересовало лишь то, что правительство не потеряло с теневых игр Шепарда ни цента, ибо для них справедливы были только деньги. Деньги и понимание того, что благодаря Шепарду, их задницы остались прикрыты. Что ж, смотря на всё это, генералу оставалось только подыгрывать, что он с успехом и сделал. Генерал провёл рукой по своему рабочему столу. Затем, с довольной улыбкой опустился в своё кресло. Теперь всё закончилось и у него будет время, чтобы всё обдумать. На секунду в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением настольной лампы. — Думаешь победил, да? — раздался голос из темноты, когда Шепард откинулся на спинку кресла. Прайс подался вперёд и мягкий свет упал ему на лицо. — Здравствуй, Джон. — Генерал. — Вот так сюрприз, но не скажу, что приятный. — Вы зашли слишком далеко. Пора платить за всё сполна. Шепард ухмыльнулся, сложив руки перед собой. — Вот ведь, всегда удивлялся — почему некоторые люди так настойчиво ищут возмездия? Пытаются тем самым прикрыть свои грешки, надо полагать. Не забывай, Джон, все мы одним миром мазаны. — Не сравнивайте меня с собой. — Знаешь, Джон, а ведь это не честно, что за всё расплачиваюсь я один. Или твоя кара избирательна? — Не стоит за это волноваться, я и до остальных доберусь. Генерал почесал лысую макушку. За годы работы он нажил врагов и лишился друзей, но никогда не уставал себя успокаивать тем, что зарабатывал себе на жизнь кровью и потом. Он защищал свою страну и этого не отнять. А теперь он имеет шанс вкусить ещё и славы, так какого же чёрта тогда ещё о чём-то жалеть? Генерал сел ровно, не сводя глаз с Прайса, и шаря рукой по внутренней поверхности стола в поисках прикреплённого там пистолета. Но его там не оказалось. — Я подготовился, — спокойно сказал капитан, демонстрируя его пистолет, заткнутый за пояс. Шепард вдруг рассмеялся, так тихо и злобно, что капитан невольно поморщился. Вид у генерала был совсем зверский, затравленный. Он вытер со лба капельки пота и сказал: — А что ты скажешь ей? Что будет, когда Мия всё узнает? Думаешь, она скажет тебе спасибо? Ей будет очень больно, Джон. Очень. Она никогда тебя не простит. Подумай заранее, как будешь объяснять ей всё это. — Думаю, она меня поймёт. — Ах ты… — глаза Шепарда наполнились злостью. Он рванул вперёд, но тихий «пух», заставил его упасть обратно в кресло и обмякнуть. Навсегда. Там, где происходит несправедливость, всегда найдётся место для мести. Многие скажут, что месть — это примитивное чувство, порождённое убеждением, будто раз ты убил, значит, совершил великое деяние, с честью пронёс свой стяг и уничтожил врага. Другие скажут — месть снобистична и деструктивна. Но какая разница, если от неё ты получаешь чувство глубокого морального удовлетворения. И Прайс был удовлетворён, пусть и не испытывал радости от содеянного. Но понимание того, что на одного врага в их жизни стало меньше, наполняло его душу временным спокойствием.

***

Джонни открыл глаза и ощутил неприятное покалывание во всём теле. Его голова была прикреплена к сложно устроенной подушке, чтобы предотвратить движение и травмирование после долгого периода неподвижности. Немного проморгавись, он увидел незнакомое окружение, белые стены больничной палаты и медицинское оборудование. Он попытался пошевелиться, но его мышцы казались деревянными и не подчинялись. С трудом повернув голову, он увидел Мию. Она сидела на стуле справа от него, держа в руках открытую книгу. Она смотрела поверх неё, куда-то в пространство. Жёлтые полосы солнечного света, проникающие через приоткрытые жалюзи, отражались на её плечах и задумчивом лице. Вокруг было так тихо, что её ровное дыхание казалось почти неслышным. — Мия, — хрипло позвал Джонни и она вздрогнула, уронив книгу на пол. Вид у неё был такой, словно это она только что проснулась от глубокого сна. Мия соскочила со стула и замерла, всё ещё не веря в реальность происходящего. Потом она села на край его кровати и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты вернулся. Сердце наполнилось радостью. Теперь они снова вместе и они команда. Пусть впереди ещё много битв и много неизвестности, но они справятся. Переживая всё это дерьмо, они становятся только крепче. В такие моменты в светлое будущее верилось куда охотнее. Вместе они сильны и готовы надрать задницы всем, кто этого заслуживает. Никто им не помешает. Никакой Макаров не встанет у них на пути. И они готовы. Теперь да.