Принцип благосклонности

«Мы любим создавать себе проблемы там, где их нет. Особенно когда любим тех, кто нас возможно нет».

Как же прекрасно наслаждаться видом города. Почти вечерним видом. Улицы становятся таинственными и романтическими. Понемногу загораются ночные фонари, разноцветные гирлянды и красочные плакаты, витрины магазинов сияют яркими красками маня к себе покупателей, загораются подсветки. Движение не замедляется ни на секунду: кто-то рано закончив смену идёт домой, автомобили рыча двигателем как можно быстрее проезжают по основным трассам, в одиночку или компанией наслаждаются заветными днями. Стоять на одном месте одному не по себе. Холодный ветер укутывает в свои объятия, заставляя покрываться тело мурашками. Рассматривая красоты природы можно и потеряться во времени – не понять, что уже не день, потому что солнце скоро начнёт прятаться и небесные лучи пропадут и перестанут греть, но ещё не вечер и тем более не ночь, когда сумерки сменяются тьмой. Оно дарит покой, дарит отдых уставшим за день людям. Приходит время для подведения итогов дня и для отдыха, мыслей. Было бы чудно, если бы хоть одно из этих вариаций подходило для Хана. Но стоя ровно на двадцать семь метров свыше от земли не могло давать надежду на что-либо более комфортное. В любом случае крыша девяти этажного дома – одно из самых спокойных мест, в котором без лишнего шума можно зарыться в самые недра черепной коробки и утопать в своих мыслях, тонув всё глубже и глубже пока не выдержишь и в конечном итоге не утопишься. Для Джисона это было уже чем-то обыкновенным. Адреналин, желание, страх, спокойствие. Всё это мешается в один неясный ком и в какой-то мере действительно даёт облегчение. Он часто приходил сюда в тяжёлые моменты жизни, так сказать "прохлаждаться" и находить в этом умиротворение, и как ни странно, с перерывом в полутора года, Джи стоит на этом же самом месте, рассматривая красоты мира и старается расслабиться. Бессонная ночь и море слёз с истерическим неврозом. Пятичасовая истерика до такой степени, что тот и эмоции проявить не может. А после шести часовой сон под семь утра и просиживание всех нервов привели к тому, что бедный мальчик стоит на крыше из-за неразделённой любви. Ли Минхо, каким же ты подонком оказался...

×××

Хан мог бы в любое время позвонить Хо и обсудить их отношения, но понимает сразу – это бесполезно. Какой смысл в этом? Очередной залёт в чёрный список ну и проблема решена. Но сейчас, он уже думает разблокировать его. Мало ли, тот одумается и как минимум извинится. Джисон заходит в контакты и нажимает на три точки. Печатными жирными буквами выведено Разблокировать. Палец тянется к заветной кнопке, как телефон начинает вибрировать из-за входящего звонка. Звонка от Феликса. Сразу принимает. — Слушаю. — вымученным тоном выдаёт Хан. — Хан? Ты сейчас где? — нервно отвечает Ликс, в то время как на заднем фоне слышны тяжёлые шаги и вздохи. — Эээ... Ну... Не скажу. — Я надеюсь ты с собой ничего не творишь там? — с некой опаской спрашивал тот, волнуясь из-за вчерашнего эпизода. — Нет, — Хан ходит по самому краю крыши буквально в двух шагах до обрыва, но его это никак не смущает. — Ты чего-то хотел? — Не хочу решать всё за тебя, но прошу, разблокируй моего брата. — Я подумаю. — Ч... Хан сбрасывает звонок не обращая внимания на то, что его друг так и не успел больше ничего сказать. Возвращаясь к былому контакту разблокирует его, от чего телефон просто взрывается от сообщений. Ли Минхо: Хан? Нам нужно поговорить. Ты где? Почему молчишь? Джисон. Не шути. Давай встретимся через пятнадцать минут у твоего дома. Пожалуйста. Умоляю тебя... Сонни... Ладно, спокойной ночи. Надеюсь ты прочитаешь. Боже, прости меня за вчерашнее. Я, я не думал, что так обернётся. Это так странно, но прошу, послушай меня. Давай мы обсудим. Я понимаю, что ты не захочешь со мной говорить после такого. И я беру всю вину и ответственность на себя. Прости меня. Сонни... Блять, скажи мне где ты, я сам приеду к тебе. 6 пропущенных вызовов Хан Джисон, прекращай. Я нахуй тебя по геолокации выслежу. Сука, ты меня в чс кинул? Ханиии, ответь. Извини меня, пожалуйста... Я просто... × Данное сообщение удалено — Хмм. — Хан на миг задумывается. — Хо, не думал, что ты до такого докатишься. Ещё и удалил сообщение... — Джисон поднимает взгляд на вечереющий город. Солнце начинает опускаться. Парень сминает края футболки и погружается в свои мысли.

Хан Джисон:

Отвали, ублюдок. Ты сам отверг меня и буквально нахуй сослал. А теперь чё? Ли Минхо, это не работает так.

Отправляя сообщение полное равнодушия и в какой-то мере злости, Хан убирает телефон в карман. Делает шаг вперед и садится на холодную поверхность.

×××

— Блять, Ликс. У меня слов нет. Ты просто посмотри, что он пишет! — Минхо с явным раздражением показывает брату пришедшее сообщение от Джисона, после чего начинает наматывать круги по комнате, сжимая свои волосы от злости. Феликс был в явном недоумении. Он даже не думал, что хёна можно довести до такой степени. Сколько он помнил свою молодость, пожалуй за всю их жизнь старший ловил похожие истеричные приступы лишь пару раз. Да и то это было лет так семь назад может? — Минхо, не знаю как это комментировать. Ты уж прости, но тут виновен только ты. — Феликс достаёт сотовый и проверяет сноску уведомлений. Пусто. — Сколько я ему больше не пытался звонить, он не отвечает. — И что теперь делать..? Минхо в смятении. Он не знает куда себя деть, а главное, – не знает куда деть мысли о чёртовом Хан Джисоне. Раз за разом вспоминается его искренняя улыбка и задорный смех, его шелковистые пряди тёмных волос, которые так любил перебирать меж пальцев хён. Особенно он любил его глубокий и нежный взгляд. Но как же хотелось чужих прикосновений. Вспоминались чудесные руки с тонкими пальцами, которые постоянно тянулись заключить в объятия. Удивительно, но даже после того дня в одной кровати, слова «...ничего не значит» уже теряли свой смысл, ведь на самом деле Хо всё помнил и ему это понравилось, а тело ныло и просило больше прикосновений именно от этого человека. Этот мальчик был словно родственной душой. И хоть прошло и около трёх месяцев, они смогли достаточно сильно сблизиться.

×××

Очередные полчаса пролетают незаметно. Хан даже и не помнит ситуаций, чтобы он мог так подолгу стоять на краю крыши девятиэтажного дома и ему там будет прекрасно. Отвержение от общества и издёвки для него почему-то были далеки от невзаимной любви. Особенный отпечаток в памяти оставляло то самое «Сонни», которое так впилось в сердце. Никто не смел его так называть, лишь его первая любовь, которая запомнилась Джисону навечно. Но прошлое нужно отпускать, тем более этот человек умер. А иметь любовную связь по уже разорванной нити с утопленником точно не лучший вариант. Этот Сонни вспоминает только лучшее о нём, но также он его давным-давно отпустил. И его сердце теперь не конфузит от боли за родного человека, оно стало свободным. Но Ли Минхо... Именно он смог поглотить неистовую пустоту беззащитного мальчика. Именно он заставил трепетать вновь одинокое сердце. Именно он заполнил его до краёв любовью. И именно он разломил благосклонный сосуд, будучи наполненный принципами любви. Но разрушил он не только невинную душу – он разрушил себя. Джисон не знает, что делать. У него лишь два пути: отпустить и простить, повторяя события заново, либо от бессилия отдаться полёту и покончить с этим всем. А Хан не слабый, второй поступок был бы ничтожным и только усугубил ситуацию, но смысл в этом разбираться, если этого стóит лишь один шаг вперед в пропасть. Парень обхватывает руками дрожащее тело покрытое мурашками от холодного воздуха. Хочется быстрее уйти домой и согреться, но нужно ли? Дом уже не согреет остывшее сердце и не вернёт душевное тепло. Окунувшись полностью в свои мысли, разглядывая едва видные звёздочки и красивые узоры из красных и розовых полос в небе, Хан не заметил громкое шарканье подошвой позади себя. Очнулся он только тогда, когда ощутил чужое тело обхватывающее его сзади и со значимой болью отшвыривающее в сторону. — Ты, блять!.. — глухое, но такое злостное выдаётся из чужих уст. Парень схвативший Хана выдавил последние слова и бессильно упал на него. Даже сквозь одежду можно было чувствовать чужое бешеное сердцебиение и тяжёлое дыхание. — Джисон, почему?.. — М-Минхо? — Хан приоткрывает глаза и видит, как на его груди лежит знакомый человек. Он ждёт ответа и пытается что-то сказать, но из-за всхлипываний получается полная неразбериха. Джисон приподнялся "снимая" с себя юношу и слегка придерживая его за плечи. Но едва он убирает руки, как тот крепко-накрепко схватывает Хана. — Минхо... Что ты делаешь? — Серьёзно?! Ты ещё спрашиваешь, что я делаю? — Хо вытирает свободной рукой поступающие новой волной слёзы, следом заводя её за спину младшего сцепляя кисти. — Ты, что ты хотел делать?! — Хён, я... я и не собирался ничего такого делать... — Молчи, прошу. — Ли сцепляет руки еще крепче и с достаточной силой бьёт полученным замком из пальцев младшего по спине. Ему уже было всё равно, главное, – что с Джисоном всё в порядке. — Так я... — не успев договорить, Хана перебили. — Заткнись.

×××

— Хан Джисон, гляжу ты вышел на новый уровень. — парень на вид девятнадцати лет стоит на балконе соседнего элитного здания, с некой ухмылкой наблюдая за парнями. — Чего хоть ты так прицепился к нему? — Рот закрой, дермища кусок. Принеси мне соджу лучше. — Как скажешь. Поглядывая на часы, парень отвлекается и выходит с балкона, садясь за ближайший столик, чтобы можно было посматривать на парочку парней.

×××

Джисон и Минхо просидев недолгие пять минут в слезах приходят в норму. Хён даже не стал разбираться с тем, что вообще забыл младший на крыше высотки. Ответ и так был ясен, но никто не знал окончательно, что может быть у него на уме. Парни слазят с люка и выходят в длинный коридор, стены которого покрашены в тусклый зеленоватый оттенок, а поверх красуются не аккуратные граффити. Пройдя с десяток квартир они заворачивают за угол и направляются к лифту. — Минхо-я, почему ты пришёл ко мне? Как ты меня вообще нашёл тут? — Джисон заходит в лифт и ждёт старшего, после чего указательным пальцем нажимает на клавишах единицу. — Что вообще за вопросы?! — Ты вчера отказал мне. В худшем варианте. Минхо молчит, а лифт спускается всё ниже. — Забудь, пожалуйста, — едва окидывая хмурым взглядом Хана, Ли подходит к двери и хватает младшего за руку. — Следуй за мной. Шаг Минхо не мал, тянув за собой Джисона ему приходилось иногда останавливаться, чтобы тот хоть немного смог поравняться с ним. Парни выходят из дома и ступают на первые ступени, как младший вырывается из хватки и останавливается. — Пошли, — решительно говорит Минхо, перехватывая запястье Джисона. Тот пятится назад в неком непонимании, противится, распахнув глаза в страхе. — Хани, ты чего? — Скажи по-хорошему, зачем ты пришёл сюда? Ли поднимает левый уголок губ и хмыкает, доставая связку ключей из кармана худи. — Джисон, успокойся. Я не хочу ничего такого с тобой сделать. — Минхо разворачивается и спускается по лестнице. Оказываясь на тротуаре, поворачивает голову вбок и через плечо протягивает. — Я хочу тебе кое-что показать. Пойдём, Сонни, пожалуйста. Джисон может и не против, да боится. Он не знает, куда подевалась вся хладнокровность и в какой-то мере осуждение Ли. Хан вздрагивает, когда достаточно сильный поток ветра укутывает стройное юношеское тело холодом, поэтому он догоняет хёна и прибивается ближе. Да и вообще, ему бы сейчас засунуть свои обиды куда подальше, потому что так он создаст себе ещё больше проблем. — Ты так дрожишь... — Хо отходит на пару десятков сантиметров и стягивает с себя худи, оставаясь в лёгкой оверсайз футболке с рукавом по локоть. Протягивает тёплую одежду Джисону. — С-спасибо... — Хан надевает поданную вещь, как сразу согревается, а воздух во круге заполняется уже знакомым запахом мяты с корицей. Какое прекрасное сочетание. Хён лучезарно улыбаясь, закидывает руку на плечи младшего. Они проходят десяток метров как останавливаются у одного из аккуратно припаркованных байков. |flashback| Джисон, недавно созвонившийся с Ликсом, уже подходит к дому семьи Ли. Казалось бы, вроде совсем ничего не прошло с их последней встречи на данном месте, но оно выглядело так, будто тут уже не один раз что-то меняли. И самым первым в глаза бросался чёрный байк, которого Хан никогда не видел. Интересно, чей он? | the end of flashback | — Это твой? — выдыхает джисон, осматривая ведомую махину перед собой. — Отца, но он постоянно уезжает на длительное время, а байк мне остаётся. — кратко поясняет Минхо, хватаясь одной рукой за рукоятку. Похлопывает другой рукой по кожаной сидушке, и Джисон подходит ближе. — Мы поедем куда-то? — Да. Я же говорил, хочу показать кое-что. Хо снимает мотоцикл с подножки и перекидывает одну ногу, удобнее садясь на сидушку и держась правой рукой за руль. — А это... У тебя права есть? — Джисон мнётся на месте. — А это имеет значение? — Минхо заводит байк парой простых движений и смотрит на младшего. — Садись. Хан старается как можно аккуратней и осторожней разместиться за Ли. Он до этого никогда не ездил ни на чём похожем, поэтому по телу пробивает мандраж. Обычно, в фильмах и тому подобном, когда на байке едут два человека, то тот кто сзади обязательно должен обнять первого. От такого воспоминания щёки Джисона заливаются краской. — Держись крепко, — предупреждает Минхо и ждёт, пока Хан обхватит руками его талию. Джисон медленно протягивает руки вперёд, скользя холодными, но слегка сырыми ладонями от пота по бокам Хо, чувствует, как по собственной спине бегут мурашки. Но ставит себе ограничение, не смеет пробираться дальше, поэтому лишь мягко хватается за бока футболки. Приходится придвинуться ближе, едва ли не упереться носом в чужую спину. Джисону однозначно хотелось бы это сделать, он и стал бы скрывать этого. Минхо выруливает на дорогу и, как только начинает чувствовать себя более уверенно, газует. Он старается вести байк осторожно, потому что ездок из него совсем неопытный. Отец учил ездить несколько лет назад. И хоть обучение принесло свои плоды, это было слишком давно. С последнего раза прошло уже около двух с половиной лет, если не больше. Поэтому сидеть сейчас за рулём, без прав, да ещё и с пассажиром за спиной ему откровенно страшно. Солнце почти зашло за горизонт, а небо над их головами уже вовсю горит красноватым закатом на тёмном полотнище звёзд. Рядом слоняются люди, но Джисон не обращает на них внимания. Асфальтированные дорожки и здания многоэтажек или частных домов теперь заменяют раскидистые чистые поля, вдалеке которых виднеются леса. Джисон крутит головой и никак не может насмотреться на эту красоту. Он так давно не был за городом и даже не представлял, как всё это время скучал по природе. Все эти бескрайние зелёные просторы, сливающиеся на горизонте с небом, выглядят просто потрясающе. Чем дальше они отъезжают от города, тем легче становится дышать. Здесь воздух чистый, приятный. Джисон не помнит, когда видел и чувствовал что-то подобное в последний раз... Минхо внимательно следит за дорогой и регулирует скорость, чтоб не потерять управление. Джисон за его спиной расслабляется, когда они выезжают на длинную трассу. Он уже не так боязно цепляется за талию Минхо, держится более уверенно и крепко. — Ну как тебе? — громко выдаёт Минхо, чтобы Хан услышал его через рёв мотора. — Это так странно... Но мне очень нравится! — Джисон замечает, что закат за время их поездки успел перегореть и теперь на землю опускаются сумерки. А они так и едут, без остановки. В тревожном сознании Джисона возникает мысль, что Минхо везёт его куда-то в чащу леса, чтобы там убить и закопать тело. Никто ведь не знает, что они поехали вместе за город... От ветра волосы разлетаются в разные стороны и слезятся глаза, но Хан продолжает крепко стискивать бока хёна и глазеть по сторонам наслаждаясь видом. Рычащий звук мотоцикла заглушает все посторонние звуки. В скором времени старший сворачивает с трассы и едет по узкой тропинке сквозь высокую траву мимо рощи. Когда толщи кустов и деревьев редеют, а трава становится ниже, Джисон замечает блеск воды вдалеке. Минхо подъезжает ближе и останавливается на холме, внизу которого пляж и просторный вид на море. — Приехали. — он глушит двигатель и ждёт пока Джисон придёт в чувство и слезет с байка. Тот отлепляет кисти рук от чужих боков и слазит с сиденья наземь. Ли делает то же самое, оставляя махину на подножке у ближайшего дерева. — Вау... За всё своё здешнее проживание я ни разу не был тут... — выдыхает Джисон, спускаясь с холма ближе к песку. Он смотрит на воду, рассекающую выступающие местами крупные камни. Она тёмная в сгустившихся сумерках, а переливающиеся волны волшебно поблёскивали в свете подступающей на небе луны. — Так тихо. — Да. Именно это мне и нравится. — Ли подходит ближе к Хану убежавшему к воде. Тянет носом прохладный морской воздух и прикрывает глаза. Наслаждается. Джисон неожиданно хватает хёна за руку, что тот невольно спотыкается о собственные ноги, и падает прямиком на него. Оба парня вмиг краснеют и смущаются от этой нелепой ситуации, но тут Хан начинает искренне смеяться. Как же приятно было снова услышать этот родной и приятный смех. Хо с улыбкой во все зубы потянулся к парню и закутал его возможно в самые нежные объятия, которые у них только были. — Минхо-я, что с тобой случилось? — Джисон сам не ожидал, что произнесёт этот вопрос в слух. — Ничего такого. — В смысле ничего такого? — Джисон вырвался из объятий и положил обе руки на плечи своего друга. Вся радость пропала, – теперь он смотрит серьёзно. — Скажи мне уже наконец, что это были за выходки? Ты меня споил и блять трахнул через одежду, а после этого я получаю: «Всё, что было между нами – ничего не значит». На то, что я на тебя болт забил после этой ситуации, в принципе, как и ты. А ты развёл ахуеть какой конфликт. Приревновал меня к моей подруге, а сам завёл мутки с Джинни. Потом стал я не знаю, тем самым ангелочком, аж расцвёл после мира. Чёрт, да я любил тебя! Но тут на моё признание ты кинул меня, в добавок оказавшись ещё и ебаным гомофобом или кем. Так почему ты опять таскаешься за мной? — в глазах застыли слёзы. — Я... — на миг лицо Минхо искоренилось от боли, будто сами вилы поочерёдно протыкали сердце. Будто он сам оказался на его месте и понял, какого это – иметь эмоциональные качели с таким отказом. Было, было, но его сочувствие за долю секунды сменилось в спокойствие, а затем в некую тоску. — Сонни, я боялся... — Чего именно..? — одинокая слеза скатилась по левой щеке. Джисон поднял дрожащие ресницы и посмотрел на хёна. — Этого... Минхо внезапно схватил Джисонову заплаканную щёку и заднюю часть головы, притянул ближе. Сам он едва наклонился и прильнул к чужим губам. Лёгкий разряд прошёлся по всему телу, отчего Ли почувствовал, как по телу Хана пробежала мелкая дрожь. Джисон стоял неподвижно. Руки опущены, а глаза распахнуты от удивления. Лишь через пару секунд, очнувшись, он подался вперёд и обхватил хёна. Не ожидав взаимности после всего, что случилось, Хо невольно простонал тому в губы. Хан на это лишь хмыкнул. Их руки блуждали, носы тёрлись о щёки, а сами они горели ни то от жара, ни то от холода, глаза прикрыты. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый поцелуй. Они словно звери поглощали каждый выдох, перекрывая друг другу кислород. Хан задыхался в сладкой истоме. На секунду они отстранились, хватая чистый морской воздух. Дыхание Минхо – горячее и шумное, обжигало кожу. Прильнув вновь, чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, старший углубил поцелуй. В Джисонов рот, скользя, вторгся его язык. Неожиданно. Словно обживаясь и изучая, он прошелся по его зубам, и пустился в огненный танец, оплетая чужой язык. Это было нечто. Это было слишком сказочно, словно не наяву. Минхо отстранился первым. Он вытер опять скатывающуюся слезу Хана, слезой счастья ли она была в этот раз? Умиротворённо протянул: — Сонни, я полюбил тебя с первого взгляда. Твой облик приходил ко мне по ночам. Знал бы ты, что я испытал в тот момент, когда увидел тебя вживую. — Хо в очередной раз коснулся его щёк. — Я боялся, что потеряю тебя. А в тот раз, я боялся, что ты меня сам отвергнешь, но по итогу всё получилось наоборот... — Ничего. Наши судьбы не зря переплелись. Главное, – что ты со мной. Очередной короткий, но такой чувствительный поцелуй. — Луна сегодня красивая, правда? Она – это отражение твоего сердца, а лунный свет – мерцание твоей любви. — эти красивые слова Минхо всегда хотел сберечь для кого-то особенного. И вот, этот особенный человек – Хан Джисон, мальчик сплетённый судьбой стоит прямо перед ним. Два силуэта стоят одни на песочном берегу, нежатся в объятиях под звук морских волн, а луна на ночном небе заботливо окутывает пару лунным светом. Эту ночь они запомнят навсегда.

«Судьба не зря сталкивает людей... Если человек твой, он вцепится в тебя руками, а ты не захочешь его отпускать».