S-Y-L-M

      На улице идёт мелкий снег и не особо холодно, но даже такая погода заставляет теплолюбивого парня чувствовать дискомфорт. Феликс держит руки в карманах дутой куртки, а покрасневшим носом утыкается в шарф. Они неспешно прогуливаются и забредают на совсем безлюдные улицы, где единственным источником звука является Хёнджин, бесконечно болтающий о недавней поездке с друзьями на горнолыжный курорт.              — Почему ты не пригласил меня тоже?– будто невзначай спрашивает Феликс, не поднимая на него взгляда, всё также наблюдает за снежинками.              — Мы ездили компанией друзей, ты ведь с ними не знаком,– пожимает плечами Хёнджин. Он даже не задумывался об этом, по правде говоря.              — Почему не познакомишь? Мы уже давно с тобой дружим,– в голосе всё-таки проскальзывает нотка обиды, а в горле Феликса стоит ком. Ему так хотелось как-то весело провести каникулы, но приходилось лишь сидеть в общежитии за сериалами, потому что домой, в Австралию, тоже не вышло полететь. У них был большой сдвиг программы из-за проблем в преподавательском составе, так что ни о каком отдыхе в новогодние праздники речи не шло. А потом уже сестры разъехались обратно в общежития и родители сказали, чтобы Феликс лучше прилетел летом и сэкономил деньги. Единственный друг и тот был не в Сеуле, так что это получились самые унылые каникулы за все три года, что он учится в Корее.              — Ты ведь знаешь, что вы разные. Не думаю, что это хорошая идея, потому что, скорее всего, тебе будет некомфортно с ними. Они слишком шумные. И отбитые.              — С тобой я дружу и меня эти две черты характера очень даже устроили.              — Ты представь, если будет ещё пятеро таких,– фыркает Хёнджин.              — Ты просто их любишь больше, чем меня, к чему все эти оправдания?– как бы в шутку говорит Феликс. Он не думает так всерьёз, но уже слова уже сказаны.              — Мне нравится наша дружба и я не хочу ничего менять. Мы часто гуляем вдвоем и это весело. С тобой интересно общаться,– Хёнджин говорит также смотря вниз. Немного неожиданно так говорить о своих чувствах, но раз за это зашёл разговор, парень не хочет обижать Феликса, поэтому честно признаётся. Хёнджин его ценит.              — Так, получается, я особенный?– улыбка трогает губы Феликса и он кидает взгляд на друга, но тот только хмурится.              — Я не выделяю никого. Все без исключения мне близки и дороги,– Хёнджин пожимает плечами и смотрит на Феликса, после чего останавливается.– Что не так?              — М?– вскидывает брови и становится напротив Хвана.              — Ты расстроился.              — Я надеялся, что ты всё же скажешь, что я особенный,– говорит медленно Феликс, ему совсем не хочется поднимать эту тему и раскрывать душу. Но Хёнджин молчит, смотрит выжидающе.– Ведь ты – для меня особенный. Единственный и неповторимый друг, мне никого больше не надо,– искреннее признаётся он, будто это не очевидно, но в ответ всё тоже молчание.– Ты даже говорил, что любишь меня.              — Конечно говорил, мне не сложно признаваться в этом… своим лучшим друзьям,– уточняет Хёнджин. Феликс знает, что для Хвана это не настолько значащие слова, как для большинства, как для него самого. Это неудивительно, ведь буквально каждый созвон Хёнджина с родителями сопровождается признанием в любви.              — Лично я,– Феликс прочищает горло,– говорю это редко и имею в виду…на самом деле люблю.              Мимо них проезжает автомобиль, пугая неожиданным шумом и светом фар, прерывает важный момент и теперь оба стоят, потупив взгляд. Хёнджин берёт себя в руки первым, собирается ответить Феликсу, смело заглядывает в его лицо, но даже пусть оно наполовину скрыто в шарфу, он кое-что понимает.              Феликс любит его.              В голове проскакивают воспоминания о недавнем разговоре с одногрупницей и её неаккуратно брошенные слова: «Ты же знаешь, что на самом деле нравишься Феликсу».              — Мы всё ещё говорим о дружбе?              — Д-да?– скорее вопросом на вопрос, потому что звучит слишком неуверенно.              — Почему твой тон вопросительный?– брови Хёнджина снова сводятся к переносице.              — Я не знаю, как назвать наши отношения. Мы ведь…постоянно флиртуем. И даже целовались на вечеринке.              — Не могу поверить, что ты не понимал. Это всё были шутки,– ощутимо холодным голосом отвечает Хёнджин и сердце Феликса падает куда-то вниз. Либо на мгновение совсем перестаёт биться.– Я никогда не рассматривал тебя в романтическом плане, это просто манера поведения, а тот случай на вечеринке, просто недоразумение, ведь мы были пьяны. Мне нравятся девушки. Ты серьёзно думал обо мне…?– Хёнджину хочется, чтобы он сказал хоть что-то, чтобы опроверг, но тот упрямо молчит. Хван ставит, что Феликс ничего не видит из-за слёз, наполняющих глаза, но это слишком позорно позволить им покатится по щекам.– Это противно, Феликс. Я не могу поверить, что позволял тебе себя касаться. Мы ведь даже спали вместе. Зачем?– с отчаянием спрашивает Хёнджин, хотя очевидно, что ответа на такой вопрос не существует. Люди влюбляются просто так.              — Мне никогда не нравились парни. Это ты всё начал,– предательски горячие слёзы слетают с длинных ресниц и в любой другой ситуации Хёнджин вытер бы их, но сейчас ощущает лишь отвращение от перспективы прикосновений с Феликсом.– Твоя манера поведения, говоришь? Ты буквально постоянно флиртовал со мной и заставлял краснеть, оказывал поддержку и не давал усомнится в себе. Ты был буквально идеальным,– заминка,– другом.              — И тебя даже не насторожило большое количество моих связей с девушками?              — Это ведь несерьёзно, я всё равно оставался рядом,– с небывалой уверенностью говорит Ликс.– Будто я не понимаю, что ты просто хочешь трахаться. Может быть это просто временное отвлечение, чтобы не дать себе признать свои чувства ко мне? Как ты можешь отрицать их, если делал так много опрометчивых поступков?– Феликс быстро переходит к роли нападающего в попытке раскусить Хвана.              — Это просто абсурдно. Насколько же ты был самоуверенным, думая, что мой мир крутился вокруг тебя?– на лице Хёнджина злая усмешка.– Мы были друзьями, очень хорошими друзьями, но ты просто в одно мгновенье разрушил это,– он заставляет Феликса замереть с открытым ртом.– Я ухожу.              Хёнджин разворачивается и быстрым шагом удаляется, Феликсу остаётся только смотреть ему в спину. Он не может двинутся, не может окликнуть друга, хотя и незачем, точки над «і» расставлены. Феликс никогда не был самоуверенным, это отчаяние и мнимое ощущение нужности сделало из него слепого влюбленного дурака, верившего, что всё взаимно и может когда-то перерасти в отношения. Так наивно. Родители не единожды говорили, что Феликс слишком доверчивый и не умеет разбираться в людях, и были чертовски правы. Так глупо парень себя не чувствовал, кажется, никогда, потому что сейчас стоит посреди улицы, смотрит в одном направлении, Хёнджин уже давно скрылся за углом. По его замёрзшим красным щекам текут слёзы, а внутри так пусто, Феликсу хотелось бы чувствовать хоть что-то кроме всепоглощающего отчаяния. Злость, но он не может обвинять Хёнджина, даже пусть тот поступил как мудак, любит всё ещё, понимаете?              Феликс присаживается на корточки и утыкается лицом в шарф снова, он становится неприятно мокрым из-за теплого дыхания и большого количества слёз, но парень просто не может остановить их. Такое чувство, будто ничего не имея, теряешь последнее. В голове, как назло, появляется бесконечное количество воспоминаний, сознание подкидывает картинки их совместного времяпровождения, а разбитое сердце шепчет, что ни с кем и никогда не было и не будет так же хорошо. Это так драматично, до смеха.              Они познакомились ещё в первый день обучения в университете, до того, как Хёнджин стал самым популярным и желанным парнем их факультета, так же, как это было в школе. Он вёл себя самоуверенно, лицемерно, прямолинейно и эгоистично по отношению ко всем и за это нравился. На самом деле же он для Феликса был самой мягкой булочкой на всём белом свете, ни единого гребанного недостатка и изъяна.              Феликс не социопат, у него всегда было много друзей в школе, но сейчас не хотелось (только одного Хёнджина). Разговоры с другими одногруппниками не заходили дальше обсуждения общих проектов и заданий, именно поэтому парень знал успеваемость каждого, но только не их личность. А учитывая бешеную нагрузку в университете, мало кому было дело до поиска новых друзей.              Нужно возвращаться в общежитие. Его джинсы промокли из-за усилившегося снега, конечности были словно ледышки. Феликс на автопилоте добирается до ближайшей остановки и благо автобус приезжает уже через несколько минут. Парень усаживается в самый конец автобуса, прислоняется лбом к окну, наблюдает за уже выученными пейзажами улиц. В голове одно желание, вернутся в комнату, завернуться в одеяле с головой и спать. На утро Феликс обдумает всё. Только сейчас бы избежать душевной боли. Завтра воскресенье, последний день каникул, есть право немного пострадать, потом его не будет, только танцы до изнурения и кипа никому ненужных проектов.              Не проходит и получаса, как Феликс исполняет первую на очереди мечту, входит в свою комнату. Здесь ощутимо теплее, чем в автобусе и на улице, но Феликсу всегда в ней холодно. Свет выключен, комната освещается лишь экраном монитора, за рабочим столом сидит его сосед, Чанбин. «Чёрт, ну почему именно сегодня он решил остаться дома и заниматься музыкой?». Не то, чтобы тот часто покидает территорию кампуса, если быть честным. Феликс просто обижен на мир.              — Привет,– первым здоровается Чанбин и не торопится отворачиваться вновь к компьютеру.              Феликс здоровается в ответ и включает свет, заставляя того поморщится от яркости. Чанбин отворачивается, пока тот быстро переодевается, но затем вновь украдкой наблюдает. У пришедшего соседа заплаканные глаза и яркие обветренные губы. Он не улыбается уголками губ, как делает обычно неосознанно, челюсть сжата, брови нахмурены, взгляд потерянный, а движения беспорядочны. Пока Феликс заваривал чай, он сумел едва ли не разбить чашку и рассыпать сахар по столику, совсем не осталось следа от его привычной ловкости.              — Извини, это не моё дело, но,– неуверенно начинает Чанбин, привлекая внимание заблудившегося в мыслях Ликса.– У тебя что-то случилось?              — Всё в порядке,– уверяет, но потом сразу уточняет.– Я имею ввиду, не извиняйся за то, что спросил. Я не в порядке, но ты можешь заниматься своими делами дальше, я выпью чай и заберусь на второй этаж кровати, не буду тебя отвлекать,– конечно, бесконечный поток вежливости.              — Я спросил не просто ради галочки, мы ведь соседи. Я имею ввиду,– тараторит Чанбин,– ты можешь поговорить со мной, если хочешь этого, я хороший слушатель. Но я не давлю. Это ведь не моё дело.              Феликс садится за свой рабочий стол, который находится в паре метров от Чанбина. Он забирается с ногами на стул и держит в руках кружку, пытаясь согреться. Улыбается натянуто, потому что такого рода забота кажется милой.               Чанбин вообще сосед отличный. Их расписание не совпадает, Феликс ночами спит, днём посещает пары, а вечером занят проектами, Со, в свою очередь, занимается чаще всего ночами, а во второй половине дня ходит в университет. У них могли бы возникать из-за этого конфликты, но ни один не страдает проблемами со сном, разбудить невозможно, а также они имеют совесть и ведут себя тише воды ниже травы, не мешая друг другу. Их разговоры, на самом деле, никогда не заходят дальше обмена любезностями, они не друзья.              Чанбин считает Феликса отличным сожителем. Он милый и вежливый, такие нравятся людям. Феликс каждый раз, уходя в магазин, спрашивает, нужно ли что-то купить, ему совсем не сложно купить внушительный список продуктов, который продиктует ему Чанбин, забывший о потребностях в еде и воде по причине приближающихся дедлайнов. Феликс не приводит друзей, девушек, не приходит в стельку пьяный, никогда, казалось бы, не злится, а также он отлично танцует. Со подсматривал.              — Ничего такого, просто мне разбили сердце. Что-то типа невзаимной любви,– говорит Феликс так, будто это сущий пустяк, должно быть пытается убедить себя в этом.              — Она стоит того? Страданий, я имею ввиду.              — Это он,– Феликс отставляет кружку, потому что она начинает больно жечь ладони.              — О,– в удивлении приоткрывает рот Чанбин и после объясняет причину своей реакции.– Я не знал, что тебе нравятся парни. Хотя мне неоткуда знать это. В любом случае, я бисексуал и не осужу тебя.              — Хорошо,– Феликс шумно выдыхает.– Этот человек, он понял, что я люблю его не только, как друга. Я сам не знаю, как разговор зашёл в это русло, но он сказал, что ему противно. Я думаю, что он никогда больше не заговорит со мной, а мне, в свою очередь, придется постоянно думать о нём, потому что Хёнджин, как назло, самый популярный парень факультета и просто не замечать его не получится.              — Ты на сто процентов уверен, что вы больше никогда не вернёте былое? Может быть, этот парень остынет?              — Нет,– Феликс качает головой и обнимает свои колени.– Он чётко выразил своё отношение ко всему этому. И Хёнджин никогда не признает свою неправоту или вину, он не будет извинятся или давать вторые шансы…              — Судя по твоим словам, у вас с Хёнджином действительно нет будущего,– выдает свои мысли Чанбин после затянувшегося тяжёлого молчания. Как бы не хотелось подтверждать опасения Феликса, всё звучит действительно дерьмово.              — Мне очень обидно.              — Хочешь выпить? У меня соджу в холодильнике.              — Говоришь так, будто это не я купил его буквально вчера,– посмеивается Феликс и вытирает рукавом домашней кофты свои вновь побежавшие слёзы.              — К чёрту чай,– говорит боевым тоном Чанбин и встаёт из-за стола, чтобы достать алкоголь. Он выключает компьютер, оставляя всю работу на завтра, и садится за стол к Феликсу.              Несколько часов спустя они уже в братских объятиях сидят на кровати Чанбина и пьют алкоголь с горла, слишком лень наполнять рюмки каждый раз. Феликс рассказывает всё, как миленький на духу выкладывает свои скрытые желания и мысли почти что чужому человеку. Они разговаривают о бывших, о бесполезности любви, даже бизнес общий собрались открывать.              — Когда ты станешь известным автором,– невнятно говорит Феликс, но Чанбин вникает,– мы откроем своё агенство. Я буду обучать юные умы танцам. Мы сделаем свою айдол группу!              — А кто будет учить их петь?– всерьёз задумывается Чанбин.              — Ммм,– прикрывает глаза Феликс в попытке совладать с собой,– они не будут петь. Только реп читать, как ты.              — Ты слышал, как я репую?– парень очень сильно удивляется.              — Ты буквально живёшь со мной в одной комнате,– Ликс открывает глаза и смотрит на него, как на дурака.              Они говорят о детских травмах. Недолюбленные, воспитанные в строгих семьях и тяжело привыкающие к жизни в столице, будто нашли друг друга, посмотрели в отражение. Чанбин – словно загадка. Говорит много, по делу, душу выворачивая, но не внося никакой конкретики, оставаясь всё таким же загадочным.              Феликс слишком пьяный. Он понимает, что задремал, сидя прямо на кровати Чанбина. Тот уже преспокойно спит на боку, прижавшись лицом к стене. Отопление в их общежитие заставляет желать лучшего, пол и покрашенные стены всегда холодные, так что Феликс обычно прислоняет к стене дакимакуру, чтобы избежать неприятного контакта с стеной. Плюсы таких холодных покрытий прослеживались только летом, когда в них находилось хоть какое-то спасение от перегрева.              Совесть не позволяет Феликсу оставить Чанбина прижатым к стене, так что он укладывает его удобнее, укрывает, и встаёт с постели. Голова нещадно кружится, а чувство ориентации, кажется, навсегда покинуло тело Феликса. Парню нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, он выпивает залпом чашку остывшего черного чая и возвращается к постели. Ему нужно преодолеть несколько ступенек и забраться на второй этаж. Правая нога становится на первую ступеньку, успешно, мы переходим на уровень выше, но для Феликса это оказывается «босс», потому что он тут же с промазывает и с грохотом больно удаляется коленом и плечом о железную лестницу. Он хныкает, садится вновь на кровать Чанбина, чтобы перевести дух, но всё же принимает решение лечь рядом. Почему-то парень думает, что Чанбин был бы не против. Они ведь соседи.       После этого дня Чанбин понимает, что у него есть шанс и сердце Феликса становится всё более открытое для чего-то нового. Чувства к Хёнджину оказываются не такими сильными, ведь это юношеский максимализм, тяга к новому, что угодно, но не настоящая любовь. Они начинают встречаться, вместе едят рамён на ужин, спят в обнимку. Как-то раз парни приняли решение открутить верхний этаж их кровати и сделать вместо двухэтажной – двухместную. Это был успешный план, но комендант ругалась и говорила, что они не смогут выселиться, пока не исправят всё вновь. Чанбину всё равно что там будет в будущем, потому что он обнимает Феликса, смотрит в искрящиеся глаза. Он убирает чёлку с лица Ликса, улыбается в ответ, рассматривает близко веснушки и тонет в любви. У них всё идеально.              Но только в сегодняшнем сне Чанбина.