фонофобия

Тэхён снова пьёт. Привычная на вкус жидкость вновь обжигает глотку, и брюнет тяжело и равно выдыхает, вместе с этим жмурясь до белесых кругов перед глазами. Сегодня он снова проиграл дело. Проиграл его из-за собственной уверенности, которой оказалось недостаточно. Ему говорили, его предупреждали, но мужчина, как оказалось, тот еще баран. Воспоминания врезаются в воспаленный мозг острыми осколками, вспарывают плоть до кровоточащих ран одним лишь образом наглой улыбки Джи Хана, тогда, в зале. Подонок так нагло подделал все в свою сторону, так профессионально играл жертву, что черт возьми, судья ему поверил. Урода оставили на свободе, в то время как невиновного человека, которого Ким взялся защищать, предоставив свои услуги адвоката, посадили за решетку, не дав права голоса. Чертово дело, чертов Кан, чертова судебная власть. Ким бы продолжал самоубиваться и дальше, но из раздумий, в которых мелькают не очень красивые картинки чужого истерзанного тела, криков мольбы о помиловании, вырывает тонкий звонкий голос, который буквально пропитан беспокойством. плечи старшего мужчины каменеют, сам же брюнет выпрямляется в спине, слегка грубовато разворачивается и в упор смотрит на причину нарушенной тишины. Миниатюрный юноша, облаченный в огромное сиреневое худи с каким-то нелепым принтом обхватывает руками большой живот, очертания которого были заметны даже через мягкую ткань вещи и обеспокоенно хлопает большими глазами — бусинами. Ноздри округлого носа дергаются, чувствуя отвратительный запах алкоголя, коим была пропитана вся комната, а губы начинают кривиться в желании выпустить первый надрывный всхлип. Чонгук уже не раз заводил тему касательно откровенного пьянства своего альфы, не раз просил перестать убивать себя. Тэхён на каждые такие маленькие истерики своего беременного супруга лишь тяжёло вздыхал и сжимал утонченное, пусть и слегка округлившееся юношеское тело в объятиях, шепча на ухо извинения и клятвы о том, что он бросит это дело. Не бросил. Раз за разом нажирался в хлам, пугая Чона до трясущихся коленок и дрожащей нижней губы. Нет, Тэхён никогда не поднимал руки, не смел причинять физическую боль, однако тон повышал неоднократно. Кричал в агонии гнева, разбрасывался нецензурной бранью налево и направо, стучал кулаком по твердой поверхности и шипел проклятия, которые мысленно насылал на своих врагов. Омега раз за разом старался успокоить бушевавшего мужчину, но как только тот начинал кричать, испуганно жался в угол пустой спальни, сдавливал ладонями уши и давился беззвучными рыданиями. У Чонгука фонофобия. Страх перед кричащим пьяным мужчиной настолько осязаем, что отражается в горчащем омежьем запахе. Юноша бьется в конвульсиях, в пустой спальне, переживая один из тяжелейших моментов своей жизни. Чонгук на седьмом месяце беременности и ему совершенно противопоказано нервничать.но кого это волнует? — Я сказал тебе лечь спать. какого черта ты стоишь здесь, да еще и босиком? —Тэ… —Чонгук. Омега тушуется под тяжелым взглядом раскосых коньячных глаз и кусает щеку изнутри, дабы не расплакаться здесь и сейчас. Полные влаги глаза пробегаются по полупустой бутылке, мирно покоящейся на столе, а сам шатен пальчиками собирает ткань худи на выпирающем животе. —Тэ…ты же…ты же обещал… — Я сказал тебе идти в спальню и ждать меня, что не понятного?!!! Это не пощечина, нет. Это в разы хуже нее. Мертвую тишину после оглушающего крика разрезает первый вырвавшийся всхлип. Тэхён уже более осознанно смотрит на парня перед собой и подбирается, осоловело оглядывая трепыхающегося в приступе паники и дичайшего животного страха омегу, который смыкает и размыкает вмиг пересохшие губы, вплетает пальцы одной руки себе в волосы, сжимая у корней, а другой намертво вцепляясь в подолы большой одежды. Юноша что-то шепчет, дергает головой из стороны в сторону, плотно смыкает порозовевшие веки и дает волю маленьким слезинкам-кристалликам, что катятся по чуть выпуклым щечкам, что приобрели болезненный румянец. Они стремительно катятся вниз, стягивают кожу и разбиваются о паркет. Вслед за ними еще и еще. Омегу колотит, ему дурно. Громкий крик до сих пор оседает в его голове липкой жижей, что присасывается к каждой клетке головного мозга и не дает нормально соображать, травмируя психику и играя на знатно потертых струнах нервов. Чонгук падает на пол, больно стукается коленями и позволяет себе опустить ситуацию, позорно разрыдавшись на глазах у своего мужа. Задыхается, тянет себя за волосы и плачет-плачет-плачет....Тэхён же стоит и просто смотрит. Смотрит на корчившегося юношу перед собой и совершенно не понимает, по какой причине его омега так отреагировал на всю сложившуюся ситуацию. обычно он всегда уходил и запирался в спальне, на каком моменте все пошло не так, как раньше? мужчина впадает в ступор и вздрагивает на особо звонкие громогласые всхлипы-подвывания. его пара в положении. Чонгук беременный и на данный момент слишком слаб и уязвим. До Тэхёна только сейчас начинает доходить, насколько сейчас всё это опасно для его мужа и будущего ребенка. Доходит и заставляет альфу начать делать хоть что-то, чтобы хоть как-то обезопасить свое сокровище от возможных осложнений. Ким решает не медлить. Брюнет подходит, обеспокоенно шепча что-то нечленораздельное себе под нос, тянет руки, однако быстро их одергивает, стоит его маленькому облачку судорожно замотать головой и отползти чуть дальше, плаксиво кривя уста и прерывисто хватая ртом воздух. —не т-трогай м-меня! слышишь? н-не подходи! И это пугает мужчину. Его сердце пропускает удар и замирает, стоит только ему заглянуть в одичалые очи шатена, что все еще неистово блестят от не до конца пролитых слез. Думай, Тэхён, думай. Что ты можешь сейчас сделать? Как ты успокоишь его? Мужчине ничего не остается, кроме как сбегать в комнату за пледом и по приходу завернуть вырывающегося омегу в теплую меховую ткань, что приятно отдавала легким ненавязчивым запахом кондиционера и нотками парфюма самого альфы. Сверток ценный к себе прижимает и успокаивающе покачивает, оттягивая плед от чужого раскрасневшегося лица и со всей нежностью касаясь губами мокрой щеки. — Чшшш, прости-прости-прости меня. мой Малыш, моя маленькая драгоценность. Омега скулит, сводя брови к переносице, выпутывает руки из кокона и крепко-крепко цепляется за жилистую шею альфы, притягивая к себе, чтобы близко-близко. Кожа к коже. — Давай, родной. Дыши со мной, слышишь? Дыши со мной в такт и не вздумай сбиться. и шатен дышит. жадно вдыхает запах любимого альфы, что перебивает отголоски алкоголя, ведь Тэхён знает, что так омеге спокойнее. а если Чонгуку спокойно, то и Тэхёну спокойней вдвойне. Ким не перестает шептать в чужое аккуратное ушко слова любви, касается его губами, а руки гладят-гладят-гладят.... и лишь на момент, когда его малыш,казалось бы, перестает шевелиться, обеспокоенно отстраняется и облегченно выдыхает,стоит только большим блестящим глазам все так же по-прежнему, с любовью и нежностью, смотреть в его собственные.