Укоренение

Сейчас (второй день) — Доброе утро, Ибики-сан. Как спалось? Бодрый Учиха светился довольством, бессонная ночь в камере ничуть не поколебала его уверенность. Ибики не стал баламутить воздух зазря и открыл папку со следующим делом. — Когда с тобой связались шиноби Аме? — По дороге в Скрытый Водопад. — Ты не согласовал свои действия даже с командиром-джоунином? Смертоносное намерение Ибики крепких орешков ломало, но Учиха смахнул его как воду с перьев. Опытный, как и говорил Фугаку. — Потеря времени. Они уничтожили бы следы. — Метод связи? — Призыв. Некоторое время они молчали. Пока Ибики делал пометки, Рю вежливо отвернулся, хотя и таращился в одностороннее стекло, поэтому мог разобрать, что писал дознаватель. Сделав помарку, Ибики поморщился и отложил лист. — Позже ты не посвятил командира в свои планы. На что рассчитывал? Неуверенность Рю не обманула Ибики. Мальчишка расчетливо взглянул на одну из папок от Анбу и провел рукой по плечу — где выжгли доказательство верности Хокаге. — Нас учили, что информаторов не бывает много. Я воспользовался ситуацией. — Тогда ты ещё не был в Анбу. — Но печать молчания мне уже поставили. Клятый Корень, клятый Данзо. Мертвецы в подвалах, немые свидетели и толпа грязных детей, которых нашли в загашниках Анбу Не во время расследования смерти старейшины. Ибики до сих пор помнил запах немытых тел — сопливых, больных, с дикими глазами загнанного в ловушку зверя. Надо бы проверить, как они поживают. Иногда Морино чувствовал себя слишком старым для своей работы. Тогда На очередном привале Рюзаки набирал воду, когда увидел мелкого хамелеона, нелепо сидевшего среди жимолости. Поздняя осень — сезон, когда нормальные рептилии уходят в спячку. Недавно прошел пробирающий до костей дождь, и несчастная ящерица явно страдала в холоде, но упорно не уходила. Учиха заподозрил слежку, но схваченный хамелеон только испуганно крутил глазами. Маленькое сердце, напитанное чакрой, быстро стучало. Призывной хамелеон широко раскрыл пасть и высунул язык, показывая скрученную записку. По старой дружбе шиноби Аме просили приглядеться к представителям Кумо. Особенно Скрытый Дождь интересовала рыжая куноичи по имени Фукуя Сато, чей портрет нарисовали с обратной стороны записки. Необременительная просьба не вредила Конохе и была по силам заскучавшему Рюзаки, а выгадать услугу он всегда успеет. Начеркав согласие, Учиха отпустил хамелеона и, посвистывая, вернулся в лагерь. Через год и двадцать четыре дня Ибики Морино положит перед Рюзаки портрет, нарисованный тем же художником и спросит: — Знаешь её? Сейчас — Да, это мой информатор в Аме. Куноичи Мио. Мы встречались пару раз в стране Мороза и у Суцу. — Она пропала. Скрытый Дождь обвиняет Коноху. — Я не… знал. Учиха прикрыл глаза, словно смотрел на полуденное солнце. Даже непривередливый Ибики сказал бы, что девушка красива. Темные волосы, широкие, распахнутые словно в удивлении глаза, губки бантиком — девушка цепляла взгляд. По сведениям Джирайи, она профессионально этим пользовалась. Влияла ли она на Рюзаки? Что-то подсказывало Ибики, что да. — После чуунин шинкена я передал досье о Фукуи Сато Скрытому Дождю. Меня ждали в кабаке в паре часов пути от Суцу. — Тогда ты первый раз увидел куноичи Мио? — Да. Тогда После встречи со связным в стране Травы Учиха возвращался в Коноху. Обратная дорога пролегала вблизи границы страны Дождя. Погода, как всегда, не радовала. Ледяной дождь загонял путников в нутро то ли гостиницы, то ли кабака. Ничего особенного, если Учиха отдохнёт. Там его ждали. Продрогший Рюзаки, не снимая Хенге, занял столик и заказал рамен без лапши, что означало просьбу о встречи с информатором. В кабаке было чуть теплее, чем на улице благодаря огромным печам на кухне, но большинство посетителей не сняли верхнюю одежду. От неплотно закрытых окон поддувало. Рюзаки поморщился. Не могли поприличнее место выбрать? Крепкие, неказистые столики, подозрительно липкий пол. Света маловато для столь большого зала. Справа, напротив входа возвышалась сцена, закрытая темной пыльной занавеской. Лишь аппетитные ароматы, гулявшие по помещению, делали его уютнее, заодно напомнив, когда последний Учиха ел — два дня назад. Пока задание не выполнено, не следует принимать пищу в подозрительных местах. К тому же рамен без лапши. Что за извращение? Но официант с невзрачной внешностью принес не только бульон и маленькую записку, но и жареный рис — традиционное блюдо в Аме. Рюзаки немного поковырялся и решил утолить голод. В рис крайне тяжело спрятать яд — то крапинки выдадут, то вкус. В записке начеркали лишь одно слово «Жди». Безосновательный приказ. Рюзаки уже пожалел, что ввязался в авантюру. Тем более внутренний голос Мадары периодически выплевывал: «Глупец». Наивно думать, что сам могущественный шиноби что-то сказал бы Рюзаки. Скорее он проецировал сомнения в слова внутреннего собеседника. Маленькое допущение, что хотя бы Мадаре не плевать на него. Как по-детски. Половина риса была съедена, и Рюзаки начал заедать себя внутренними сомнениями, когда гул голосов прервал дребезжащий звук петель — занавес медленно отъехал вбок, открывая стойку микрофона и пианино. Теплый желтый свет из прожекторов залил сцену, и зрители увидели, как мальчишка в темной одежде сел за инструмент. Судя по напряженной спине, он нечасто выступал, возможно, сегодня первый раз. Даже не поприветствовав зрителей, мальчик открыл крышку и слегка провел пальцами по клавишам. Звук вышел ровным и мелодичным. Пианист, уверенно расправив плечи, заиграл. Рюзаки плохо ориентировался в жизни обычных людей, но был уверен, что ни одна страна не достигла уровня 20 века его мира в музыке. А мальчишка, подозрительно похожий на Тору из Аме, ловко водил пальцами по клавишам и вырывал из старого инструмента что-то знакомое: отчаянное веселье висельника перед казнью, последнюю улыбку солдата Первой мировой. Что-то ломкое, но близкое. Музыка Рюзаки понравилась, в отличие от остальных зрителей, которые расщедрились жиденькими хлопками под конец выступления. Впрочем, музыканта реакция не расстроила, чуть помявшись, он кивнул кому-то за сценой. Свет сместился на тяжелый занавес, закрывавший вход на сцену, откуда медленно вышла девушка. Учиха узнал Мио — куноичи из Скрытого Дождя, немного пугливую и озорную. За полтора года, пока они не виделись, она сильно изменилась или, возможно, надела новую маску для сцены. Роковая красота девушки ласкала взгляд. Пушистые чёрные волосы скрепляли медные шпильки, пара прядей завивалась на обнаженных плечах и шее. Талию и небольшую грудь змеиной кожей обтягивала красная ткань. Учиха мог поклясться, что под широкой юбкой из плиссированного дешевого материала куноичи прятала кунаи. Мио нежно улыбнулась и сказала: — Рада вас видеть. Пусть песня скрасит ваш вечер. Зрители ответили громкими овациями и свистом. — Мио, Мио Маргаритка! Тора, теперь Рюзаки не сомневался, что это он, наиграл мелодию, в которую вплелся голос Мио — с тихой хрипотцой, не подходящий для обычных песен караванщиков и пьяных гуляк. Исполнение на другой лад. Зрители подпевали, а Рюзаки слышал её первый раз. После выступления Учиху проводил за сцену официант. В небольшой каморке, где валялись сломанные веера, макет звезды и чьи-то изношенные сапоги, Мио и Тора оживленно переговаривались, меняясь облачками пара. Обоих так захватило радостное возбуждение, что они почти не замечали холода, хотя даже Рюзаки через слои одежды чувствовал ледяные объятья. Босоногая Мио пританцовывала на месте. Едва Учиха зашел, она поманила его. — Тебе понравилось? — нетерпеливо спросил Тора. Рюзаки не спешил отвечать, нервируя собеседников молчанием. Когда напряжение стало невыносимым, Учиха наконец произнес: — Я в восторге! — Он взмахнул руками, собираясь обнять куноичи, но Мио дернулась от него и улыбнулась краем рта, словно извиняясь. — Кто бы мог подумать, что вы так хорошо споётесь. Но, кажется, некоторым пришлось по душе. — Мы пока учимся, — ничуть не обиделся Тора и завел руки за голову. — Не всем дано понять глубину моего гения. — Нам не хватает песен, но мы придумаем что-нибудь новое, — сказала Мио, легонько погладив Тору по голове. — Рюзаки, удалось узнать про нашу цель? Учиха передал свиток с пометками о Фукуйи Сато — безклановой куноичи из приюта, для которой команда стала настоящей семьёй. Она тяжело переживала смерть наставника. Никто больше не был ей близок. Слабые ниндзюцу, сильное тайдзюцу — типичные характеристики шиноби страны Молнии. Чем же она привлекла внимание Скрытого Дождя? К своей неудаче Фукуя Сато стала одним из краеугольных камней стратегии, цель которой — расширить влияние Скрытого Дождя. Спустя несколько дней команду Фукуи перебили. Сато вернулась невредимой, на первый взгляд. В неё перевоплотилась Нами — куноичи Скрытого Дождя. Учиха не знал о последствиях своей выходки.