Опыт поколений

Вергилий не сразу понял, что не так. Три дня назад, когда они только начали схватку с демонами, плечом к плечу с ним стоял гонористый юнец. Спустя бесконечную битву, сотни ударов и выстрелов, сотни смертей, перед Вергилием стоял совсем взрослый уставший мужчина. Или… нет, это и был Неро! Незнакомец с лицом постаревшего Неро безжалостно добил последнюю адскую тварь и развернулся к своему отцу. Впрочем, точно к своему? Это правда Неро? Может, это его двойник, а настоящего сына украли и убили, пока Вергилий отвернулся? — Хули ты вылупился? — спросил незнакомец и подозрительно прищурился. А, нет, это точно был Неро. Но что же тогда изменилось? — Разве отец не может посмотреть на собственного сына? — спросил Вергилий, лихорадочно высматривая признаки подделки. Что-то не так было с лицом, точно. И дело было не суженых глазах, которые будто… как это называется… сканером проходились по самому Вергилию. Что-то… что-то… — Блядь, почему у тебя нет щетины, а я зарос, как бомжара? — разрешил его дилемму сам Неро. А. Черт, серьезно? В самом деле, пусть назвать эту скромную поросль бородой не поворачивался язык, как же сильно она меняла все лицо! Но… проклятье. Это было странно, но не страннее, чем то, что Вергилий вообще удивлялся подобной мелочи. Неужели он такой плохой отец и так невнимателен к собственному ребенку? Да, у них были проблемы и они с сыном едва друг друга понимали, но ведь он старался изо всех сил! Не его вина, что этого всегда было недостаточно. — Старик, ты помер? — отвлек его от самобичевания голос Неро, и, будто догадавшись, что его воззвания не имеют силы, добавил: — Вергилий, рот, используй его. Скажи им что-нибудь. Нормальные люди делают так. Определенно стоило что-нибудь сказать о неумеренной язвительности отпрыска. Но все же Вергилий решил не усугублять их и без того сложные взаимоотношения. — Я бреюсь, — ответил он, стараясь выглядеть спокойным и преисполненным отцовского достоинства. Мгновение спустя пришло осознание — бриться Неро и так умеет, он, наверное, спрашивал именно про сейчас. — Ямато, — указал он на меч. Неро, кажется, не понял. Ну что за глупый ребенок. — В бою надо быть не только внимательным, но и не терять своего достоинства. Если ты хорошо выглядишь в любой ситуации — значит, ты уже выиграл половину битвы. К сожалению, в Аду не так много человеческих благ. Пришлось довольствоваться малым, — бескорыстно делился он мудростью и поглядывал на сына. Слушает ли он? Запоминает? Видит ли теперь в отце того наставника, которого заслуживает? Неро и правда смотрел. Слушал, как положено примерному сыну, губкой пытался впитать пролитый на него свет знаний. — То есть… погоди. Ты три дня подряд следил за тем, как у тебя растет щетина и сбривал ее, как только она появлялась. Вот этим, — Неро указал на Ямато, — на который ты даже дышать не даешь. Ну да, а что в этом такого? Не носить же с собой в аду бритвенные принадлежности. — Верно. И это, между прочим, требует особой сноровки… — Блядь, чел! Да ты же конченый! — все впитанные знания мощным потоком изверглись обратно и окатили Вергилия с ног до головы. — Тебе совсем нехуй делать по жизни? Ну что за невозможный ребенок! Как вот Вергилию стать хорошим отцом, если все его потуги так низко ценятся? Как же им преодолеть эту преграду непонимания? Вергилий еще раз посмотрел на сына. Неро тоже смотрел на него. Во всей его позе читался немой вопрос, на который у Вергилия не было ответа. Иногда ему хотелось крикнуть в пустоту — а его ли это сын? Нет, конечно, все указывало на то, что здесь приложил свою руку именно Вергилий, но чувствовать себя единственным интеллигентным существом в семье было несколько… одиноко. Одиноко и тяжело, потому что подтянуть одного на вершину Вергилий мог, но два дебила… — Так ты будешь бриться? — достал он Ямато из ножен. Данте и Неро, два дебила, неизменно стаскивали его с пьедестала великолепия прямо к подножию. — Да, — без колебаний согласился Неро. *** Данте не сомневался в способности Вергилия нисхуя пропасть в погоне за демонами. Ранить его не могли, но заиграться по старой памяти и словить очередной приступ поиска силы — это было вполне в духе дорогого старшего брата. Однако в этот раз с ним был Неро — а это минимизировало попытки кукухи Вергилия улететь в неверном направлении. В том, что Вергилий может довести родного сына, можно было не сомневаться, потому что ну. Это же Вергилий, он может довести кого угодно. Но довести — не значит проебаться так, чтобы от них двоих было ни слуху, ни духу. Стоило ли Данте беспокоиться? Пожалуй, стоило. Хотя бы посмотреть на них издалека. Когда он увидел композицию из лежащего на земле племянника и сидящего на нем брата, стало понятно, что Данте сильно ошибался насчет Вергилия. Ну прямо пиздец как сильно, потому что рука Вергилия сжимала лицо Неро, заставляя того запрокинуть голову. К беззащитной шее родного сына он приставил Ямато. — Больной ублюдок! — закричал Данте, на ходу перекидываясь в демоническую форму и сбивая Вергилия с Неро. — Он же твой сын! Вергилий, кажется, пытался что-то ответить, но тому, что он собирался сделать, не было оправданий! В сердце разливалась едкая горечь разочарования — ну почему? Неужели они не заслужили немного покоя спустя столько лет? Зачем Вергилий опять пытается все испортить? Разве он сам не хотел начать жизнь с чистого листа? — Данте… — сквозь пелену душевной боли прорвался Неро. — Данте… Да блядь, Данте, что ты нахуй творишь?! Призрачные демонические руки без усилий извлекли несопротивляющегося Вергилия из хватки Данте. — Что ты… — он потерял дар речи. Почему Неро спасает своего убийцу? — Что здесь происходит?! — Рад, что ты наконец-то начал думать головой и задавать вопросы, — ответил Вергилий, как только Неро поставил его на землю. — И я хочу услышать ответы! — возмутился Данте и, так уж и быть, принял человеческую форму. Вслед за ним человеком стал Неро. Но что-то с ним было не так. Данте присмотрелся. — Какого хуя? — еще раз спросил он. Левая половина лица Неро выглядела как обычно. Данте не сразу понял, что его смутила вторая половина и дело было даже не в том, что он впервые видел небритого Неро. Как он умудрился отрастить щетину только на половине лица. Или… — Так, погодите, — кажется до него начало доходить. — Вы что, два идиота, решили побриться посреди боя? — Ну-у-у… технически, бой завершен, — протянул Неро, не глядя на Данте. — То есть, с тем, что вы — два идиота, вы согласны? — Не нарывайся, Данте, — вступился Вергилий. — Я пытаюсь привить сыну хоть немного манер и культуры. — Твою мать, Вергилий! — Данте просто не верил своим ушам. — Ты! Брил! Неро! На поле боя! При помощи Ямато! Среди кучи чертовых трупов! Ладно. Так, ладно. Никто никого не убивает. Вергилий не делает ничего плохого. Более плохого, чем обычно. Ладно, Данте нечего удивляться, это же Вергилий. Но… Неро! Как он умудрился на это согласиться? Особенно после того, как родной отец оторвал ему руку и превратил ее в Ямато. Что? Так соскучился, что хотел приложить ее к себе ну хоть как-нибудь? Нет, это Вергилий, он во всем виноват, не может быть по-другому, потому что Неро в их семейке самый адекватный. — Отец, у Данте тоже щетина, — раздался голос самого адекватного в их семейке. Разочарование. Так звучит разочарование. — Сначала мы покончим с тобой. — Надо говорить: закончим, — поправил Неро, и Данте показалось, что на губах Вергилия расцвела еле заметная улыбка. — Так что, дядюшка, ты следующий? Да, определенно, это отец и сын. Данте выдохнул. Потер уголки глаз. И сел на один из трупов. — Продолжайте. Я подожду своей очереди. *** Вергилию было немного жаль испорченного жакета. Три дня демоны не могли достать его, чтобы в конце пришел Данте и разорвал своими когтями ни в чем не повинную ткань. Был соблазн немного порезать его во время бритья, но он не мог злоупотреблять доверием сына, который смотрел на них с восторгом и любовью. Ведь можно сказать, это было их первое семейное дело, которое не относилось к чьему-то убийству. — Хочешь пустить мне кровь? — будто угадал его мысли Данте. — Если будешь дергаться, я так и сделаю, — Вергилию тоже было чем ответить. — Начнете драться, я выебу вас обоих, — на всякий предупредил Неро. — Ты хотел сказать “вьебу”? Ай! — Я тебя предупреждал, — Вергилий подождал, пока порез Данте не затянется. Отбрасывая прошлое и предрассудки, он признавал, что на самом деле не хотел смерти родного брата. Ему и гонка за силой нужна была только за тем, чтобы защитить самое дорогое. А что может быть дороже семьи? Вергилий знал, что однажды его гордость рухнет. Он перестанет держаться за призрачные идеалы и глупо приосаниваться перед пеплом. Однажды он наконец признает, что в этой семье не два, а три идиота.