Ставлю 30 юаней!

«Общий чат» Самый крутой, [25.05.22, 9:00] — Сегодня у Юной Госпожи в 18:30 Лань Сычжуй, [25.05.22, 9:05] — А он знает об этом? Самый крутой, [25.05.22, 9:05] — Да неважно! Просто Оуян [25.05.22, 9:10] — Я не могу в 18:30 — Буду в 19:00 Цзинь Лин проснулся поздно: всё равно суббота и никуда не нужно идти. Он всю ночь работал над школьным проектом, который он должен будет защитить на следующей неделе. Время 4 вечера, день не слишком солнечный, да и весь свет из панорамных окон спальни мальчика закрывают толстые тёмно-коричневые занавеси. Как и у других современных подростков у Жуланя была привычка первым делом проверять телефон, но лучше бы её не было: после этого действия тот часто не в духе, но есть и несколько исключений: общение со старшим дядей и Лань Юанем. Сообщения в общем чате с друзьями Цзинь Лин заметил не сразу, прошёл, может, час, в который он успел подняться с большой и мягкой кровати, нашарить ногами тапочки на полу, где-то возле той самой кровати, и направиться в ванную комнату для проведения процедур личной гигиены. Именно после душа, снова взяв телефон, парень зашёл в чат. Сказать, что он был недоволен — ничего не сказать. «Общий чат»

Хороший мальчик, [25.05.22, 17:12] — ВЫ СОВСЕМ АХУЕЛИ?! — Я вас не впущу

Самый крутой, [25.05.22, 17:13] — Впустишь, как миленький! Лань Сычжуй, [25.05.22, 17:13] — А-Лин, тебе взять лунго?

Хороший мальчик, [25.05.22, 17:14] — Да, возьми — Впущу только Юаня

После переписки парень, поняв, что он не отвертится и ему придётся принять гостей, решил сразу заказать им поесть, чтобы потом не слушать нытьё одного «самого крутого» насчёт долгой доставки его любимой пиццы. Хоть Лань Юань и должен принести парню кофе, это должно произойти чуть больше, чем через час, поэтому тот решил приготовить себе сейчас американо с большим количеством сахара, пока никто не видит, а потом уже выпить привычный на людях лунго. Ну, подумаешь, поругает его Сычжуй за большое употребление кофе, если узнает… Но он не должен узнать… Через 40 минут в дверь постучали, Цзинь Лин всё это время просидел в телефоне, листая соц.сети. Как и ожидалось — это был курьер с заказанной ранее пиццей «4 сыра» и салат «Цезарь» специально для Лань Юаня: он часто отказывался от пиццы, хоть даже и был голоден; Жулань не мог не беспокоиться на счёт этого, только не если дело касается этого нежного парня, от которого он не мог вечно отвести взгляд. Как только дверь за курьером закрылась, телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. «Лань Сычжуй» — Мы с Цзинъи придём раньше [25.05.22, 17:48]

— На сколько? [25.05.22, 17:49]

— Будем у тебя через 10 минут [25.05.22, 17:49]

— Хорошо [25.05.22, 17:49]

Осмотрев гостиную, совмещённую с кухней, на выявление чего-то примечательного, что может не понравиться гостям, а, следовательно, и Цзинь Лину тоже, но ничего не найдя, он плюхнулся на большой серый мягкий диван и принялся ждать друзей. Как и было сказано Юанем: они с Цзинъи пришли, примерно, через 10 минут. Цзинь Жулань понял это по громкому смеху за дверью, который, явно, принадлежал одному его другу с шилом в заднице. Впустив гостей к себе домой, парень удивился: те пришли не только с кофе, обещанным Лань Сычжуем, но и большим, забитым во всю, пакетом всяких снеков. — Зачем это? — спросил Жулань у друзей, забирая кофе из рук одного и пакет другого. Он явно спрашивал не про кофе. — Я заказал пиццу, её не хватит? — Конечно не хватит! Мы будем до утра! — весело воскликнул длинноволосый. Цзинь Лин взволнованно посмотрел на старшего Ланя: чаще всего, родители его друга не разрешали ему гулять где-то до поздна, даже если он с племянниками обоих, а точнее будет сказать: один из родителей не разрешал. Но старший выглядел довольно безмятежно. Поймав взгляд, тот решил объясниться: — Папа Вэй уговорил папу Ванцзи отпустить меня, поэтому я буду с вами. Лань Цзинъи не участвовал в разговоре, он стремительным шагом пошёл на кухню к любимой пицце, о которой упомянул Жулань. — Цзычжэня с этой ждать не будем! Юная Госпожа, закажи ещё две! — прокричал он через большое пространство между ними. Сразу же после этих фраз на кухню пришли Цзинь Лин с Лань Сычжуем. Первый, поставив пакет на кухонную тумбу, стал потихоньку отпивать ещё горячий лунго, а второй тихо разместился на барном стуле за стойкой рядом со своим кузеном, который уже уплетал пиццу. Юань посмотрел на еду немного с отвращением: такое бывало неоднократно. От глаз Жуланя это действие не ускользнуло. Он отошёл немного к другой части кухонного гарнитура, взял оставленный там салат, который заказывал для Сычжуя, предвидя его поведение, и молча поставил его перед старшим. Тот же недоумевающе уставился на друга: забота от Жуланя к нему его всегда удивляла, да, он проявлял её не раз и не два, но зная характер того, это заставляло задуматься. Цзинь Лин же смущённо отвернулся. — Спасибо, но не стоило… — Юань кисло приподнял уголки губ, отрешённо смотря на упаковку еды, где прилагалась одноразовая вилка. — Не хочешь — не ешь, — глухо отозвался хозяин квартиры. Цзинь Лину было больше не то, что обидно, что его заботу отвергают, ему было тревожно за состояние человека, что был ему небезразличен. Но к его изумлению тот всё же открыл контейнер и взялся за вилку. У Жуланя кошки заскребли на душе, когда он подумал, что Лань взялся за еду, чтобы не обидеть его, а не потому, что сам хочет. Он не этого хотел, но всё же не произнёс больше по этому поводу ни единого слова. В этот момент Цзинъи побрёл вместе со своей любовью — куском пиццы, к большой плазме, просматривая все поверхности, где может оказаться пульт от неё. Кухня, гостиная и коридор были совмещены, поэтому все действия парня были видны другим двум находящимся в этом диапазоне молодым людям. Честно, то Жулань уже привык к такому поведению друга, но всё же периодически возмущался. — Не трогай ничего там грязными руками! Да я тебя убью! — Холофо, не буду! — неугомонный юноша, явно не заботясь об этикете, запихнул оставшуюся большую корку от куска пиццы, которую унёс с собой, себе в рот, вытер жирные руки об свою чёрную футболку и взял пульт телека, который нашёл среди подушек на диване. — Давайте выбирать что будем смотреть. Я хочу какой-нибудь триллер… — вторую фразу парень промямлил себе под нос, что-то обдумывая. — Цзинъи, ты же знаешь, как Цзычжэнь реагирует на них, — покачал головой Сычжуй. В отличие от кузена он ел медленно, тщательно всё пережёвывая и говоря только после этого. Папа Ванцзи всегда ему говорил, что разговоры во время еды запрещены, и когда-то он безукоризненно слушал всё, что тот ему наставлял, но чем взрослее становился, тем больше он делал исключений. — Ага, я знаю, он захочет мелодраму, но никто… — Я тоже хочу мелодраму, — не успел Цзинъи договорить, как Жулань перебил его, понимая, что хочет тот сказать. — Я тоже «за» мелодраму, — отозвался старший. — Что на вас нашло? Вы же фантастику любите, — удивлённо спросил Цзинъи. — Настроение такое, — фыркнул хозяин квартиры. Лань Юань же лишь согласно кивнул. Так, за обсуждением выбора их дальнейшего просмотра, прошёл час. В дверь постучали. Есть два варианта кто же это мог быть: их друг — Оуян Цзычжэнь, или курьер со второй и третьей пиццей для них. Открывать пошёл не очень довольный Лань Цзинъи: Жулань грубо выпнул его с дивана при решении кто пойдёт на стук. Открыв дверь, он увидел не один вариант из двух, а сразу оба. — Мы встретились в лифте, — Цзычжэнь стоял, нервно дёргая края своей синей толстовки и неловко улыбаясь. Лань младший пропустил друга в квартиру и забрал пиццу у курьера, оставив тому нехилые чаевые: всё равно платит не он, а у него хорошее настроение, так почему бы не поднять его другому. Пока Оуян разувался, он рассказывал какую красивую британскую короткошёрстную кошку сегодня перевязывал в ветеринарной клинике отца: он часто помогает ему там, а Цзинъи очень любил кошек: на каждой прогулке, если он видел кошку, он останавливался, гладил, игрался с ними, иногда подкармливал, а если не было с собой денег, то делал это за счёт друзей. Когда парни подошли к дивану, на котором остались Жулань и Сычжуй, перед ними предстала картина: они оба сидели в телефонах, только вот Юань лежал, а его голова была расположена прямо на коленях Цзинь Лина, когда рука того была в волосах друга, нежно перебирая короткие пряди. Это всё означало только одно: парни, явно, забылись. Если Цзинъи ничуть это не смущает, и он даже смеет отпускать шутки насчёт странных взаимоотношений друзей, то Оуяну стало неловко, что он с младшим Ланем здесь, явно лишние. Увидев друзей, Сычжуй поднялся и ровно сел, освобождая рядом с собой место и хлопая по нему ладонью, приглашая Оуяна сесть. Заметив это действие, Жулань сделался не очень довольным. – Как дела в клинике, Цзычжэнь? – от старшего так и веяло искренним интересом, что очень нравилось Оуяну – он всегда с радостью рассказывал о своей жизни интересующемуся другу. – Всё отлично! Я только что рассказывал Цзинъи про перевязку кошки, она была такой милой, – Цзычжэнь улыбнулся краешком губ. В это время младший Лань уселся на пол ближе к журнальному столику, на который положил коробки пиццы: разумеется, его интересовали именно они. – Ну вот, наш ветеринар пришёл, поэтому давайте уже включать фильм! – А что смотрим? – поинтересовался упомянутый. – Мелодраму, – недовольно буркнул Цзинъи. – А? С чего вы захотели её посмотреть? Вы же никогда не соглашаетесь на них, – пришедший позже всех Цзычжэнь не слышал об их споре над выбором, ни единого слова, поэтому был крайне удивлён. – Они захотели, – Цзинъи махнул рукой на друзей, которые снова прилипли друг к другу: голова Юаня размещена на плече Жуланя, который продолжал сидеть в телефоне, и похоже был абсолютно не заинтересован в этой тусовке. Сычжуй понял настрой друга, поэтому что-то прошептал тому на ухо, что было не слышно другим, и тот тут же убрал телефон, как самый послушный мальчик. Никто внимания на это уже не обратил. Так, за постоянными комментариями Цзинъи к фильму, ребята не заметили, что прошло больше часа. Юаню было неловко прерывать их просмотр, но ему срочно нужно было отойти. И отойти не по самой хорошей причине. Немногие знали о никотиновой зависимости парня. К примеру, родители парня: Лань Ванцзи знал о ней и ничего не говорил, хоть и осуждал это дело, а вот Вэй Ин, похоже, только догадывался. Цзинь Лин о ней знает, и ему хватило только лёгкого прикосновения руки Сычжуя к его бедру и одного взгляда в глаза, чтобы понять в чём дело. – Мы скоро вернёмся, можете не останавливать фильм, – предупредил друзей младшенький компании, вставая с насиженного места. Старший Лань удивлённо глянул на того, но промолчал, идя к небольшой сумке через плечо, которую принёс с собой и оставил в коридоре. Цзинь Лин сразу пошёл на большую застеклённую лоджию, выполненную в серо-коричневых тонах, как и, в целом, все его апартаменты. Проживал он, собственно, в богатом жилом комплексе, в большой минималистично обставленной квартире: он мог себе это позволить, так как оба его дяди-опекуны занимаются бизнесом: у одного сеть отелей, у другого рестораны; почившие его родители тоже крутились в этих сферах и оставили после себя своему ребёнку хорошую жизнь, жаль только без их участия. Жулань старался не думать о последнем: ему до сих пор было больно. Он силился обращать всё своё внимание на окружающих близких ему людей, которые в настоящем времени пытались подарить ему всю свою любовь. Таким он считал Лань Юаня. Засмотревшись на вид из окна, Цзинь Лин, сначала, не заметил открывшейся и тут же закрывшейся двери на лоджию. Повернув голову на пришедшего, он увидел привычные Ligun и красную дешёвую зажигалку, зажатые в руках среди длинных тонких пальцев с мозолями от долгих творческих работ. – Ты мог остаться там, – первым подал голос Лань Сычжуй, закуривая сигарету. – Фильм скучный, – Жулань всеми силами пытался придумать какую-нибудь достойную причину почему он ушёл с другом, чтобы не говорить правду, что просто хотел побыть с ним наедине, с ним ему было комфортнее. Выдохнув дым в открытое окно, старший юноша повернул голову к собеседнику, став внимательно рассматривать его. У того были кофейного оттенка волосы по плечи, которые в данный момент были забраны заколкой для волос сзади, чтобы не мешали, они были длиной короче, чем у Цзинъи, но длиннее, чем у Цзычжэня; лицо его было миниатюрным: прямой заострённый нос, тонкие розоватые губы, бархатные щёки и глаза цвета коньяка, которые всегда смотрели на него ласково и любяще. Чаще всего, друг одевался в чёрное, сейчас было не исключением: на нём была чёрная майка с широким плечом и широкие, точно такого же цвета, спортивки – явно одевался по комфорту. Юаню нравился этот брутальный стиль Жуланя, он не знал, что сам он обозначал, но юноша в нём смотрелся очень неплохо. Цзинь Лин же не мог набраться смелости смотреть в ответ на объект своей симпатии: мало ли что произойдёт от этого, поэтому старался не замечать пронзительного взгляда на себе, отупело смотря в окно. А вот Юань хотел, чтобы тот на него посмотрел. – А-Лин, взгляни на меня, – тихо озвучивает свои мысли курящий. И Цзинь Лин поворачивает голову в сторону друга. Он не смог бы тому отказать. Лань Сычжуй смотрит пристально, а во взгляде его видны важные думы: его одолевали сомнения. Они смотрят на друг друга ещё с минуту, Лань медленно затягивается сигаретой, и Жулань хотел уже что-то сказать, как первый быстро придвигается к тому и целует в губы. От шока младший приоткрывает рот, и весь дым сигареты со рта Сычжуя переходит к нему вместе с языком того. Поцелуй был нежный: Юань несколько раз лизнул нёбо и язык партнёра, передавая весь табачный вкус, поцеловал нижнюю губу и отстранился. Этот короткий цыганский поцелуй довольно сильно ударил по сознанию Жуланя. Взгляд Юаня был очень мягким, но он быстро перескочил на другой объект. Старший Лань, быстро выбросив докуренную сигарету в окно, ничего не сказав, удалился с балкона, как ни в чём не бывало. Жулань, кажется, не дышал. Среди всех путающихся мыслей он мог выделить только одну: "Что это значит?" Юань в это время спокойно прошествовал в ванную комнату, чтобы помыть руки, хоть ему скрываться сейчас было и не от кого, это было уже привычкой. В его голове сейчас были лишь просьбы Всевышнему, чтобы Жулань от него не отвернулся и не возненавидел его, но объясниться перед ним он не спешил: просто не знал, что сказать, да и вдруг он сделает только хуже. С гостиной был слышен звонкий смех младшего Ланя: если бы Сычжуй не знал фамилию того, то никогда бы не сказал, что он из семейства холоднокровных и сдержанных Ланей, особенно, что его воспитанием занимался такой человек, как Лань Цижэнь. В следующий миг послышался рыдающий голос Оуяна Цзычжэня: – Да как ты можешь смеяться?! Это же так грустно! – Ахах, ты прикалываешься? Боже, какие же они тупые. Юань медленно подходил к друзьям, всматриваясь в плазму, на сменяющиеся картинки, пытаясь понять, что произошло в фильме. – Сычжуй, ахахах... Ты представляешь, эти тупые признались друг другу в любви в сточной канаве! – Цзинъи было, явно, плохо от смеха. – Тупой здесь только ты! На них навалились проблемы, и под натиском эмоций это всё вылилось в свет в такой трагичной ситуации! – Цзычжэнь уже утёр слёзы, на смену которым пришёл гнев на друга. Жулань подошёл к ним довольно тихо и выглядел он мрачнее тучи, что сразу же заметили друзья. Лань Юаню стало не по себе, он бы хотел уйти куда-нибудь далеко, но помнил, что пообещал друзьям остаться с ними до утра, хотя уже сомневался, что это обещание было актуально для хозяина места тусовки. – Что случилось? – Цзинъи и Цзычжэнь сразу поняли, что между их друзьями что-то произошло на перекуре. Если второй из них был в страхе поинтересоваться в чём же причина такого поведения, то первый не видел никаких проблем. – Ничего, – буркнул Цзинь Лин, смотря прямо на Лань Юаня. Цзинъи, посмотрев на всех друзей по очереди, понял, что никаких ответов не будет, поэтому сразу постарался перевести тему: – Фильм – полное говно. Ставлю 3 балла из 10: начало было ещё нормальное. О, а пошлите гулять! – А зачем вы ко мне тогда вообще притащились, если гулять собрались? – недовольно отозвался Жулань. – Фу, душнила... Если не хочешь, то мы пойдём без тебя и... – Если Юань идёт, то я тоже, – перебил младшенький компании Цзинъи, отведя глаза в сторону от упоминающегося во фразе. Сычжуй был в смятении. Почему Жулань ведёт себя так? Лань раньше уже думал об их странных взаимоотношениях: они вроде бы были близки – об этом говорило их особое отношение друг к другу, но они никогда не говорили об этом, поэтому тот старался не надумывать лишнего. Ему нравился Жулань... Очень... Он был рад всякий раз видеться, даже если на несколько минут; он таял от прикосновений друга, был готов отдать всё, за возможность просто тихо сидеть рядом, смотря друг другу в глаза. Но что чувствовал "его милый А-Лин" по отношении к нему? Сычжуй боялся ответа на этот вопрос: он не хотел услышать что-то по типу "ты мне близок лишь, как друг". Пока старший Лань был в некой прострации, Цзинъи и Цзычжэнь уже ушли, Цзинь Лин же остался ждать друга. Когда тот наконец отмер, они пошли обуваться. На их ногах, чаще всего, можно было увидеть тимберленды, последнюю пару они выбирали, кстати, вместе. Сычжуй завязывал обувь неторопливо, поэтому Жуланю снова пришлось ждать того, но, в принципе, он был не против этого. Лань поднялся с колен, взял свою сумку и, поворачиваясь к Жуланю, хотел сказать, что он готов, только вот... Его заткнули мягким поцелуем. Руки младшенького осторожно легли на щёки старшего, который, хоть и понимал сейчас мало чего, стал отвечать. Ласка выходила неумелой, но очень сахарной; языки тягуче сплетались, а воздуха начинало не хватать, и хоть отстраняться ни одному юноше не хотелось, это сделать пришлось. На самый конец в уголок губы Сычжуя пришёлся короткий и лёгкий чмок. Отодвинувшись, Жулань посмотрел в изумлённые глаза возлюбленного с большой теплотой и улыбнулся краешком губ. – Ты... – начал было говорить Сычжуй, но его потянули за руку, перебивая. – Нас ждут. Но в ту же минуту старшему приходят несколько сообщений от одного из ожидателей: Самый крутой, [25.05.22, 21:03] – Сычжуй – Сычжуй – Мне дедушка позвонил, поэтому я сматываюсь, а Цзычжэнь будет моим спасательным кругом, он со мной – Вы там это, повеселитесь с Юной Госпожой ;) Юань тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью, показывая переписку предмету своего воздыхания. – Кхм, уже не ждут. Так... Ты... – А ты? – Жулань перебил Юаня только из-за расшалившихся нервов, он совсем не понимал, что тот хотел сказать и даже боялся этих слов. Юань же отложил телефон и взял Жуланя за обе руки, они у него были изящные: с тонкими длинными пальцами, аккуратно подстриженными ногтями; но смотрел он прямо в глаза своей пассии, не отвлекаясь ни на что. Цзинь Лин сразу же залился краской из-за такого жеста. Если бы это происходило в другой ситуации, это бы не смутило его. – А-Лин, что ты чувствуешь ко мне? – Лань говорил очень мягко, и его проникающий в душу взгляд был таким же. – Почему я должен говорить об этом первый? Что ко мне чувствуешь ты? – голос Жуланя же был с нотками возмущения. – Я безвозвратно влюблён в тебя, А-Лин... Я бы хотел, чтобы ты чувствовал то же самое ко мне. Мне бы хотелось взаимности от тебя. Но если это не так, то можем ли мы остаться друзьями? Я обещаю, мои чувства к тебе не будут приносить неудобств. Просто давай вести себя точно так же как и вели себя до этого? Прости меня, А-Лин, я... – Сычжую не удалось договорить, потому что его сжали в крепких объятиях. – Если я скажу, что это взаимно, и я не хочу быть с тобой просто друзьями, я не хочу, чтобы всё было как раньше, ты будешь со мной встречаться? – немного оторвавшись, но всё ещё держа руки на пояснице Юаня, Жулань посмотрел в глаза тому. Они были так близко друг к другу. Каждый чувствовал на себе осторожное дыхание. – Да, буду. Тем временем Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь шли совсем не к дедушке первого. – Ставлю 30 юаней за то, что они начнут встречаться! Я жопой чувствую это!