Личная Луна

       Голос Сеченова угасал, оставляя девушку в полной тишине. Зрение подводило, комната кружилась и мерцала, а вскоре и вовсе погрузилась в темноту. Конечности немели, тяжесть растекалась по всему телу, медленно забирая возможность твердо стоять на ногах.       Постепенно в груди зарождался страх, появилась мысль о том, что это было поспешным решением и стоит вырвать руку, разорвав контакт, но было поздно, решение принято и она не могла отступить и тем более подвести Дмитрия Сергеевича.       Постепенно тьма расступалась, перед девушкой появлялись очертания предметов, откуда-то издалека слышались голоса. Вскоре она смогла понять, где находится и, что из себя представляет ЛИМБО, созданное Сеченовым.        Лейтенант стояла у входа в комплекс "Челомей", но дворик выглядел иначе, вместо приятного ветра кругом слышались чужие голоса. Белова покрутилась вокруг своей оси, пытаясь найти тех, кому эти голоса принадлежат, но все было безуспешно. Большинство голосов оставались неизвестными, сквозь десятки голосов, она могла едва уловить зов Димы. «Что есть разум? Разум — это алгоритм. Если ты не осознаёшь его, — ты просто носитель и он руководит тобой...» - Обрывок цитаты Шефа, когда-то они обсуждали это, но почему именно сейчас и именно эти слова?        Девушка вскинула голову к небу, яркое солнце не пекло и даже не чувствовалось, небесное светило будто было ничем иным, как обычным атрибутом мебели. Громадные и пушистые облака отдавали фиолетовым, хоть сейчас и было раннее утро. Облака походили на животных и роботов комплекса, а иногда принимали чудаковатые образы чего-то среднего. Голоса наростали, вызывая головную боль, она не могла понять кому те принадлежат.       Красные флаги, украшающие весь город и пестрые гирлянды развивались на ветру голосов. Платформа "Икар" была меньше, на ней помещалось лишь здание-штаб Димы и маленький участок дворика. Подойдя к краю, Лера поняла, что платформа парила где-то над океаном и ниже обычного, казалось, что ей не хватало мощности. Голоса разделились, одни просили отойти, а другие призывали прыгнуть, Белова отшатнулась, голова раскалывалась от множества тонов и баритонов. Коснувшись рукой своего лба, она в ужасе отдернула руку. вместо привычной руки и пальцев была лапка. Нужно срочно найти зеркало или что-то, что могло бы показать ее отражение. — Лиса? - Из лужицы на лейтенанта глядел лисенок. Сережа рассказывал, что в моменты "отключки", он был кем-то вроде кота. Откуда она это помнит? Но почему-то факт того, что она выглядит, как щенок не удивлял и не пугал, а выглядел весьма обыденно.        Рыжая шорстка развивалась на ветру из чужих голосов, а мордочка? Она была будто лишней и взгляд никак не мог за нее зацепиться. Левая лапка была иной, не рыжей, она была белой и красная линия тянулась по всей конечности, узор был знаком, но девушка не могла вспомнить где видела похожий.        Из какофонии звуков, она пыталась зацепиться за голос Димы. Он успокаивал и был самым родным. Сеченов будто направлял ее, просил следовать в "Челомей", девушка не могла ослушаться. Внутри главный комплекс был темнее, на стенах вместо плакатов и фотографий мелькали картинки с участием Беловой. Голоса, шумевшие и не дававшие покоя на улице, поутихли. Роботы неподвижно стояли по углам и безмолвно следили за девушкой. С ней остался лишь голос Академика, родной и успокаивающий, направляющий и убаюкивающий, прогоняющий тревогу.        Одна картинка показывала события в кабинете Сеченова. Филин - именно им представал в фильме воспоминаний шеф. Укрывал крылом маленького лисенка. От рамки веяло теплом и чем-то родным, казалось, что теплые руки Димы касались ее, укрывая в своих объятиях и принося покой. Хотелось замереть здесь и закрыв глаза, отдаться воспоминаниям, глупо улыбаясь от счастья, но "Волшебник" просил идти дальше.        В другой рамке балерина кружилась вокруг белого кота, это точно был Сережа. Белова отчаянно пыталась прорваться к П-3, такова была тренировка. Хоть она и получила новую пару-тройку синяков, но была довольна результатом тренировки.        Третья рамка кишила кровью, события сбоя? Огромный Плющ и беспомощный лис. Чем дольше агент смотрела на эту рамку, тем сильнее болела голова. Внутри зарождался страх. Липкий и тягучий, он проникал в узор, заставляя тот жечь. Девушка зашипела, жмурясь. От рамки веяло холодом и болью. Болью жгучей и никак не желающей затихать. Голос "Волшебника" просил идти дальше. Стоило только Диме заговорить, как боль утихла, прогнав страх. Самочувствие улучшилось, девушка двинулась дальше.        Весь комплекс только снаружи напоминал его, внутри он был громадным коридором увешанным живыми воспоминаниями. Какие-то рамки были завешаны тканью или напрочь забиты деревом. От таких рамок веяло болью и страхом, слышались незнакомые голоса, которые звали ее, но "Луна" следовала лишь за зовом Академика, он вел ее вглубь здания. — Свет сковывает воображение, да, Дмитрий Сергеевич? - Бросила девушка, когда коридор стал темнее, освещения стало меньше, яркие лампы заменили небольшие свечи, которые встречались все реже и реже. Коридор становился уже, темнота делала его бесконечным и непредсказуемым. Сжав лапки в кулачки, она шла дальше. С каждым шагом становилось все холоднее. Лера поежилась, шерстка дернулась. Дмитрий Сергеевич молчал и от этого становилось некомфортно. Вместо него заговорил немец.        — Михаэль Штокхаузен... - Эхом пронеслось чужое имя и показалась одинокая рамка в конце коридора. Летние утро, кафе и высокий мишка, которого пришлось защищать. Несмотря на неприятный бонус в виде шрама на ладошке, воспоминания были приятными и поддавшись влиянию каких-то неведомых чувств, она коснулась рамки, бережно проводя по ней лапкой. Под картиной был маленький столик, а на нем сидел плюшевый мишка, до боли напоминавший Михаэля из воспоминаний.        Взяв игрушку в лапки, она бережно провела по ее шерстке, на игрушке был алый галстук, такой маленький, но важный атрибут, который указывал на сходство Штока и его маленькой копии. — Возвращайся скорее Лýна... - Просил хирург. А после тишина. — Возвращаться откуда? Куда я ушла? - Никто не отвечал. Молчал Михаэль, молчал и Дима. Слова отзывались в груди каким-то приятны трепетом и теплом, но и тоска затесалась среди них. За спиной раздался шорох. — Они не ответят. - Харитон, усмехнулся. — Они тебя бросили. - Он лениво поправил очки, глядя на девушку. "Луна" фыркнула, кладя игрушку на место. — Ложь есть все Ваше существо. - Недовольно шикнула агент. — Я не врал вам, Валерия. - Он медленно двинулся по коридору, рассматривая рамки на стенах, Л двинулась за ним. — Вы лишь средство достижения цели. То, что вы видели в Лимбо, это правда, будь у меня власть над вами, то эти события стали бы реальностью. - Безразлично бросил ХРАЗ. Он остановился у одной из картин, косо поглядывая на агента. — М-да, мое Лимбо было веселее. - Усмехнулся мужчина, стаскивая с одной из рамок ткань. С полотна на Белову глядели двое смутно знакомых людей, а между ними стояла Лера. От рамки веяло холодом и тоской. Голова начала болеть. — Они заперли вас в Лимбо, сделав управляемым монстром. - Захаров с любопытством глянул на мрачную девушку, после подавая руку. — М-мои родители... - Она покачнулась, едва успевая ухватиться за руку ученого. Кажется это был день ее поступления в Академию, она не помнит, так было написано на фото, которое стоит в квартире родителей. — Верно, все скрытое тканью - твое прошлое, которое уничтожил Дима. - Харитон вернул взгляд на картину, всматриваясь в лица. Сквозь приглушенный свет казалось, что его глаза погрустнели. — Я знал Андрея и даже держал маленькую тебя на руках. - "Луна" отшатнулась, затравленно глядя на Захарова. Она не могла быть уверенной в том, что он врет. Захаров улыбнулся, глядя на реакцию девушки. — Л-ложь...- Болезненно шипя, произнесла Лера. Харитон усмехнулся, пожав плечами, после накидывая ткань обратно. Головная боль утихала. — Ты не можешь быть уверенной в этом. - Он обаятельно улыбнулся. К его ногам прибилась кошка, ласково о них потираясь боком. Подхватив животное на руки, мужчина двинулся дальше. — Харитон Родионович...Почему вы, а не Дмитрий Сергеевич? - Тише спросила девушка, следуя за ученым. Захаров рассмеялся, по-доброму и просто, будто услышал самую большую глупость от Л. — Правду можно услышать только от врага. Я не лгу вам. - Он ласково гладил кошку, задумчиво глядя на очередное воспоминание. — Они все бросили тебя. - Захаров провел пальцами по краюшку рамки с воспоминаниями о Диме. — Сеченов, П-3, - пальцы скользнули к другой рамке, - даже немец. У него не хватит духа пойти против Димы. Ни у кого не хватит. - С какой-то тоской, произнес Харитон. — У вас хватило...- Вдруг выдохнула девушка, Захаров рассмеялся, одобрительно кивая. — Из-за него начался сбой, в котором погибли мои родители...- Шептала Белова, невидяще глядя перед собой. Здание начало рушиться, некоторые картины падали. Превращая "Челомей" в спальню Академика. Голова закружилась и она едва могла увидеть улыбающегося Захарова с его питомицей. — Все верно. - Довольно шепнул Харитон, явно удовлетворенный происходящим вокруг. — Но он сделал все, чтобы я выжила, он выходил меня. Дал мне работу, стал мне семьей. Он мое все. - Твердо заговорила Л, выпрямляясь. С этими словами комната постепенно вернулась к прежнему виду, картины заполнились их с Димой общими воспоминаниями. — Он никогда не бросит меня.- Захаров криво усмехнулся, исчезая в темноте и оставляя девушку одну.        Внутри все неприятно шевелилось, тошнота и головокружение постепенно возвращались, Белова коснувшись лбом одной из рамок, прикрыла глаза, в попытке перевести дух.       Что здесь забыл ХРАЗ? Зачем он пытался ее убедить в том, что она брошена? Разве не из-за него, Лера теперь заперта в Лимбо? Они ведь обсуждали это накануне, правда? Это же не сон и не навязанное воспоминание?        Неужели Харитон хотел перехватить управление системой? Что за система? У «Волшебника» их много в комплексе. Лимбо? Так называется место, где она сейчас находится? Какие-то отголоски воспоминаний и недавних разговоров всплывают в голове, подкрепляясь живыми картинками на стенах. Здесь все кажется ненастоящим, выдуманным, но знакомым. Все это не вызывает никаких переживаний, настолько искусственно, что органично.