Гипоаллергенный

Резать мясо было тяжело, но не столько из-за его жесткости, сколько из-за того что руки тряслись. Питер попытался собраться и протянул кусочек стейка вперед, в пасть голодной пантеры сидевшей напротив. Мужчина деликатно обнял его губами. Когда он только собирался заказать пасту, то думал, что это будет забавно, на практике это забавно совсем не было. Это было противозаконно. В законодательстве должна была появиться статья о запрете Тони кормить других людей в принципе. Мужчина прокрутил вилку по кругу, подцепив спагетти в сладковатом сливочном соусе. — Открой рот, детка. Тягучая слюна противно собралась вот рту, пришлось снова собраться и успокоить нервные руки и подрагивающие ноги. Он послушно приоткрыл рот и втянул эти чертовы макароны. Немного соуса капнуло на подбородок. Тони перегнулся через стол, смазав пальцами пару капель и облизнул подушечку. — Вкусный соус. — Ты убиваешь меня…папочка. — I put a spell on you. Because you're mine, — проурчал он в ответ. — Что? — прозвучало совсем хрипло. — Это строчки из песни Нины Симон. Парень вновь попытался собраться с мыслями, слегка поерзав на стуле и вот отрезал новый кусочек стейка под внимательным взглядом Старка. Мужчина обхватил его губами, до скрежета медленно стянув с вилки. Теплый поцелуй достался костяшкам пальцев. — Хватит, — всхлипнул Питер, зажмурившись, — пожалуйста. — Ты забыл «папочка». — Хватит, папочка. Я сейчас взорвусь и куски меня будут лежать по всему ресторану. Один у входа, один возле кухни, какие-то части определенно попадут на вон ту женщину с пышной прической. — Куда более вероятно, что ты просто кончишь в брюки. Наверное, пробка давит на стенки? — Да, очень сильно…папочка, — последнее слово он едва ли не прорычал. — Так вот где твоё слабое местечко. Говорить «хозяин» тебе не сложно, потому что в стип-клубе это было нормой, но «папочка» это другое. Слишком личное, слишком интимное. Чувствуешь новое, странное ощущение, детка? Питер зажмурился, сжав рукой край стола. В животе запульсировало от нового приступа возбуждения, оно толчком поднялось вверх по груди, отдаваясь в маленьких бусинах сосков, плотно сжатых зажимами. Даже в голове начало звенеть. Кажется, о чем-то таком ему и говорил Тони. Секса сейчас не было, но ему казалось, будто его трахают уже по третьему кругу и сам он при этом выпил пузырек виагры. Парень коротко кивнул в ответ. — Что нужно сказать? Он что, правда должен говорить это весь вечер? — Чувствую, — Питер сжал пальцами стол еще сильнее, будто в попытке его сломать, — папочка. — Я бы на твоём месте не кончал сейчас, иначе придется ходить с пятном на брюках и ты не получишь ни поцелуев, ни объятий, ни моего члена. Парень попытался отвлечься от назойливых ощущений, просто подчиниться чужому требованию и тело пусть неохотно, но все-таки прислушалось, даря вместе с этим решением волну той самой отупляющей неги. Питер приоткрыл глаза и перевел на Тони мутный взгляд вместе с тем отпуская край стола. Старк слегка нахмурился, скользнув взглядом по его лицу, оценивая состояние. — Как ты себя ощущаешь? — Мне хорошо, — он слегка улыбнулся. — похоже на приход от травки, папочка. — Мороженое отложим до светлых времен, счёт, пожалуйста. Тони ловко умел перекочёвывать из одного состояния в другое, чутко, будто метроном улавливая чужое состояние. Вот и сейчас, Питер удобно нырнув ему под руку, словно под крыло ощущал не сладкое давление, а приятное тепло и заботу. Они скользнули к выходу из большого торгового центра. Питер послушно остановился перед дверью лимузина и забрался внутрь только когда мужчина сам её открыл. В длинном салоне пахло кожей с слабым запахом ароматизаторов. Старк двинулся следом, закрыл за собой дверь до мягкого хлопка и скользнул к пареньку на диванчик, стаскивая с себя пиджак. — У Вас перегородка с звукоизоляцией? — Да, сэр. — Тогда сейчас самое время её поднять. Темная толстая заглушка покорно поползла наверх, а на водительском сидении глухо заиграла музыка. Старк сухо выдохнул, повалив паренька на узкий диванчик всем телом. Питер так же послушно и будто под кайфом, раздвинул колени в приглашающем жесте. — Ты замечательный, — хрипло выдохнул мужчина, жестко навалившись на него сверху. Рубашка полетела вбок парой мгновений спустя, туда же отправились и брюки с бельем и обувью. Тони осторожно сжал один из зажимов пальцами, медленно стаскивая его и Питер низко заскулил в ответ, жмурясь от боли. — Сейчас пройдет. Потерпи. Он ласково обнял губами горячую маленькую бусину, облизал и слегка размял пальцами, вновь расслабляя после стимуляции. Второй досталось столько же внимания. Зажимы вновь нырнули в нагрудный карман. Теперь пришел его черед избавляться от одежды, такой лишней сейчас. Он подцепил пальцами манжеты. Было что-то до невероятного интимное в том, как Тони раздевался. Питер привык к тому, что его партнеры стаскивали одежду скорее как нечто мешающее, мужчина же делал это всякий раз так, будто это и не одежда вовсе, а вторая кожа или броня, защищавшая его от опасного внешнего мира. Питер мягко погладил ступней весьма заметный бугорок у ширинки и жадно скользнул взглядом по лицу напротив. Тони зарычал в ответ, не то предупреждая, не то сгорая от желания. В любом случае тот навалившись сверху, дернул парня за бедра ближе к себе, впиваясь в губы жестко, почти грубо. Рубашка наконец рухнула на пол и звякнула пряжка. Питер почувствовал как сладкое давление ослабло и глубоко внутри образовалась неприятная, будто зияющая пустота, он тихо всхлипнул в поцелуй. Пробка встала на столик втулкой вниз. — Не волнуйся, я тебя снова заполню, детка. И вот тут спорить было трудно. Он ощутил сладкое давление глубоко внутри себя, губы обожгло поцелуем. Питеру казалось, что он плавал на волнах нереальности, качался взад и вперед срываясь на отчаянные стоны, стискивая тело над собой в крепких объятиях рук и ног. Вот так, вперед и назад в быстрых, ритмичных толчках до острых хлопков. Парень завыл уже по-волчьи, надрываясь. — Т-о-о-о-о-ни! — Вот так, сладкий. Зови меня. Его сжали крепче, наваливаясь казалось, не только телом, но и всем существом. Кровь в висках пульсировала уже истерично. — Тони! Тони, пожалуйста! Сложно было его осудить за то, что тело в этот раз решив его не спросить, сделало всё само, без прямого согласия. Парень почти вгрызался в губы напротив, обильно кончая и с нажимом стиснул его глубоко внутри, пуская сладкую дрожь. Мужчина ответил ему низким рычанием, толкнувшись на встречу, кончая следом в такую гостеприимную задницу. Тони тяжело дышал и отпускать из надежного захвата собственного тела совсем не торопился. — Мне так хорошо, что я даже не могу сейчас ругать тебя, маленький проказник. Питер сонно замычал в ответ и лишь пару раз покивал, готовый принять что угодно, но позже. Сейчас же он хотел лишь спать, убаюканный теплом и весом Тони. Его ресницы слегка подрагивали, а на лице цвело блаженство. Парень потерся щекой об твердое плечо, быстро провалившись в сон, парой минут спустя он уже сопел как маленький крольчонок.

***

В зале суда было было тихо и ему тут совсем не нравилось, дурные воспоминания накатывали, принося с собой волны тошноты. Мягкая рука коснулась его спины, погладила, успокоила. Дверь приоткрылась вновь и внутрь тихо скользнула Мэй. Питер тут же скукожился. — Чёрт! Что она здесь делает? Ты ей сказал? — Зачем? Не в моих интересах, чтобы у твоей тети были инсульт, — тихо отозвался мужчина, что-то активно отыскивая в телефоне. Всё стало ясно, когда следом за ней в зал прошёл Хэппи. Старк хихикнул: — Вот кто разболтал. Кажется, у них курортный романчик. — Не смешно. — Твоя тетя умеет вить веревки из мужиков. Это талант. Знаешь, я даже восхищен. — Прекрати, эта ситуация с каждой секундой становится всё более неловкой. Зал суда вдруг оживился и толпа загудела. Из дальней двери вывели Бэка, выглядел мужчина ленивым и источал привычное самодовольство, всё бы ничего, если бы не синяк под глазом и толстая щетина. Ему вряд ли пришлось сладко в камере. Он кинул свирепый взгляд в сторону Питера и тихо плюхнулся на стул рядом со своим адвокатом. Личный ад для Паркера грозился начаться сразу после удара молотком. Оставалось лишь надеяться и молиться, что всё пройдет тихо и без лишних скандалов и ругани. По крайней мере он искренни на это надеялся. — Начинаем заседание, — проговорил старичок на высокой трибуне, — дело о нанесении тяжких увечий, похищении со стороны мистера Старка. Имеется так же встречный иск о нападении. — Вот же мелкий сукин сын, — усмехнулся Тони, собрав пальцами что-то на экране. — Итак, — вновь проговорил старик, — суд рассмотрел предоставленные доказательства со обоих сторон и уже вынес вердикт. Старк даже не знал, чьё лицо было более удивленным — самого Питера или тех, кто сидел по другую сторону. Не ожидавший такого жесткого подвоха Бэк едва не подпрыгнул на лавке. — Постойте, Вы не будете рассматривать моё дело? — Мы уже его рассмотрели на закрытом собрании. Вы можете подать апелляцию если захотите. На данный момент у нас есть все необходимые доказательства для вынесения вердикта собранные адвокатом мистера Старка, не только письменные и устные заключения, но и видеозаписи. Статья двести семь уголовного кодекса штата Нью-Йорк за хищение человека и перемещение его против воли предусматривает двадцать пять лет лишения свободы, за нанесение тяжких увечий штат Нью-Йорка по статье двести одиннадцать срок шесть месяцев, или же выплата штрафа в размере четырехсот тысяч. Хищение было доказано, нападение тоже. — Это всё ерунда! — рявкнул мужчина. — Мистер Бэк, сядьте. — Ты сукин сын, Старк. Ты же говорил, что не будешь предоставлять видеозаписи! — Я такого не помню. Мы с Вами даже в диалог толком не вступали, мистер Бэк. Вы что-то напутали. Молоток несколько раз по дощечке, требуя тишины и уважения к заседающей комиссии, но остановить обезумевшего психопата было сложно. Он рванул в сторону чужой скамьи и перехватил Тони за отвороты пиджака, повалив того на пол. Питер судорожно выдохнул, перехватив его со спины и запрыгнул верхом будто на быка. Квентин забрыкался с остервенением, врезав парнем об стоящий позади стол. Питер низко заскулил от боли, почти невольно разжав руки. Кулак замер на половине дороги от его лица, когда двое мужчин наконец скрутили разбушевавшегося человека, повалив его на пол. Парень перевел взгляд на Тони, так же тяжело поднявшегося с пола. — Ты как? Как себя чувствуешь? — Спину свело, — судорожно вздохнул юноша, — встать не могу. — Нам нужен перерыв, — тихо проговорил Старк перепуганному адвокату. — Ваша честь, мой клиент просит перерыв. — Хорошо, давайте ненадолго прервемся. Тони осторожно перехватил паренька под спину и колени, стаскивая того со стола. Несчастный поморщился так, словно ему кол в позвоночник вогнали. Однажды все эти трюки с избиением однозначно могли бы сделать его калекой. Под испуганным взором Мэй мужчина вынес паренька из приоткрытой двери в сторону широкого коридора, где ровным рядком стояли лавки и столь же аккуратно его уложил, перевернув сначала на бок, а затем на живот. — Что с ним случилось? — Всё в порядке, тетя Мэй, сейчас пройдет, — пробормотал парень. — Откуда вообще взялся этот псих? Почему он бросался на вас словно раненная росомаха? Питер поджал губы, предпочитая избежать странного вопроса, который бы получил в последствии столь же странный, очень неприятный ответ. Мягкие руки Тони прощупали спину, слегка надавили и позвоночник щелкнул, наконец принося с собой приятное облегчение. Парень с мычанием присел на широкой лавке, уже выдохнув куда спокойней. — Питер, ты ответишь своей тети на вопрос? — шепнул Тони. — Я…ээээ… — он приподнял взгляд, найдя лицо перепуганной женщины. Питер не тревожил её долгие годы по двум причинам. Первая была проста и очевидна, он просто не хотел её беспокоить, не хотел давать повода для паники. Другая же была глубже и носила совсем иной характер. На самом деле он был очень обижен, пусть по-детски, пусть наивно, но всё же обижен. Не чувствуя её тепла и поддержки, не зная наверняка, может ли он вообще хоть что-то рассказать, он отстранился. Так было безопасней и куда спокойней. — Не знаю, это псих какой-то. — Питти, малыш, я ведь не дура. Никто не крадёт людей просто так, тем более людей незнакомых. — Но я правда его совсем не знаю, — отозвался он, слегка потупившись. — Давайте наконец вернемся в зал и закончим начатое. Я уже в порядке. — Ты уверен? — нахмурился Старк. — Да, со мной всё хорошо. Он мягко приподнялся с жесткой скамьи и вновь размяв спину и плечи, уже было двинулся к двери, когда услышал требовательный тон, наполненный дрожью: — Питер Бенджамин Паркер. Почему ты врешь мне? — в глазах женщины стояли слёзы, — Почему ты всегда говоришь мне, что у тебя всё в порядке, хотя это вовсе не так. — Потому что ты всегда требовала от меня, чтобы я был сильным. Чтобы я боролся со своими проблемами. Так чего ты хочешь от меня теперь? Я борюсь, а ты снова расстроена. Я молчу и ты снова расстроена. Что мне сделать, чтобы ты не расстраивалась? — Питер… — Давайте вернемся в зал. Это будет самым правильным решением, никто не обязан ждать нас столько времени. У людей есть свои дела, оставим истерики на потом. Хорошо? Тони слегка приподнял брови. А у его малыша был действительно крепкий хребет, ментальный уж точно. В этом он убеждался с каждым днём всё больше и больше. Питер приоткрыл двери и вернулся на своё место. Старичок судья обвел его долгим взглядом и парень кивнул, молча убеждая его, что всё в порядке. — Что ж, продолжаем. Суд обязывает мистера Бэка выплатить компенсацию за нанесенный физический ущерб в размере четырехсот тысяч, а так же постановляет согласно статье двести семь о хищении, лишить мистера Бэка свободы сроком на двадцать пять лет. Заключение мистер Бэк будет отбывать в исправительном центре Кит-Карсон в штате Колорадо. Взаимный иск отклонен, — он стукнул молотком по дощечке, добавив, — заседание окончено. — Я доберусь до тебя, Питер. Когда я найду тебя, то клянусь, ты пожалеешь, что на свет родился! — рявкнул мужчина, — А тебя, Тони, я лишу самого дорогого. Поверь мне. — Да-да, лет через двадцать пять может свидимся снова. Хотя вряд ли. Пойдем, малыш. — Мы еще встретимся, я обещаю. Питер бросил короткий взгляд в сторону Бэка, скованного в наручники. По спине почти невольно пробежал мерзкий холодок, но он приподнялся со своего места и двинулся обратно к двери. Всё бы ничего, но встала новая проблема и у неё, проблемы, был очень недовольный вид. — Как насчет того, чтобы пообедать? — мягко проговорил Старк, — Тут неподалеку есть прекрасный ресторанчик. Хэппи, подкинешь нас? — Нет проблем, босс.

***

Между ними зависла долгая, неуютная тишина, разбиваемая лишь шуршанием вилок и легким скрипом ножей. «Как на похоронах» — подумал Питер. Он бросил короткий взгляд в сторону тети и сидевшего рядом с ней Хэппи. Мужчина неуютно повел плечами. — Итак, — проговорила Мэй, отпив из низкого стакана бурбон, — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Тебе понадобиться бутылка, если ты хочешь услышать всё. Ты уверена, что оно правда того стоит? Потому что когда я расскажу, то скорее всего сразу же встану и уйду. — Почему? — Ты будешь очень громко орать. — Я не буду орать. — Ты клянешься? — Клянусь своими сапогами. — Что ж, — вздохнул Питер, отложив в сторонку вилку и нож. — Человек, которого ты сегодня видела — мой бывший парень. — Что? — Подожди, это только начало. Тони опередил ход событий и поманил к себе рукой официантку, тихо проговорив: — Принесите бутылку бурбона. — Хорошо. — Хм. Так, — парень потер ладонями лицо и продолжил так, будто и вовсе не слышал своего соседа, — Квентин Бэк. Я жил с ним несколько лет, у него есть своя семья. Бывшая супруга и дочь. Ей лет десять, не больше. Об этом я узнал не сразу, мы уже на тот момент были в серьезных отношениях. Он частенько мне изменял, а еще мы дрались. — Что? — Это всё еще только начало истории. Мэй слепо перехватила с подноса бутылку прямо за горлышко, открыла крышку и налила половину стакана янтарной жижи. По мере чужого рассказа, его сложных хитросплетений начинающихся с махинаций Оскорп и их попыток впрячь его в какую-то жуткую противозаконную дрянь и последующих не менее противных попыток посадить того в тюрьму, Мэй подливала в стакан бурбона всё больше и больше. Питер рассказал чуть более абстрактно про свою работу, опустив все важные детали, об оружии он не говорил и вовсе. Черт его знает, кто мог его услышать здесь, в ресторане. Рисковать не стоило. Зато он в полной мере макнул несчастную женщину мордой в свою обычную жизнь, рассказал о том, как спал на вокзале и о том, как работал кем угодно, лишь бы заработать денег. Рассказал, что спал последние два года на диване ЭмДжей в её маленькой квартирке. К концу его долгого монолога бутылка с бурбоном опустела на половину, а Мэй заметно опьянела. Женщина допила остатки спиртного из стакана и хлопком поставив несчастный рокс на стол. — Почему? — судорожно вздохнула та, — Почему ты не рассказывал мне об этом? — Я ведь уже говорил, ты долгие годы мне внушала, что я должен быть сильным. Что я обязан справляться сам. — Да, но это вовсе не значило, что ты должен был справляться в одиночку. — Мэй, — он выдавил из себя лишь тень улыбки. — Я справлялся в одиночку с тех пор, как родители умерли. Ты отмахивалась от меня когда я приходил поговорить. — Не было такого. — В каком классе я переспал с Флешем? — Кто такой Флеш? — она слегка нахмурилась. Питер лишь пожал плечами, демонстрируя всем своим видом именно то, что озвучил парой мгновений назад и в глазах его визави наконец тень понимания и жгучее чувство вины. Мэй обняла руками собственное лицо и шепнула на грани слышимости: — Малыш, прости…прости меня, прости. — Как говорит один человек: «извинений мало». Позволь, я уйду. — Питти… — Можно я уйду? — он перевел взгляд на Тони, — Хочу погулять немного, посижу с Нэдом в баре и всё такое. — Разумеется, всё в порядке. Иди. — Вот шприцы. Я всё подготовил на тот случай, если ситуация бы вышла из-под контроля в суде, — отозвался парень, выложив из кармана на стол готовую инъекцию. — Хорошо, — украдкой улыбнулся Старк. — Пит, подожди! — прикрикнула женщина. Попытка не увенчалась успехом. Парень будто молния, или ежик Сонник, умчался в сторону выхода, так и не повернувшись. Она вздохнула с обреченностью висельника у эшафота. Как его дозваться, если он не хочет слышать и что самое страшное, имеет на это полное право. Как теперь заставить его пойти на встречу? — А Вы, мистер Старк? Вы совсем не удивлены, значит были в курсе? — Да, я знал. — Мой племянник доверяет Вам больше, чем мне? — она болезненно нахмурилась, — Это ужасно. Неужели я в самом деле была так далеко от него? Неужели в самом деле не слушала? — Да. Вероятно. — Вы строгий человек. Я тоже строгий человек, в чем между нами разница? — Я предположу, а Вы попробуйте подумать. У Питера есть склонность выбирать себе в партнеры людей гораздо старше, чем он сам. Вам ни о чём это не говорит? — Хотите сказать, что ему не хватает родительского надзора? — Не совсем. Он убежден, что его ровесники глупы или недальновидны, но при этом все его друзья — ровесники. Значит дело вовсе не в глупости. Его привлекают люди гораздо старше, потому что с ними он чувствует себя безопасно. При этом к моему удивлению, он настолько же агрессивно бросается в самую заваруху вопреки тому, что я, скажем прямо, гораздо крупнее и сильнее его. Выходит, Питер прав, ему действительно приходилось справляться в одиночку. Он боролся так отчаянно и свирепо с собственной жизнью, что теперь хочет спрятаться хотя бы эмоционально за человека старше, как утенок за мамой уткой. Предположу, что он после смерти своих родителей и смерти Вашего мужа был этакой… — он слегка нахмурился, — жилеткой для слёз. Я прав? Женщина стыдливо потупилась в ответ, сделав пару глотков из стакана, грозясь в скором времени опустошить бутылку полностью. — Значит я прав. Теперь давайте разыграем ситуацию с обратной стороны. Представьте, что Вы, миссис Паркер, одиннадцатилетняя девочка, которая перешла под опеку своих тети и дяди. Они родственники, но это вовсе не родители. Затем умирает муж этой самой тети, а Вы всё еще ребенок. Приходиться утешать её и ко всему прочему справляться со своими проблемами. С оценками, с враждебными одноклассниками, с прыщами, со странными желаниями поцеловать не симпатичного одноклассника, а старшеклассницу. А тетя глуха к вам, говорит, что справляться нужно самой, что нужно быть сильнее. Что Вы будете чувствовать? — Мне будет очень больно. — Вот и ему было больно. Я не слишком разбираюсь в психологии подростков, но уверен, что один только факт того, что он любит парней — вызывал бурю негодования и насмешек со стороны одноклассников. У него всего два близких друга. Это совсем немного для парня его лет. Питер не стеснителен и даже грубоват. Он ведет себя с людьми старше так, будто мы ровесники. Это и пугает, наводя на мысли про симпатичных преподавателей Гарварда и немного веселит. Последним ударом, я думаю, стало то, что Вы оплатили обучение лишь ЭмДжей. Человеку для Вас совершенно постороннему оказали помощь, а своему племяннику, имея денег в достатке Вы предоставили возможность гнуть спину самостоятельно да еще и в настолько серьезном университете. Вам не кажется это жестоким? — Вы правы. К моему несчастью. — Тогда почему Вы удивлены тому, что он стоит от Вас на огромной дистанции и на сближение идти не хочет? — Вы умный человек, скажите, что Вы бы сделали на моем месте? — Я не могу давать Вам советов, миссис Паркер. Лишь скажу, что в вопросах сердца, следует обращаться именно к нему, а не к голове, — он вытащил из кошелька пару крупных купюр и положил на стол. — Если захотите его увидеть, я скажу Вам адрес, но советую действовать осторожно. — У меня в шесть утра самолет. — В таком случае, Хэппи, проследи, чтобы миссис Паркер добралась до дома и вылетела вовремя. — Это значит, что я должен остаться на ночь. — Если она выпьет еще пару стаканов, то тебе в любом случае придется остаться, — улыбнулся он. — До свидания, миссис Паркер.

***

Питер, к его удивлению пришел не только трезвым после клуба, но и неожиданно серьезным. Парень стащил куртку и повесил её в коридоре, оставив на вешалке, а следом стащил кроссовки и мягкой поступью двинулся к мужчине, крепко вжавшись в него, точно в последний надежный оплот. Старк мягко улыбнулся в ответ, забравшись пальцами в слегка влажные волосы. Похоже, танцевал, чтобы сбросить лишнее напряжение. — Ты пришел даже раньше, чем я думал. Время всего десять. Питер обхватил его чуть крепче, зарывшись носом в воротник футболки. Будто маленькая птичка в руках, этакая теплая пичужка. Все бы ничего, если бы эта пичужка вдруг не проговорила: — Накажи меня. Умиление сменилось легким удивлением. Тони слегка отодвинулся и проговорил: — За что я должен тебя наказывать? — А что, нужен повод? — Нужен, если ты приходишь в десять часов вечера из клуба своего друга, который любит, чтобы ты пил и разогревал толпу абсолютно трезвым. Что-то здесь не так. — Хочешь чтобы я тебе всю посуду перебил? — Твой потолок — размотать туалетную бумагу и раскидать подушки. Какая к черту посуда, ты ведь не итальянец. — Ладно, хорошо, хорошо, — отозвался он, выкрутившись из чужих объятий и двинулся в сторону острова, уже схватив стакан. Тони слегка сожмурился в ответ, явно ожидая, когда наконец последует то самое обещанное битье посуды. Питер будто и не мог в самом деле решиться, он покрутил красивый стакан в руках, а затем поставил на стол обратно и подошел к сушилке, стал что-то активно искать. — Что ты делаешь? — хохотнул Старк. — Ищу страшненький. — Бить нужно красивую посуду, иначе это не имеет никакого смысла. — А ты прям разбираешься в том, что нужно бить и как, — буркнул тот, наконец найдя самую жуткую кружку с AC/DC, — вот эта в самый раз. — Эта моя любимая. — Ладно, — вновь буркнул он, вернув её на полку. — Было бы куда правильнее, если бы ты просто рассказал, что произошло. — Я не хочу рассказывать, я хочу чтобы ты наказал меня. — Так не получится, малыш, если ты хочешь найти облегчение в моих руках, то я должен знать почему ты в нём нуждаешься. — Я её расстроил своими рассказами. Наверняка сейчас Мэй пребывает в шоке. — Она взрослая женщина и знает как справляться с подобными переживаниями, — он подошел ближе, перехватив паренька за запястье, — Это не твоя ответственность. Ты понял? Питер посмотрел на него с болью. Его губы слабо задрожали, а глаза противно увлажнились выдавая с головой все тайные переживания. Тони подтянул его ближе, вновь заключив в плотное кольцо объятий, пальцы зарылись в мягкие кудри, а затем так же плавно сжались, вынудив его запрокинуть голову. Парень сморгнул мелкие крупицы слёз. — Я проведу сессию и ты забудешь о своих переживаниях, но я не буду наказывать тебя. Не сегодня. — Хорошо, хозяин. — Хочу слышать другое. Питер тихо сглотнул в ответ, покрываясь мягким румянцем: — Хорошо, папочка. — Прими душ, вымойся как следует. Затем иди в спальню и ложись на кровать, закрой глаза и не открывай. Ты всё понял? — Да, папочка, — он скукожился в большей степени скорее от обращения, нежели от самого плана действий. Теплые пальцы обхватили подбородок, вновь вынудив паренька приподнять взгляд. Питер хрипло выдохнул. — Сделай ровно то, что я сказал. — Хорошо, хо…папочка. Черт, это просто невозможно произносить не приобретая при этом красноватый оттенок. Тони довольно оскалился в ответ, нависнув над ним в явном удовольствии. На лице, оно по крайней мере играло всеми красками. — Попробуешь звать меня сегодня «хозяином» и я буду очень долго мучать тебя, даже больше, чем планировал. — Я понял. — Ты снова обронил последнее словечко. — Папочка, — уже заскулил он. — Кажется, я наконец нащупал твоё слабое местечко. Интересно, сколько еще сможем найти. Теперь иди в душ, отпускаю. Питер постарался всеми силами не рвануть прочь снова со скоростью электровеника, прячась в надежных стенах ванны. Он судорожно выдохнул, прижавшись к двери и попытался собрать мысли хотя бы в подобие кучки. Ладно, план определенно был хорошим, лучше чем травка или выпивка. В голове начала образовываться мягкая пустота. Парень обтер руками горящие щеки и осторожно скользнул в сторону душевой, стягивая с себя одежду. Теплый напор его немного успокоил и расслабил. Понятие «вымыться как следует» он понял самым буквальным образом, отскребая себя так, словно был шахтером только вернувшимся с работы. Шахтером, который и задницей угли собирал в том числе. Поэтому потребовалось чуть больше времени, чем даже планировал сам Тони. Когда же дверь наконец приоткрылась, парень скользнул в сторону спальни, где его уже ждали. Мужчина едва усмехнулся. — Ты там Лох-несское чудовище отмывал? — Если бы, только себя самого, хо… — он вновь втянул носом воздух, прежде чем выговорил, — папочка. Тони хитро сожмурил глаза, кивнув в сторону кровати: — Ложись. Он обошел кровать боком, взбираясь на матрас и лег на спину, покорно закрыв глаза. — На живот, детка. Кровь забурлила чуть сильнее, разгоняясь в жилах. Питер слегка прикусил губы и вновь перевернулся, ровно так, как ему и сказали. Черт его знает, что задумал Тони, но чтобы это ни было, член уже слегка заинтересовался происходящим. Он услышал мерный звук шагов скользнувших прямо возле кровати, теплые руки перехватили его за запястья, подтягивая вперед, в сторону изголовья и что-то крепкое обвило руку. Сначала одну, затем так же и вторую. Веревка, судя по ощущениям. В горле встал сухой комок. Ох, похоже сегодня будет взаправду чертовски весело. Запястья слегка дернуло, когда перемычка посередине обвила собой плотное изголовье. Тони проверил натяжение и небольшой запас в захвате веревки, просунув в его палец, а затем так же двинулся назад, на сей раз веревка обняла собой щиколотки, пригвоздив его к изножью. Они еще не начали, а он уже возбудился. Парень почти невольно поерзал на кровати, пытаясь хоть немного снять напряжение. — Не дергайся, — рыкнул Старк у самого уха. — Я стараюсь, папочка. — Последняя деталь, — улыбнулся тот, плотнее прикрыв пальцами его глаза, секундой спустя веки закрыла плотная ткань повязки. Он почувствовал мягкий поцелуй у загривка, еще один коснулся лопаток, теплые руки будто исследуя его всякий раз заново, заскользили по бокам, стремясь всё ниже, к упругой заднице. Туда же стремились и губы. Парень низко всхлипнул, когда язык коснулся расщелины ягодиц, толкнулся чуть настырнее и требовательней, посылая мелкую дрожь. Питер низко загудел в ответ, сжав пальцами веревки. Мужчина прижался плотнее, раздвинув руками ягодицы, теперь уже толкнувшись в его маленькую жадную задницу на полном серьезе. Господи, ему нужно бросать нахрен свой бизнес и трахать людей за деньги, выручка бы пёрла рекой. Парень прикусил подушку, срываясь на высокий стон. Тони зарычал в ответ вполне довольно, с силой прикусив нежную кожу ягодицы, и не устояв от соблазна, хлопнул по нежной коже. — Так вот какое Лох-несское чудовище ты так хорошо намывал. Я даже в твоей заднице чувствую вкус геля для душа. Хороший мальчик, — новый хлопок пронесся по комнате. Питер издал хриплый вздох, получив пусть и небольшую, но все же передышку. Правда облегчение длилось совсем недолго. Скользкие пальцы толкнулись внутрь, с оттяжкой толкаясь взад и вперед, совсем немилосердно трахая его перед главным представлением. Внутрь неожиданно толкнулось что-то твердое и слегка изогнутое. Вряд ли пробка, на вибратор тоже не очень похоже. Наверное, предположил Питер, та самая загадочная коробка с непонятным устройством. Игрушка толкнулась еще глубже, упершись в простату и парень вновь заелозил. — Сейчас ты запоешь как птичка по весне. Мужчина зажал пальцами маленькую кнопку у самой верхушки и Питера пробила дрожь, вырываясь наружу вместе с отчаянным воплем. Парень задрожал всем телом, уже до боли сжав пальцами веревки и попытался перевернуться в плотном захвате. Жаркое тепло и удовольствие прошило его до мозгов, пуская теплые импульсы снова и снова в такт коротких ритмов стимулятора, когда же на спину рухнул кубик льда, он сорвался на новый крик, окончательно теряясь в ощущениях. Холод поднялся вместе с движением пальцев вверх по лопаткам, коснулся украдкой шеи и загривка, а секундой спустя туда же вклинились жесткие зубы. На задницу обрушился новый хлопок. — Мне кажется, кто-то очень хочет, чтобы его как следует отшлепали. — Да, пожалуйста, пожалуйста, хозяин! Тони самодовольно улыбнулся, вдруг выключив треклятый стимулятор. Он мягко шепнул: — Помнишь, что я сказал? Назовешь меня так и я буду мучать тебя даже дольше, чем планировал. — Нет! — всхлипнул парень, дернувшись в веревках. — Уговор дороже денег, — раздалось уже у самого плеча. Кубик со льдом коснулся мягкой кожи ягодиц и треклятый стимулятор вновь пошел топтаться по его простате в ритме самбы. Парень уже заверещал, как раненный олень, выгнувшись в веревках. Тони может себя садистом и не считал, но садистом точно был, правда предпочитал пытать не болью, а удовольствием. На смену холодному льду мягкой дорожкой по спине закапало горячие массажное масло от свечи. Мгновением спустя следуя за ним обжигающим холодом. Питер даже под повязкой почувствовал как начали увлажняться глаза. — Я умоляю тебя, трахни меня! — Опять словечко забыл, как нехорошо. Плохих мальчиков не трахают, их пытают. Давай подбавим огоньку. Ритм игрушки сменился на ровную дробь, пуская по телу отупляющее ощущение возбуждения, а на спину снова начало капать масло, смешивая и развращая его чувством холода и непредсказуемого жара. — Папочка, пожалуйста! — сорвался он уже на крик. Дрянная игрушка не остановилась, но спину наконец оставили в покое, пусть даже лишь частично. Мужчина довольно заурчал, коснувшись горячей кожи, покрытой маслом с терпким запахом личи, теплый поцелуй достался мокрой шее. Он растер масло по ладоням и устроившись чуть поудобнее, с силой врезал по разогретой коже ягодиц, заставляя стимулятор вжаться еще чуть сильнее. Питер задохнулся проклятьями. Новый хлесткий хлопок пронзил его еще глубже, заставляя тело конвульсивно дернуться, а разум покорно провалиться наконец в восторженную негу от перегрузки ощущений. Третий хлопок обжег кожу и Питер выгнулся в веревках снова, с отчаянным криком кончив на покрывало под собой. Тони это не остановило и стимулятор не заглох. Мужчина врезал еще раз, посылая новый яркий импульс по телу. Затем еще раз, придавая коже все более розоватый оттенок, а его все глубже вынуждая проваливаться в транс восторга. Парень загудел с новой силой, кончая уже второй раз. Мир поблек, а из горла вырвался всхлип. Будто всё то дерьмо, что собиралось в нём долгое время, сейчас неожиданно прорвалось наружу вместе со слезами. Он даже не сразу понял, кто настолько отчаянно воет. Лишь парой мгновений спустя, когда руки освободили от веревок, а тело опустело, он понял что выл сам. Мужчина стащил повязку с его глаз и перехватив паренька поудобней, взгромоздил на свои бедра, тесно прижав к собственному телу. — Вот так, малыш. Всё правильно. Из глотки кроме ничего кроме этого проклятого звука не было способно вырваться. За мутной пленкой бесконечных слёз он даже ничего не мог толком разглядеть. Только ощущал мягкие руки, ласкающие и утешающие его, такие же теплые губы, жмущиеся к его щеке. Парень стиснул пальцами его футболку, сотрясаясь в душераздирающем крике, словно его вывернули наизнанку и прижгли огнем. — Вот так, — вновь повторил Тони, с силой прижав его голову к своему плечу, — всё хорошо. Наверное, вот оно, единственное его лекарство от гнусной памяти, терзавшей долгие годы. Несчастный разум, обреченный вечно помнить, что он чувствовал собственной кожей в минуты чужой неукротимой злобы вдруг будто стали немного серее, притупив мерзкие ощущения. Память уступчиво дарила новое воспоминание, обещая его хранить так же бережно, как хранила все прочие. Темную комнату, с единственной горящей свечой терпко пахнущей личи, уверенные и заботливые руки сжимавшие его, легкие покачивания взад и вперед, бархатный шепот у самого уха, обещавший снова и снова, что всё обязательно будет хорошо. Питер сморгнул новые слезы, сотрясаясь уже как после самой настоящей истерики. Воспоминание, которое он собирался заботливо отложить на отдельную полку, чтобы если однажды ему понадобиться, оно всегда было под рукой, лаская его так же как сейчас, в минуту горького отупения и страха. Он мог выстелить к нему в собственной голове мягкую дорожку, чтобы точно не заплутать, не потеряться в миллионе других и оно определенно должно было стать еще лучше, еще важнее. Одним из самых важных. Питер перехватил руку, что так требовательно и сильно прижимала его к плечу, внушая всем своим видом, что на неё можно не только опереться, но и найти защиту. Парень слегка отодвинулся назад, вглядываясь в полумраке в темные глаза напротив. — Лучше? — шепнул Тони, теперь уже приласкав пальцами его щеки. «Неугомонный», — подумал Питер. Он никак не мог успокоиться, будто боясь даже на секунду его упустить из своих рук. Чувствуя тепло ладоней и легкие мозоли прежних лет, парень слегка прикрыл глаза, потершись об них. Наверное, ЭмДжей была права, ничего трогательнее чувств равных картинам ни он, ни она никогда не слышали и вряд ли когда-нибудь вообще еще услышат нечто подобное от кого-то. Питер грешил тем, что как маленький щеночек, подарил своё сердце тому, кому вовсе это и не требовалось, вилял хвостиком и заглядывал в глаза, в надежде увидеть хотя бы тень похожих эмоций, ранился об безразличье Бэка и наставления Мэй, оставаясь не услышанным и почти незамеченным. А теперь, будто тот глупый лебедь, убежденный долгие годы, что он уродливый гусь, решил что если уж его заклюют птицы, то пусть самые прекрасные. — Я люблю тебя, — шепнул он в ответ. — Люблю, Тони. При виде маленьких нежных щенков люди обычно делятся на две категории: те кто начинают восторженно пищать и готовы писаться от удовольствия, найдя себе милую, новую игрушку, не желая её выпускать из рук до тех пор, пока щеночек не подрастет и на игрушку уже будет не похож. И те, кто при виде них же остается умиленно милым, понимая, что сладенький пупсик однажды вырастет и потому так важно ценить короткий миг пока он такой маленький и хрупкий, отдавая ему всю свою любовь и заботу даже тогда, когда мелкий паршивец начнет жевать тапки и мебель. Тони определенно был из второй категории людей. Он умиленно сожмурил глаза, с трепетом подтянув Питера обратно и потерся лбом об лоб своего милого щеночка, вкладывая в это простое действие всю свою нежность. — Мой мальчик, — прозвучало до дрожи ласково, — я тоже люблю тебя. Хочешь выпить кофе? Питер улыбнулся в ответ, прикрыв глаза и едва заметно замотал головой, обняв его покрепче. Был бы у него хвостик, он бы обязательно сейчас начал им вилять, вновь решив вручить своё несчастное, щенячье сердце. Тони вновь тепло погладил его по спине, шепнув: — Может тогда водку с мартини? — Хочу только тебя, — пробормотал он, будто птичка нырнув под темную футболку с головой. Тони мурчаще рассмеялся в ответ, стащив злосчастную тряпку через голову, и вместе со своим трепетным грузом отполз к изголовью кровати, откинув в сторонку покрывало, которое, очевидно, утром пойдет под руководством Питера в стирку. Он с этой задачей справлялся с блеском. Возможно помимо щенков в его роду были еще и еноты полоскуны. Ни одно сатиновое одеяло так и не испортил за это время, в отличии от того же Старка, иногда путающего режимы на стиральной машинке. Мужчина приподнял одеяло и так же скользнул в мягкие объятия прохладного белья, приятно пахнущего отдушкой, это тоже проделки Питера. Парень тепло прижался носом к его груди и блаженно прикрыл глаза. — Спи, мой сладкий.