Sedated

      Иэйри часто снится море. В этом сне море неспокойно и его серые тяжелые волны обрушиваются на неё, стоящую в воде по самые бедра, заставляя одежду мокнуть и прилипать к коже, а тело сотрясаться от мелкой дрожи. Пасмурное хмурое небо орошает бледное лицо женщины моросью от начинающегося дождя, а рёв ветра и шум волн наполняют её уши, пока Сёко улыбается самой умиротворенной улыбкой, на которую она только способна. Во всём этом великолепном буйстве природы женщина находит едва уловимое хрупкое равновесие. Но, как и каждый раз, в конце концов она просыпается.       Будильник издает пронзительный неприятный звук, способный пробудить доктора Иэйри даже от самого глубокого сна. Женщина медленно садится в кровати и выключает его, не глядя, всё еще пребывая в полудрёме. Она не помнит, когда в последний раз была на выходном. «Тяжело быть взрослой…» — думает Сёко, тоскливо вздыхая, пока начинает собираться на работу.

***

      Спина и ноги отзываются болью при каждом движении, и Сёко недовольно ворчит из-за этого, перебирая отчеты в руках. Ей предстоит много работы, но может так получиться, что её будет даже больше, в случае, если кто-нибудь из студентов вернется серьезно раненым со своего задания. Магов ничтожно мало по сравнению с проклятьями, которые плодятся день ото дня. Оттого её, Сёко, работа крайне важна — только ей по силам залечить рану за считаные часы, на восстановление которой, обычно, ушли бы месяцы. По этой причине об отпуске можно даже не мечтать. По этой причине, Сёко наслаждается алкоголем чуть чаще и больше, чем кто-либо из её коллег.       Одни и те же знакомые лица. Каждый. Божий. День. Даже раны для неё начинают выглядеть одинаково. Все чаще в голове доктора мелькает мысль: «Разве я не лечила это вчера?». Её и без того невеселая жизнь превращается в день сурка.

Стук. Чик. Вздох. Хлоп. Стон. Стук. Стук. Чик. Вздох. Хлоп. Стон. Стук. Стук. Чик. Вздох.

      Звуки её работы. Непрекращающиеся, похожие на бит какой-то песни, играющей на повторе снова и снова. Движения приобретают странный ритм, порожденный её же движениями. Уроборос, кусающий себя за хвост. И так день за днём. День за днём. День за днём… Иэйри всё реже испытывает какие-либо эмоции. Лишь бесконечная усталость, что отражается на её лице тёмными кругами под глазами, которые Сёко уже даже не пытается спрятать под косметикой.

***

      Краткий перерыв на кофе и редкая тишина в лазарете, прерываемая лишь дребезжанием лампы над потолком. Наслаждаться нечем, казалось бы, но Сёко наслаждается, ведь она добавила в черный кофе немного виски. Никто её за это не осудит. Доктор слишком часто пьёт, чтобы эти считанные капли алкоголя в её кофе хоть как-то сказались на работе. Простая формула: горячий кофе согревает её тело, а виски — душу.       Новый звук привлекает внимание Сёко, но она не подает виду, продолжая потягивать напиток из своей кружки, пустым взглядом проверяя очередной отчет. Шаги, но не те, что она привыкла слышать каждый день. «Новый пациент?» — рассеянно вопрошает про себя Сёко, скользя краем глаза в сторону двери. Интерес становится сильнее, когда женщина наконец вспоминает, чья поступь может звучать так же.       Сатору Годжо приносит с собой в лазарет новые звуки — его шагов, голоса, даже едва слышного дыхания. Одно его присутствие подавляюще и заполняет все вокруг. Для Сёко это как глоток свежего воздуха, поэтому улыбается женщина искренне. — Шумный, как и всегда, Сатору, — произносит Сёко мягким голосом вместо приветствия, даже не стараясь скрыть того, что она рада видеть своего старого друга. — Непривычно видеть тебя бездельничающей, — произносит маг, задумчиво потирая свой подбородок двумя пальцами, глядя в сторону Иэйри. Хотя, может быть, «глядя» сильно сказано, учитывая, что глаза Годжо скрыты за чёрной непроницаемой повязкой. Тем не менее, он видит всё, даже то, что не увидит никто. — Ох? — доктор вскидывает брови, сохраняя улыбку на губах, — Хочешь сказать, ты разочарован, что не смог оторвать меня от работы? В следующий раз, может быть, тебе повезёт… В любом случае, ты же пришел не просто поболтать со мной, не так ли?       Мужчина поджимает губы и ведёт правым плечом, создавая впечатление, что Иэйри не права в своём утверждении. Из себя он выдавливает легкомысленный смешок, плюхаясь в офисное кресло за соседним столом. — Неужели я не могу повидаться со старой подругой? — он состраивает невинную мину, сохраняя образ ребёнка в теле взрослого. Отталкивается ногой от пола и медленно прокручивается вокруг своей оси, от чего офисное кресло тихо стонет под весом здоровяка.       Иэйри прекращает улыбаться и делает еще один глоток из кружки, не отрывая глаз от Годжо. Интригующе. Ответ он дал ей уклончивый, но если бы у Сатору было к ней какое-то дело, вряд ли бы он стал медлить. Да, Годжо создает образ безалаберного придурка, но время Сёко он никогда не тратил зря. «Так зачем же он здесь?» — думает она, откидываясь назад на своем стуле. Вслух же произносит иное. — Прости, что говорю очевидные вещи, но годы прошли с тех пор, как ты просто так решал со мной заговорить. Я скорее поверю, что тебе потребовалось лечение, — в этот момент Сёко невольно прыскает едким смешком, пряча его за тыльной стороной ладони — Дай-ка я угадаю… Прячешься от директора Яги?       В ответ на ее догадку Годжо вскрикивает, открывая рот, и хватается за край стола, останавливая вращение кресла. Он играет удивление, но Сёко слишком хорошо понимает, что все его ужимки не более чем вуаль, скрывающая истинные чувства. Она готова поспорить, что тот, кого все называют Сильнейшим, на самом деле едва ли чувствует хоть что-то. Как и она, он опустошён изнутри бесконечными трагедиями. Смерть ученика для него только досадное происшествие, и Сатору самому от этого тошно. Он не хотел быть таким, и оттого он делает всё, чтобы казаться веселым и беззаботным классным клоуном, каким он и был в их школьные годы.       Кажется, Сёко начинает понимать, почему ему интереснее доставать Нанами, чем её, чтобы развлечь себя. Она слишком хорошо знает своего бывшего одноклассника, чтобы он мог обмануть Иэйри своим напускным ребячеством. Сатору не весело, когда ему не верят. — Верно! Старик снова злится, что я опоздал на нашу встречу! — Годжо хохочет и его смех непривычно режет ей слух, пусть доктор и знает, что смех этот неискренен, — Ты же его знаешь, он остынет через пару часов и сдастся. Я пойду к нему, когда он будет занят, чтобы он не отвлекался на ворчание… Ты разочарована, что я пришел сюда только, чтобы спрятаться от него?       Дразнящий вопрос и ухмылка — очередная попытка поддеть в ней хоть какую-то реакцию, чтобы разговор не был скучным. Он любит это. Оттого общение с недолюбливающей его Химэ нравится Сатору больше, чем с малоэмоциональной Сёко. Напрасно. Доктора это не трогает, и она качает головой на его последний вопрос. — В твоём духе. Но ты сам знаешь, что директор Яга тебе этого не простит, — вздыхает Иэйри, возвращаясь взглядом в свои записи. Присутствие Годжо придаёт разнообразие её привычным будням, но всё же это быстро надоедает, вызывая лишь тоску и ностальгию по студенческим годам, когда их отношения были иными. Когда Гёто был третьим. Оставив их друг на друга, он уничтожил то хрупкое равновесие, что поддерживало отношения Годжо и Иэйри в гармонии. — Думаешь? Чёрт, он такой громкий, а когда орёт ещё и плюётся, — маг продолжает щебетать, но его энтузиазм задыхается, словно пламя свечи под стеклянным колпаком, не получая отдачи от собеседницы. Как только он договаривает, то вздыхает и замолкает, понимая, что этот разговор безнадёжен.       Годжо кладёт голову на край рабочего стола Сёко, наблюдая за женщиной со скучающим лицом, глядя на неё снизу-вверх. Тишина прерывается лишь скрипом пера по бумаге и тиканьем настенных часов. Минута за минутой они просто молчат. Но в тот момент, когда Иэйри начинает привыкать к этому, погружаясь в бумажную работу, тихий, но почти болезненно глубокий голос режет её уши. Это было внезапно настолько, что доктор, сидящая за столом, почти вздрагивает. Однако вздрогнуть её заставляет вовсе не нарушенная тишина, и не слова, сказанные Годжо. Тон, с которым говорил маг — вот что пробрало Сëко до костей. Тон, полный горечи и какой-то бессильной, тоскливой злобы. — Вскрыть бы твою голову да узнать, что в ней творится…       Иэйри застывает, прекращая вести записи в блокноте. Медленно женщина переводит взгляд на мага, озвучившего эту мысль. В эти секунды её лицо выражает искреннее изумление, почти шок. Сёко молчит в неверии, а Сатору продолжает говорить. — Неужели моё присутствие нисколько тебя не волнует? Раньше ты была куда живее… — он осекается на полуслове, усмехаясь пришедшей в голову мысли. Большая ладонь тянется вперед, не целясь куда-то конкретно, ложась на ткань медицинского халата, укрывающего колени женщины. Он тянет к ней руку медленно, милосердно давая ей шанс пресечь его действия, если Иэйри действительно этого захочет. Но, сама не зная почему, она не реагирует. Не скидывает ладонь Сатору со своего тела, не останавливает на пол пути. Не отодвигается. Сëко просто наблюдает, пока её мозг словно сковывает стужей, не давая мыслить ясно, и при том, поднимая бурю эмоций, что читается в её взгляде.       Прикосновение кажется еще страннее, учитывая, что даже идя рядом, они соблюдают дистанцию. Тепло от пальцев просачивается сквозь ткань, пробуждая в Сёко давно забытое ощущение, скрытые старые воспоминания. Тело доктора недвижно, но она даже не пытается скрыть капли холодного пота, проступающего на лбу. Ей потребовались долгие, почти бесконечные секунды, чтобы собраться и, наконец, заговорить. — Сатору… какого чёрта? — только и может выдавить из себя Сёко, глядя Годжо в лицо, словно пытаясь заглянуть за черную повязку, скрывающую взгляд, который она помнит даже спустя десяток лет.       Но маг не отвечает. Он добился того, чего хотел — реакции, отклика. Пальцы продолжают двигаться по хлопковой белой ткани, приподнимая ее и сжимая в хватке женское колено. Подушечки пальцев поглаживают ногу Иэйри, соскальзывая вверх, топорща капроновые колготки, образуя ногтями зацепки.       Сëко в оцепенении наблюдает за тем как медленно Годжо делает дыры в капроновой ткани, пробираясь сквозь них пальцами, касаясь обнажённой кожи ноги. Женщина только и может переводить взгляд то на Сатору, то на его руку, устремившейся к её бедру. С тихим звуком рвущихся колготок, доктор переводит возмущённый взгляд её карих глаз на бывшего одноклассника.       Но её взгляд не смущает мужчину, он вполне ожидал этого. Сатору знает, что произойдет дальше, даже если Сёко и будет ворчать на него сейчас, но итог мужчине известен. Достаточно было лишь одного прикосновения, чтобы проверить свою догадку… Ведь она тоже, как и он, задыхается от скуки.