Связанные близостью

***

«Даже когда Я отворачиваюсь, я всё ещё смотрю... Он внутри своего тела, а я внутри своего тела − и это имеет всё меньшее и меньшее значение». ~ Р. Сикен

***

Ещё немного не повредит. Мысль проносится в голове Джона, обходит все центры принятия решений, чтобы добраться прямо до его запястья и слегка наклонить его, добавив в напиток, который он наливает себе, ещё немного виски. Тем не менее, Джон сомневается, что этого будет достаточно, чтобы помочь ему пережить последние чёртовы двадцать четыре часа (ну, включая всю прошлую неделю, если быть точнее). Как говорится в пословице? Завтра новый день. Верно. За исключением того, что завтра будет Новый Год. Он приносит бутылку и дополнительный стакан в гостиную; не хочет ли Шерлок присоединиться к нему? Бог знает, о чём тот думает; Шерлок стоит у окна, бездумно перебирает струны своей скрипки, повернувшись спиной; смотрит на улицу, задумчивый ещё больше, чем обычно. Джон садится в своё кресло и − возможно, благодаря первому, проясняющему глотку алкоголя − понимает, что сегодня утром он использовал очень своеобразное выражение, чтобы описать его. Убитый горем. Почему он так выразился? И в придачу разговаривая с Ирен Адлер! Но этого не может быть, не так ли? Шерлок «женатый-на-моей-работе» Холмс − убит горем! Он молча насмехается над этой мыслью. Хотя... он никогда раньше не видел его настолько очарованным кем-либо. Как будто они мгновенно узнали друг друга как единственных членов одной лиги, не принадлежащих ни к чьей другой. Кто мог их винить? Они оба блестящие умы в сочетании с этим потусторонним, неприкасаемым очарованием... неудивительно, что у них установилась особая связь, несмотря на маловероятные обстоятельства, которые привели их на путь друг друга. И всё же Джон не может до конца определить, в чём с ними дело. Как Шерлок может не видеть, что она предвестница хаоса и разрушения? Даже после сегодняшнего дня, после того, как она стала свидетелем того, что её преследователи сделали с миссис Хадсон?! Господи, за то, что она − по её собственным словам − нуждается в защите, она, несомненно, хорошо умеет выпутываться из опасности и позволять последствиям падать на других. Как Шерлок мирился с тем, что она (метафорически и буквально) избила его? Накачала наркотиками, унизила, использовала? Или ему это как-то нравится? Неужели он влюбился в неё, леску с крючком и грузилом? Может быть, нужно быть сумасшедшим, чтобы заполучить сумасшедшую женщину... Избавятся ли они когда-нибудь от неё теперь, когда она вернулась? Будет ли её присутствие нависать над ними бесконечно? Он просто хотел бы разбить этот чёртов телефон. Не успел он опомниться, как его стакан уже почти опустел. Он наливает ещё виски, и вскоре оно оседает у него в животе, сердцевина излучает жгучую ярость и горькое замешательство. Все его вопросы кружатся в янтарном виски, а Шерлок... ну, Шерлок продолжает держаться отстранённо и загадочно по этому поводу. Почему бы ему просто... не поговорить с ним сейчас?? Почему Джон всегда должен быть тем, кто стискивает зубы? Держим пари, Шерлок даже не отреагирует, но попробовать стоит. Джон прочищает горло. − Значит, она жива. Как мы себя чувствуем по этому поводу? Именно тогда, очень вовремя, Биг Бен начинает в полночь звонить. − С Новым годом, Джон, − говорит Шерлок, всё ещё отвернувшись от него и глядя в отдалённую точку за окном. «С Новым годом, задница», − думает Джон, но проглатывает резкие слова, прежде чем они успевают слететь с его губ. − Как ты думаешь, ты увидишь её снова? Он старается говорить как можно более нейтральным тоном. «Я просто спрашиваю, Шерлок». «Просто поговори со мной, чёрт возьми». Шерлок кладёт скрипку и поворачивается к нему лицом. Последние звон эхом отдаётся вдалеке, скорее зловеще, чем празднично. − Вообще-то, я тоже выпью, если ты не возражаешь, − он указывает на бутылку, всё ещё не отвечая на вопрос Джона. Что ж, может быть, выпивка развяжет ему язык. Когда Шерлок заговаривает − наконец-то устроившись в кресле со стаканом в руке − Джон рискует подавиться виски. − Кстати, она права. − М-м-м? − Несмотря на свои же подталкивания, Джон не уверен, что хочет больше говорить об этой женщине; во всяком случае, не для того, чтобы петь ей дифирамбы. − По какому поводу? − О том, что мы пара. Боже... Джон вспоминает всё сразу. Он был там. В Баттерси. Подслушивал их стычку. − ...Прошу прощения? − Совершенно очевидно, что она бы это поняла, − размышляет Шерлок про себя. − Она сама по себе гений, когда дело доходит до романтических отношений. Возможно, я недооценил её. Вот он снова восхваляет её. Может он, пожалуйста, просто прекратит это? Даст ему передышку? И что он имеет в виду − романтические отношения? − Шерлок, она просто дразнила меня. − М-м-м... может быть, немного, − соглашается Шерлок, − но Джон, подумай об этом: мы почти едины; мы буквально делимся всем. Очевидно, что квартира... − Да, мы соседи по квартире. − Отсюда и название, уточняет Джон про себя. − Работа... − Коллеги. − ...наше время, социальные круги, интересы; и, прежде всего, определённая... милая взаимная привязанность. Ты явно заботишься обо мне, Джон. И как бы я ни был чёрствой задницей, показывая это, я делаю это для тебя. Джон, конечно, знает это; и всё же нежность этих слов, произнесённых вслух самим Шерлоком, застаёт его врасплох, былой гнев рассеивается. − Для этого и нужны друзья, − рассуждает он. − Как всегда, ты видишь, но не наблюдаешь. Наши жизни настолько переплетены, что такие ярлыки, как соседи по квартире, коллеги или, да, даже друзья, очевидно, не оправдывают ожиданий. Ещё Партнёры, и это не совпадение, что это замена для пары. Здорово. Что Джону действительно сейчас нужно, так это извращённая версия страшного разговора «кто мы такие?». Что случилось с этой новообретённой одержимостью категоризацией отношений − их отношений? − Послушай, я не знаю, к чему ты клонишь, но я не верю, что ты можешь применить логику к этому... материалу. − Он снова наполняет свой стакан, предвкушая приятное покалывание, которое последует. Может быть, забвение. С надеждой. − Неважно, что подразумевала Ирен, она просто пыталась разворошить дерьмо. Брось это. − О, ради всего святого! − Шерлок взрывается внезапным раздражением, вскидывает руки, его напиток в опасной близости от того, чтобы пролиться на ковер. − Забудь о ней! Твоё презрение к ней − лишь ещё одно доказательство моих доводов. Точно так же, как моё собственное отношение к твоей череде подружек. К чему я клоню, так это к тому, что нам пора взглянуть правде в глаза такой, какая она есть. Мы оказываемся в затруднительном положении и − вся логика применима, Джон! − это должно быть решено. Резкое молчание, последовавшее за этим последним, резким заявлением, недвусмысленно бросает мяч на сторону Джона. Справедливости ради, Джон должен признать, что Шерлок прав (на ум приходит недавнее фиаско с Жанетт). Он собирается предложить им спуститься на ступеньку ниже? Что они − если предположение Шерлока верно − ...что? Что они делают перерыв? Дадут друг другу немного... пространства? Эта мысль неожиданно тревожит. И посмотрите на него, такого самодовольного и уверенного, что последнее слово осталось за ним… просто ждёт, когда Джон сдастся. Ха! − Ну, мистер Всезнайка, − Джон ёрзает на стуле, − в отличие от вас, я уже был в паре раньше, и позволь мне сказать тебе: ты упускаешь один довольно важный фактор из своего уравнения. − О, ты имеешь в виду секс. Джон приподнимает бровь: ну вот, обсуди это, если сможешь. Скорее всего, он отметёт это как несущественную деталь для целей своей логической линии рассуждений. − Я не оставляю это без внимания, Джон. На самом деле, я это и предлагаю. Хорошо, что Джон в тот момент не пил: он бы точно задохнулся насмерть. − Я не... − начинает он произносить. − Гей, да. − Шерлок перебивает его. − Мы знаем эту болтовню. Впрочем, и не совсем натурал. И ты довольно неуклюже скрываешь своё... притяжение. Взгляд Шерлока вызывающе устремляется к промежности Джона, вызывая у него рефлекторное желание, с которым он должен бороться: прикрыться, будто он был голым под пристальным взглядом Шерлока. Однако это не так, и там нет ничего очевидного... во всяком случае, не прямо сейчас. Но, конечно, Шерлок видел его насквозь. Может ли у человека быть собственное нераскрытое прошлое? Безобидные фантазии, чтобы подрочить в уединении его спальни? Очевидно, не во время жизни с Шерлоком Холмсом. Джон чувствует, как его щеки краснеют при этой мысли... будто ему нужно было ещё одно видимое доказательство, чтобы выдать его. − Я не буду говорить об этом с тобой. − О, я не прошу тебя устроить импровизированный кризис сексуальной идентичности. Боже, нет. Это испортило бы вечер. Шерлок ставит свой напиток на боковой столик и снимает ботинки − медленно, намеренно устраиваясь поудобнее. Он встаёт с кресла, его длинные конечности лениво потягиваются в тусклом свете камина. Когда он подходит к креслу Джона, все волосы на затылке Джона встают дыбом. Шерлок двигается так, будто у него есть собственный план, и Джон должен чувствовать себя запуганным, загнанным в угол... По правде говоря, это захватывающе. Тем более, когда Шерлок, без всякого предупреждения, падает на колени прямо перед ним. Между его ног. Чёрт возьми, это невероятно наводящий на размышления вид. − Смотри на это так, − повторяет Шерлок самодовольным шепотом, будто он делится каким-то умопомрачительным прорывом; его руки возбуждённо жестикулируют, его дыхание такое тёплое и близкое... слишком близкое. − Учитывая, что у нас уже много общего, было бы разумно сделать следующий шаг. Учитывая определённый уровень... взаимное удовлетворение − которое, я уверен, мы сможем выработать − утолит твой бесконечный поиска подходящей пары; освободит тебя от утомительного испытания свиданиями; избавит тебя от беспокойства об Ирен... или о ком-либо ещё, если уж на то пошло. Что касается меня, откровенно говоря, Джон: в последнее время твоя близость становится отвлекающей, с дополнительным осложнением, которое − ну, Майкрофт прав в этом, − он закатывает глаза на уступку, − я встревожен сексом, в общем смысле. Не так сильно, если я изображу это с кем-то, кому доверяю и кем дорожу. Имей в виду, это не должно означать ничего большего, чем ты хотел бы. Это было бы взаимовыгодное соглашение. Возможно, дело в виски, но поток слов плывёт в голове Джона − мутный водоворот надуманных причинно-следственных связей, которые звучат не слишком убедительно. Он отключается от этого и замечает блеск в глазах Шерлока, его нервные руки, ёрзающие на собственных коленях, возбуждённую дрожь в его голосе, и... опять же, это может быть просто виски, но волна разбивается во внезапном прозрении, слова становятся ясными, какими они есть на самом деле. Какое мужество должно было потребоваться Шерлоку, чтобы придумать эту безупречную, преувеличенную, абсолютную чушь? Неизмеримая нежность расцветает в груди Джона, и на его губах появляется улыбка. − Знаешь, Шерлок... ты немного дерьмовый в соблазнении. Шерлок раскрывает рот от удивления. О, какое сладкое чувство − видеть, как он в кои-то веки застигнут врасплох. Джон тоже отставляет свой стакан, а затем обхватывает Шерлока ногами по бокам, подталкивая его ближе. − Иди сюда, − он обхватывает лицо Шерлока ладонями. − Конечно, это будет много значить для меня, ты, мерзавец. При этом откровении черты лица Шерлока, выражающие облегчение и ожидание одновременно, выдают внезапную уязвимость. Этот человек, понимает Джон, − этот сумасшедший, блестящий, нелепый человек, этот человек, без которого он не может обойтись − этот человек сведёт его с ума. И он баюкает его в своих руках. Шерлок двигается вверх и вперёд, пытаясь сократить короткое расстояние между ними, и Джон... запечатлевает целомудренный поцелуй на его лбу. − И именно поэтому я не буду этого делать. Не так, как сейчас; только не в том случае, если это договорённость. − Я... Джон... − Вот и всё для того, чтобы быть тем, кто ещё минуту назад вращал логику: Шерлок, похоже, потерял всякую способность формировать связную речь. Напротив, слова, которые раньше показались бы Джону невыразимыми, легко даются теперь, когда все притворства выброшены в окно (возможно, приземлившись на уже потрёпанные мусорные баки миссис Хадсон). Теперь, когда ими можно вот так обменяться, пока они обнимают друг друга. − О, не ошибись... Я бы взял тебя прямо здесь. На обеденном столе. Но после того, как мы так долго ждали, это было бы несправедливо по отношению к нам обоим, не так ли? Глаза Шерлока становятся большими, как блюдца, его пылкое воображение, несомненно, рисует эту сцену. Он издаёт стон разочарования. − Тогда что, Джон? − спрашивает он, и в его вопросе звучит безмолвное обвинение: мой идеально продуманный план. Разрушенный. − Тогда нам придётся посмотреть правде в глаза такой, какая она есть на самом деле. Что мы два идиота. Джон никогда не думал, что можно видеть его взволнованным, до сих пор. − Всё в порядке, Шерлок. Просто скажи это. − Мы... − пытается Шерлок, скептически прищурившись. − Мы... два идиота? − Конечно, это так. И я признаю, что мы пара идиотов, если притормозим. Их дыхание на мгновение сливается, а затем, с некоторой нерешительностью обоих, их губы неизбежно соединяются в сладчайшем из поцелуев. Бог знает, чего Шерлок на самом деле ожидал, что произойдёт после его тщательно сформулированного предложения; что они составят список желаемых и приемлемых... действий? Что они договорились о расписании, будто это был эксперимент? Джон ловит себя на том, что хихикает в рот Шерлоку: на самом деле, осанка этого мужчины похожа на осанку мальчика, только что открывшего для себя, что значит «целоваться», очаровательная хмурость на переносице − как будто он каталогизировал все ощущения. Если минуту назад руки Шерлока не знали, что делать, то сейчас они изо всех сил вцепились в предплечья Джона, его колени, его рубашку. Как только язык Джона находит свой путь − там, в уголке, немного продвигаясь, чтобы найти влажное сокровище за губами и зубами − он чувствует, как Шерлок напрягается, как скрипичная струна, и отстраняется. − Так хорошо? − Очень хорошо. Просто... немного ошеломлён. − М-м-м.. Возбуждён? Шерлок молча кивает, смущённый. Ну что ж. У них есть всё время, чтобы разобраться в этом. Джон убирает локон с виска Шерлока. − И тебя с Новым Годом, Шерлок.