happiness.

***

      Хван хочется позвонить директору Хираи и сказать, что она не собирается дописывать отчёт, а пойдёт и ляжет, гордо отвернувшись к стенке, спать. Но не сделает, это очевидно. А если и наберёт номер Момо та сразу уболтает Йеджи. Это ведь не первый раз, и исход этого звонка известен задолго до. Поэтому сейчас Йеджи просто отложит ноутбук с отчётом и немного отдохнёт, хоть и предпочитает сразу заканчивать дела.        Встаёт из-за стола и выходит из кухни. Проходя сразу в гостиную, садится медленно на чёрный диван, начинает расслабляться, ощущая приятное ощущение в теле. Нащупывая пульт от телевизора, девушка включает его и даже не поняв, что за дорама идёт, оставляет всё как есть. Отбрасывая пульт в сторону от себя, Йеджи достаёт из под подушки помятую пачку сигарет и пепельницу, заполненную, кажется, до краёв пеплом. Хмурится слегка, вспоминая, как быстро запихнула их вчера, когда её мать решила наведаться к ней. Думая о разговоре по поводу её профессии, Хван бы с радостью кинула эту пепельницу в мать. Она ненавидит эти приходы к ней в квартиру без предупреждения. И вчера, если бы не её реакция, соседи услышали её оперные крики по поводу курения Йеджи.Это и правда был бы ещё тот концерт, и Хван в первом ряду. Отношения с матерью портятся начали ещё с подросткового возраста. Чуть раньше же были только зачатки их будущих разладов. Раньше отец хоть немного удерживал её внимание на себе и в их доме, но после развода надежды о спокойной жизни разбились. Теперь ей пришлось приехать к матери, которая в истерике уже об стенку билась, и ухаживать за ней, терпя все упрёки, истерики и пощёчины. Хотя она, имея маленькую квартиру, но свою, может не нуждаться в матери или отце. Йеджи жила то время у матери. Она определённо жалеет, что помогла своей матери, но даже так сильно сожалея о потерянных днях, вернуть тех Хван не сможет, а потому считает лучшим из того это забыть и жить.        Поджигая сигарету между пальцев, Йеджи делает затяжку и устало устремляет взгляд в телевизор, наблюдая безучастно за очередной любовной драмой. Всё это выглядит как бессюжетное дерьмо с примесью "волшебных" взглядов между главными героями в самых неподходящих моментах. Но вставать за она пультом не собирается, а продолжает, развалившись на диване, покуривать свою сигарету, стряхивая пепел периодически в розовую пепелницу.        Веки Хван склеивались и сознание плавно погружалось в сон. Но трель мобильного заставила резко вскочить, отбрасывая сон в сторону. Нехотя, девушка чуть приподнимается тазом и достаёт из кармана штанов телефон, что ещё раз издаёт мяукающий звук, оповещая о новых сообщениях. Проводя пальцем по экрану, она сразу же откликается на сообщения из телеграмма и перед ней открывается диалог с Рюджин, её подругой, психологом.       Ryujin-OK: Я могу приехать к тебе ? У меня с собой горячая пицца. Спасибо, я уже еду.

      hwyeji: ㅋㅋㅋㅋ Доктор Шин, вы уже сходите с ума ?~~

      Йеджи увидела, как её сообщения были прочитаны, но остались проигнорированы. Она лишь цокнула и, пожав плечами, поднялась с дивана пойти почистить её пепельницу, а то пепел уже лез через край.       Закрыв дверцу под раковиной на кухне, она включает воду прополоскать изделие. И тут же до ушей доноситься щелчок двери. Хван хмурится, но выглядывает, надеясь, что это не мать пришла в самый неподходящий момент, (хоть и подходящих не было, ведь Хван ненавидела мать как гостью), Однако увидела максимально уставшие глаза подруги и немного даже облегчённо выдохнула. Шин вяло помахала свободной рукой и, разуваясь, просто наступает на пятки своих грязных ботинок. Ногой толкает вправо и подходит к Хван, протягивая коробку с пиццей. Начинает снимать верхнюю одежду.       Девушка держит коробку, чувствуя кончиками пальцев тепло. Удивляется слишком быстрому приходу Шин, разглядывая то, насколько небрежно были надеты вещи. Волосы, грязные и лохматые, собраны наспех в низкий хвост, а на лице обычную лёгкую косметику заменила усталость и тёмные круги под глазами. И, думается, Хван, они могли бы посоревноваться с её собственными.Рубашка белая, заправленной когда то может и была, но сейчас она ощущается скорее как мятый кусок ткани. А опускаясь глазами чуть ниже, видит, как Шин пропустила пуговицу. Единственное, что казалось, выглядело более сносно, так это чёрные широкие штаны.        Йеджи решила заговорить первой.        —Ты стояла всё это время за дверью?        — Неа.–девушка закидывает своё пальто на тумбочку и заходит на кухню, задясь за стол.— Я сидела в подъезде и ждала доставку пиццы, а потом уже поднялась к тебе.       Йеджи скептично усмехнулась, открыв картонную коробку с пиццей. Хочется всё таки поинтересоваться, чего это занятой психолог Шин Рюджин, что пару дней не выходила на связь просто так пришла к ней. Да и вид обычно Рюджин довольно аккуратный, (кроме её квартиры, она отвратительна).        —Ты не хочешь совершить со мной двойной суицид ?– серьёзно спрашивает Шин, откусывая кусок пиццы, и смотрит на подругу.       Девушка замирает и поворачивается на гостью, удивлённо хлопая ресницами. "А шутки у психологов, однако, интересные. "– Думает Хван, садясь на стул, складывая руки на коленях. Она щуриться, совершенно не зная, что ответить. Чёрт, как это вообще понимать ? Йеджи сказать нечего не может, хоть в голове уже бесконечное множество мыслей и вопросов, а просто сидит, наблюдая за тем, как девушка перед ней спокойно ест кусочек за кусочком. Такое ощущение складывается, будто не она только что предложила умереть вместе Йеджи.        Рюджин уже заканчивает есть свой третий кусок в тишине, ясно видя замешательство на лице подруги. И не только своей дорогой подруги. И всё же как то неэтично предлагать суицид человеку, который ранее был её пациентом с суицидальными наклонностями, в прошлом. Но что поделать. Да и именно дружить с элементами сексуальной практики со своим, пусть и бывшим пациентом тоже не то, что должен делать хороший психолог. Хотя она ведь бывший её клиент. Сейчас – да, но спать то они начали, когда Хван всё ещё им была. ... Что ж, кажется, она и правда хреновый психолог. Но справедливости ради, Хван первая полезла к ней в трусы ! Вау. Теперь и других винить будет в своей слабости ? Шин смеяться начинает, отводя взгляд, а после и вовсе закрывает лицо руками.        Йеджи пугается такому поведению.        — Прости.–начинает извиняться. —Мне не стоило,это предлагать,да и говорить. Я пойду, пожалуй, домой.        Шин встаёт, чтобы поскорее одеться и выбежать прочь, скрываясь за высокими зданиями, но рука, полностью обхватившая её запястье, не позволяет так легко уйти. Оборачиваться она не собирается. Слишком стыдно перед Йеджи. Зачем она вообще пришла к ней ? Зачем так предложила ей умереть ? Шин давно перестала понимать себя, но признать это оказалось сложнее, чем "указывать" другим людям, как лучше.       — Я ... Когда ?–страх на минуту овладел Йеджи. Это наверное второй раз когда она испугалась этого.       — Сейчас.       Голова начинает уже болеть от непостоянности, и думать пытаться она прекращает.        Йеджи почему-то вспоминает, как пыталась вскрыть вены прошлой весной, разговаривая по телефону на громкой связи с Рюджин. Ей стало слишком страшно от одиночества даже в момент её смерти. и нечего лучше, чем набрать своего психолога, она не придумала. Йеджи старалась быть тихой, чтобы шум воды не был слышан человеку через телефон.        Как она по ранее сделанным белым шрамам проводит, сильно сжимая лезвием вдоль руки, она ясно помнит. Поджимая губы, она слушает девушку и параллельно этому наблюдает за капающими алыми разводами в воде. Они были красивыми. Рука её трясётся, но она продолжает резать кожу медленно, но глубоко. Заканчивает и опускает почти онемевшую руку под тёплую воду. Дрожа, как осиновый лист, Хван расслабляется, теперь уже полностью внимая речам психолога.       И чтобы подозрений не давать, отвечает сквозь усталость и полузакрытые глаза, но в итоге отключается. Тогда её спасла всё та же Шин Рюджин. Йеджи до сих пор помнит её обеспокоенные взгляды и то, как сильно тряслись её руки. Хван даже засмеяться захотелось. И даже так понять не могла, почему же так воспринимает это ? Разве в её профессии это не случается часто ? И на все так реагировать, что ли.        Она отпускает запястье её и встаёт на ноги, сама собираясь уйти.        — Ты куда?–выдёргивает бровь Шин.        — Наполнить ванную тёплой водой и приготовить то, чем мы будем это делать, – объясняет старшая. А ты можешь пока морально подготовить себя.        – Я готова.        — Я вижу. –Уходит, усмехаясь побитому виду подруги.        — По правде, я думала, что мы наглотаемся медикаментов, к примеру, снатворным. И всё. –Как-то дрожа, произносит слова Рюджин.       Пару минут ответа не следует, а слышно только шумы воды из ванной и открывающихся шкафчиков. Всё там же. А после Йеджи выходит.        — Вероятность нашей смерти мала, как по мне.–снимая, с пальцев кольца, она кладёт их на кухонный стол. Однажды я пробовала. В четырнадцать проспала четыре дня подряд, а проснувшись живой. К сожалению, мне пришлось очищать организм в туалете почти часа два. Мало того, что не умерла, так ещё чуть не обоссалась и воняло от меня. А идти сейчас за сильными лекарствами или уж тем более за психоактивными веществами – ненамеренна. Повешение могло бы стать неплохим вариантом, но верёвки нет, только мыло. А про цены на длинные и качественные верёвки и дальнейшие сюрпризы этого варианта я молчу. Мы можем повеситься на шнурке, завязав его на дверной ручке, но это слишком уж выглядит отчаянно и походит больше на игры с асфиксией. Но вот вскрытие вен – это то, что мы можем себе позволить.       — Хотелось бы мне удивиться твоим познаниям в этом деле–усмехается, немного грустно Шин. — Жаль, не могу.        Йеджи смеётся, хотя пару минут назад со страхом смотрела на подругу. Уходит проверить воду и возвращается, беря за руку Рюджин. Она ведёт ту в ванну комнату и ещё раз проверяя температуру воды, кивает младшей. Отпуская руку, девушка принимается раздевается, ожидая того же от подруги. Однако Шин внезапно выходит из комнаты и кричит "мне нужно в туалет! " Хлопает дверью. Кивает и продолжает снимать с себя одежду. Оставаясь в одном нижнем белье, она содрагивается от мысли, что теперь они то будут лицезреть обнажённые тела друг дружки при свете. Они ни раз и ни два занимались сексом, поэтому её смущение выглядит как то нелепо. Они вот-вот умрут, а Йеджи смущается ? Кажется, они стоят всё такие друг друга.        Отбрасывая стыд, она расстёгивает лифчик чёрного цвета, сбрасывая в тазик, а следом туда же идут и трусы. Йеджи чувствует холод и причёсывай волосы набок пальцами. Девушка осторожно перекладывает одну из ног, держась за бортики керамической ванны, садится. Тёплая вода расслабляет, и Хван невольно опускается ниже, под воду. Выпуская воздух из лёгких, она чувствует, как вода неприятно обжигает внутренности.        Когда то она пыталась утопиться в июне, спрыгнув в Японии с моста, она так отчаянно пыталась всплыть наружу. Брыкалась с силой, пытаясь сделать вдох воздуха, но чувствовала лишь воду, сжигающую её изнутри. И чем сильнее она хотела дышать, тем быстрее сознание покидало её. А смерть стояла за спиной. В этом есть и крупица иронии. Жаль, правда, какой-то полицейский на смене почти сразу кинулся за ней в воду. Это было задолго до знакомства с Рюджин. И сейчас, вспоминая все свои прошлые неудачные попытки, думается, возможно, даже хорошо, что они не удались, ведь иначе вероятность встретить Шин, Резко ударились бы об асфальт.        Следом вспоминается, как она пыталась повеситься лет в десять. Какой-то причины у неё, правда, не имелось в "кармане" а только любопытство.       Она за неимением верёвки, отвязала с кофты ярко -оранжевый шнурок и по памяти раза три попыталась завязать петлю. На четвёртый вышло что-то очень похожее. Ей так показалось. Вот-вот должны были вернуться родители, поэтому Хван решила ускориться. Слишком много времени она затратила на эту кривую косую петлю.        Ровно складывает стопку книг, сказок и учебников. Йеджи отходит и, оглядев разок свою хрупкую конструкцию, аккуратно встаёт на импровизированную табуретку. Но в момент девочка останавливается и спускается вниз, осознав не свою глупость и безрассудство, а то, что достать до люстры без стремянки не выйдет, даже со стопкой книжек под ногами. Единственное, что смогла придумать маленькая Йеджи, –привязать свободный конец шнурка к ручке двери, подогнав его под себя.        Надев на себя петлю, она затянула её и для большего эффекта потянулась вниз. Шею больно сдавило, а голова будто раздулась. Йеджи почувствовала себя шариком, который вот‐вот лопнет. Толика страха пробежала по коже, но остановиться сейчас она не смогла. Шея колола мелкой болью, а лицо, как ей казалось, покраснело сильно. Глаза расширяются и будто собираются выпасть из глазниц, укатиться. Рот открывает в попытках сделать глоток воздуха, с трудом проглатывая его, ведь от такого шею только больше и сильнее сжимает оранжевый шнурок. Решив закончить эксперимент, она дрожащими пальцами оттягивает узел, потирая шею, что болезненно пульсировала. Убирает всё, небрежно скидывая в ящик с одеждой, и уходит делать уроки.       Вспоминая это, Йеджи, думается, что это звучит как абсурд. Каждый ли второй ребёнок из интереса пробует повеситься, а потом идёт послушно делать уроки? Вы много таких знаете? Что ж, вероятно, немного.        В ванну входит Рюджин и закрывает дверь уже позади себя. Смотрит на хозяйку дома и начинает раздеваться аккуратно и, возможно, даже неловко. Странные, однако, ощущения от осознания своей скорой смерти и смерти своей подруги. Шин, правда, хочется истерически засмеяться от всей этой ситуации, но сдерживает порывы внутри. Сбрасывая последнюю вещь – нижнее бельё, девушка переступает через бортик ванной.        В любой другой ситуации Йеджи бы стушевалась, сидя в одной ванной полностью голой с Шин,(даже несмотря на их близкие сексуальные отношения)но сейчас, очевидно, не тот момент, когда это было бы уместно. Хван смотрит на подругу, что садится напротив неё, и вновь затягивается, отводя взгляд от Рюджин. А вот Рюджин вполне привыкнуть за секунду успевает и смотрит на подругу внимательно, разглядывает множество шрамов растущими белыми стебельками от кистей до предплечья. И все разные. Одни просто беспорядочны, вторые – глубокие, идущие по венам, а третьи – крестики. Такие, кстати, не только на предплечье, но и на внешней стороне бёдер. Некоторые всё ещё немного розовым отдают.        — Ты готова?–выдыхая дым, интересуется Йеджи, так же не смотря в сторону девушки.        — Ага, – выходит довольно спокойно. Да и сама Шин не сказать, что прямо боится, но и ложью будет, если не признает, что немного нервничает. Всё таки первый раз как-никак. — Получается, мы будем просто сидеть тут, пока не умрём?        — Совершенно верно. А ты хотела в шахматы сыграть?        Насмешка ясно проскакивает в интонации, и Шин не может не закатить глаза язвительности Хван. Йеджи приподнимается за пепелницой и грудь её голая опирается на ванну, за чем внимательно наблюдает Рюджин, в который раз отмечая привлекательность девушки. Хван отбрасывает в пепелницу бычок докуренной сигареты и берётся за лезвия, мокрыми пальцами открывая "конверт" в который вложено то, что им нужно. Комкает и выбрасывает за пределы ванной, наполненной тёплой водой. Пододвинувшись поближе к Рюджин, Йеджи бережно охватывает пальцами кисть правой руки Шин и, поднося к лицу, невесомо целует вдоль руки, шепча "прости". Пару секунд Йеджи разглядывает чистую влажную кожу и прислоняет лезвие в коже, надавливает и ведёт с силой полосу вертикально, пока множество капель капают с рук, рисуя разводы на поверхности воды.       Шин смотрит, жмурясь от обжигающей боли, которую приносит Хван, но остановиться не просит. Из руки начинает с сильным напором литтся кровь и Шин может видеть свою голую плоть. Рюджин кажется, что сравнение с разрезанием ниток и кожи очень даже подходящее. Йеджи опускает её кисть в воду и делает такой же глубокий разрез на левой руке, погружая в воду.        Она выкидывает в сторону лезвие и открывает новое.        — Ты сделаешь это ..?– Шин показалось, её голос дрогнул.        — Точно.        Хван нажимает сильно и проводит по руке, а потом и по второй, отбрасывая вещь. Опускает руки и сама немного погружается в воду. Прикрывая глаза, она тяжко вздыхает. Рюджин же следит за тем, как вода быстро окрашивается в тёмный красный. Разрезы пульсируют, а руки начинают гореть. Ощущение странные, не иначе, но желание всё прекратить не вызывают. Может чуть чуть.        — Почему ты захотела умереть ? - нарушает тишину плеска воды голос Хван, что лежит с закрытыми глазами.        Шин, по правде сказать, сама не понимает. Просто в один момент ей захотелось умереть. Она лежит сейчас в ванной. Умирая от потери крови.        — Без понятия. С одной стороны, я столько пережила и со стольким разобралась в своей жизни, выучилась и начала работать с целью помочь людям, что теперь вот так, без причины умирать жалко. Но с другой, какой смысл ?–девушка горько усмехается самой себе, зная, какую ахинею она несёт. — Я жила из желания доказать своему отцу, что он пожалеет, что бросил меня. Но, кажется, я так сильно зациклилась на том, чтобы стать лучше для него, что забыла именно жить, жизнь, наслаждаться ею. Работа, учёба, работа, учёба. И так каждый день. Я знаю множество языков в совершенстве и знаю все предметы на отлично, до сих пор. Умею играть на пианино, гитаре, флейте и скрипке. Я научилась в совершенстве и близко к нему, чтобы однажды показать, чего я добилась и как хорошо я живу. Я представляла, как он признает меня, и этот взгляд отвращения во взгляде на меня исчезнет раз и навсегда. Думаю, надеяться, что этот ублюдок признает меня, было ошибкой, и из-за неё я ненавижу всю свою "идеальную" жизнь. А пытаться исправиться и начать нормально проживать остаток жизни мне не хочется. Я устала. Я просто напросто устала. И возможно это глупо и бессмысленно, но мне плевать. Уже плевать.        — Вау.–искренне удивляется Йеджи. — Несмотря на то, что мы более чем близки, я не ожидала услышать это. Кажется, смерть сближает нас лучше секса, а ?– смеётся девушка, морща нос.        Йеджи поднимается и ползёт к Рюджин, ложась на неё сверху и обнимая за талию, пока руки её горели от боли, но уже чуть меньше.        — Для меня смерть стала чем то, что подарило мне счастье, – начинает Хван. — Раньше я не думала, что одно моё любопытство вырастет в реальное желание помереть. Однако, конечно, это не единственный фактор. Когда я первый раз пыталась вскрыться, я промахнулась немного с венами, но даже так отключилась на какое-то время. –она вздыхает. — Когда мои веки закрылись, я почувствовала страх и панику. Что дальше? Я правда собираюсь умереть? думала я в секунды потери сознания. Но проснувшись в холодной воде, я разочаровалась. То время, пока я была безсознания, я не чувствовала боли, страха, обречённости, гнева или стыда. ...это.. определённо было приятно. ..Я чувствовала смерть совсем немного. Мне понравилось это. Я начала этим искренне наслаждаться ..? ... и как то вышло, что я не заметила, как гналась за смертью с косой почти всю свою жизнь. Но она, хоть и шла впереди неспешно, я догнать её не могла всё равно. А она будто игралась со мной. Получилось так, что я не смогла жить без ощущения смерти ..как бы странно я не звучала.. это так.–Йеджи поворачивается лицом, блестящим от воды красной, и полузакрытыми взглядом заглядывает той в глаза, пока Рюджин подняла руку дрожащими пальцами поправить прилипшие к её щеке волосы. — Это звучит бессмысленно и несвязно. Просто чувствую себя такой сонной и уставшей, что даже моргать это большой труд сейчас. В любом случае ты многое из этого знаешь, так ведь. Просто хочу ... занять чем то эту тоскливую.. тишину.        Шин смотрит на девушку перед собой, каждой частичкой себе осознавая, что Йеджи уже отключается. Страшно становится смотреть за медленно наступающей смертью подруги, но она надеется, что они смогут встретиться где-то там. Надеяться, несмотря на скептичность в ней, ведь это совершенно другая ситуация.        Она видит, как Хван хочет сказать что-то ещё, открывая рот, но не позволяет ей этого, закрывая его ладонью, дрожащими руками, которых почти не ощущает, притягивает за талию, обнимая ближе на себя. Из глаз сочатся слёзы, горькие, горячие. Скользят по изгибам лица, ударяясь, растворяются в красноте. Разрезы болят, и колит их, будто тысячи игл. Но девушка продолжает крепко обнимать.        Рюджин закрывает глаза и трётся кончиками их носов, отчаянно улыбаясь.        — Я люблю тебя, – шепчет Шин, чувствуя, как тело Йеджи в конец расслабляется. — Очень люблю, Йеджи.        Она плачет, ощущая усталость. Йеджи умерла. А сейчас смерти ждёт Рюджин, чтобы встретиться на другой стороне и быть вместе. Просто быть рядом.