Научи любить

      Зоя была прекрасна. Она была именно из тех девушек, которых называют красивыми не из-за их доброго сердца или милой улыбки, она была поистине красивой. Тонкие черты лица, пышные густые волосы, которые никогда не хотели поддаваться её манипуляциям и укладывались в аккуратную прическу только благодаря стараниям Жени или других Портных. Синие бездонные глаза. Зоя была красива, и она знала это, поэтому ей крайне редко приходилось сомневаться в себе… до недавнего момента. Всматриваться в своё отражение по утрам стало уже какой-то навязчивой идеей. Назяленская внимательно изучала себя каждый раз, вставая с постели, и каждое утро находила что-то, что её не устраивало. В этот раз это были тёмные круги под глазами, что появились благодаря паре бессонных ночей… Или не только паре?       Гриша не знала, в чем причина её «недуга», но она отчетливо замечала, что в ней что-то меняется. Внутри что-то происходит, и это «что-то» не даёт ей сомкнуть глаз до раннего утра, портит её аппетит так, что даже использование силы не способствует его улучшению. Это «что-то» зудит у неё под кожей, вызывая необъяснимую тревогу и желание… быть замеченной. Зоя никогда не страдала от нехватки внимания, как мужского так и женского. Девушки смотрели на неё с завистью и опаской, мужчины с благоговением и с нескрываемым желанием в глазах, и лишь солдаты и другие гриши смотрели на неё с истинным уважением. Именно поэтому она не любила долгое время находиться при дворе. Ей больше были по душе изнурительные тренировки и военные задания. Как-то раз, она словила себя на мысли, что даже проводить корабли Дарклинга через каньон ей нравилось больше, чем проводить время с занудами из «высшего общества». Но теперь, когда на троне Николай, этого было не избежать. Поэтому Зоя запихивала себя в удушающие корсеты и натягивала на лицо широкую фальшивую улыбку, ведь гости с зарубежа не должны подумать, что им тут не рады. "Сегодня это сделать будет сложно…" Глаза цвета Тихого океана блуждали по силуэту её собственного отражения. Голубая, полупрозрачная ткань спальной рубашки колыхалась от легкого ветра, что задувал в приоткрытое окно. Зоя нахмурила брови.

***

      Мчаться верхом на встречу ветру, дарило Николаю давно забытое ощущение свободы. Ветер играл с его волосами, и это напоминало ему о дальних плаваниях и подвигах Штурмхонда, именно поэтому он совершал утренние вылазки в лес, чтобы пострелять зайцев и вдохнуть воли полной грудью. Не то чтобы царствование ему надоело, но он скучал по временам, когда мог в любой момент сделать то, что хочет, и не нужно было бы считаться с желаниями родственников и всей страны. Это было его личным ритуалом.

***

«Придётся звать Женю» - разочаровано вынесла вердикт Назяленская. Эти мешки никакой косметикой не скроешь, а ей вновь сегодня предстоит быть официальным лицом Равки, ведь она как-никак лидер Эфириалов. Зоя кусала от нервов губы. Балы уже были в печёнках, но это не было её главной проблемой. Уже не первую неделю у неё в голове творится полный бардак, и она никак не может разложить всё по полочкам. Как объяснить её недомогание и бессонницу? Что это было вчера, когда её сбила с ног девчонка-Проливная, которой от силы то было 14 лет? Как объяснить ту дрожь по телу, когда Ланцов… «Так все…» - гриша зарылась руками в волосы. Она не будет думать об этом сейчас, не сегодня. Кусая губы, девушка думала, что сегодня точно попросит у Сафиной какое-то снотворное. Она думала об этом каждое утро, а вечером отказывалась идти за помощью. Само пройдет, каждый раз говорила себе она, но проходить это «что-то» и не думало. Уже который месяц она не покидает стены дворца, стоя по левую руку от Алины, принимая гостей и поддерживая пустые беседы «ни о чём». Она умела это очень хорошо, даже отлично, но это не значит, что её это не утомляло. И сегодня, Шквальную ждала та же участь, ведь балы не прекращались, и к стенам дворца съезжались новые гости и важные представители иных королевств, с которыми нужно было налаживать связи. Зоя нужна была при дворе. А как еще объяснить отказ Николая в её просьбе покинуть дворец на пару недель?       Николай мог придумать множество причин, по которым он был против её отъезда со двора. И, видимо, то, что он не мог оторвать глаз от её окна, когда она стоит у зеркала по утрам и встревоженно кусает губы, было одной из них. Он не мог себе сам объяснить, что заставляет его миновать окна именно её спальни, хотя дорога в леса совершенно с другой стороны замка, и не хотел искать этому объяснение. И сейчас, скача верхом в направлении леса, он не может побороть желание остановиться на минуту-другую, и взглянуть на то, как ветер играет с нежной тканью ночной рубашки бесстрашного командира Эффириалов. “Должно быть стыдно...” - думал он, но стыда не чувствовал вовсе. Будто это было чем-то должным, частью его утренней рутины, взглянуть на неё мгновение, и пусть, мысль о том, что она могла его заметить, до чертиков пугала его. Ведь, тогда бы, он чувствовал себя глупым мальчишкой, которого застали за чем-то... что королю делать вовсе не подобает. Но плевать на стыд. И на чужое мнение. Поэтому, он нехотя отрывается от Назяленской, и устремляет свою лошадь в сосновую глушь. Сердце быстрее обычного бьётся в груди. Лес шумит.