« shi ni jiyuu o oshie te ku dasai ! »

— Федор! – дверь резко хлопнула по стене. Послышалась женская отдышка у входа в кабинет. Тот, кого окликнули, даже ухом не повел, продолжая набирать на клавиатуре какой-то текст. — У тебя новый вызов, – будто общаясь со своим давним приятелем, блондинка с высоким пучком заглянула в один единственный лист по делу, который держала в руках, читая между строк и ища адрес нужного места. — В порт, – перефразировать уже знакомые как пять своих пальцов данные не составило труда. — Ну, ты знаешь, недалеко от нас, – вскинула она руками, после чего складывая их на груди. — Начальник срочно просил тебя выехать туда. В сопровождении будут еще несколько служащих нашего участка. Короче, разберетесь на месте, а сейчас отложи свой компьютер . . . – указав пальцем на монитор. — . . . И выдвигайся! Да поживее!    Молодая особа выбежала из кабинета, спешно закрывая дверь с таким же хлопком. Достоевский негодующим шепотом : — Вот же тараторка. . . – кратко высказал свое мнение о ситуации, закрывая множество вкладок на своем экране, вкладок, которые к работе-то почти не относились.    Вздохнув о том, как же сложно быть полицейским города бандитов, парень поднялся со скрипящего кресла, попутно выключая компьютер с монитором. Измученная вечной темнотой помещения голубая рубашка ( кажется, уже не такая голубая как раньше ), неожиданно теряет множество складок, из-за которых казалась мятой. Полиэстер — штука классная. Но сказ наш вовсе не об этой прекрасной такани. Что насчёт брюк? Да, тоже хороши : тот самый темно-сине-полицейский цвет, почти идеально выглаженны, с привычной всем ровной складкой посередине. Спустя пару минут на парне красуется такая же желетка-безрукавка. Он долго искал ее средь завалов разных книг, документов и папок, ведь по сути, надевает ее не больше, чем раз-два в месяц. Да, именно столько он бывает на расследованиях физически. Все остальное время удовольствие ему приносят борозда по просторам разных сайтов, чтение книг, которые периодически заносят некоторые сотрудники, зная, как их любит Федор, и, конечно же, создание планов по уничтожению « плохих людей », что воплощаются почти в день создания. Все благодаря целеустремлённости и верным помощникам. « Почему же ты делаешь это? » – частый вопрос от соучастников его операций. Развернутого ответа никто так и не услышал, не слышит, и не услышит. Он вроде и несет свет в мир, а вроде и погружает его в тьму своими действиями. Цель его никому так же не известна. Вот уже собралась компания тех самых сотрудников, для проведения самого детального расследования, которые себе может позволить участок. Всего их было четверо. Пятым был Федор. Все они столпились рядом со входом, предвкушая что-то грандиозное. — Я слышал, что тут замешана мафия, – перешептывались где-то в углу двое. — Мафия?! – вдруг по-девичьи вскрикнул один, поежившись. — Да заткнись ты, это мое предположение! – изменился в лице второй, раскрыв широко глаза и оглядываясь на всех, боязливо положил руки на своего товарища. — Нам же прилетит, чего ты разорался! – продолжил он хриплым шепотом, пока его друг пытался освободиться от ладоней на своих плечах. Ему явно не нравились эти ощущения от прикосновений. Достоевский отчаянно пытается разобрать дальнейшие реплики, но его усилия бесполезны. Пара еще больше уединяется, голоса их все тише с каждым словом. Уши порезала только чья-то незнакомая фамилия, которую удалось различить средь тысячи непонятных слов, слившихся в одной предложении : — Чуя. . .    Те двое все говорили о каком-то Чуе. Его экзотичная фамилия выделялось среди привычных русских. Хотя, удивляться тут нечему. Население Магадана весьма разнообразное, наверное. Может, и японцы заглянуть решили. Уж больно похожим эта фамилия показалось Федору на творения их языка.    Наконец он влился в общую толпу, подходя ближе к стойке, где собралась компания. Та самая девушка, что совсем недавно беспардонно ворвалась в покои Достоевского, теперь дружелюбно кладет листок о деле перед ним, развернув так, что текст она видит вверх тормашками. — Имя « Чуя » тебя, наверное, совсем не смущает, так? – начала она диалог, ткнув пальцем на имя, где-то в середине страницы. — Его все отделения полиции в нашем городе знают. Говорят, не первый раз он устраивает всякое. Ее слова, мягко говоря, приводили Достоевского в шок. Впервые удалось услышать об этом, видимо, известном на всю округу преступнике совсем недавно и при этом знать не знать, кто это. Но как? Как так получилось? Парень встал в незамысловатую позу, расположив руки по швам и загородив своей собеседнице весь обзор собственным телом : — Не в курсе, секретарь, – честно признался тот, глядя на указаное место в тексте. — У меня есть имя, и ты его знаешь, Федор. Перестань называть всех по должностям. Ответа конкретно на эту фразу не последовало. — Допущу поправку. « Чуя » – это фамилия. Имя же его, как вижу, Накаха́ра, – не желая молчать, добавил Федор. — Ничего личного, изучаю японский. Секретарь, поняв, что ошиблась, скромно сложила руки, отводя взгляд, — И, как ты понял, что это именно японское имя? – ее явно заинтересовало это. Достоевский перевел глаза в алых линзах с бумаг на Хигути. — Жил раньше писатель с таким именем и фамилией. Он был японцем, – снова вернулся к документу полицейский. — Не знаю, что насчёт конкретно нашего случая, но я учитываю факт того, что это, возможно, псевдоним или что-то подобное.    Внезапно диалог прервала вибрация в правом кармане. Сразу же это почувствовав, тело непроизвольно вздрогнуло от неожиданности. Федор инстинктивно потянулся рукой к штанам, чтобы достать разрывающийся от приступов дрожи телефон. — Минуту, – отходя к стене и отмахиваясь, осёк он девушку, которая вот-вот снова хотела спросить что-нибудь еще. Та с пониманием кивнула, переворачивая листок к себе, начиная повторно изучать данную информацию. — Достоевский, Вы? – ласково спросил знакомый голос его приятеля. — За чем звонишь? Я сейчас чутка занят, – тихо послышался холодный ропот. На другом проводе мягко, словно прислуга какая, ответил Гончаров. — Нам совсем недавно доложили о неком Чуе. Говорят : « натворил что-то в порту, срочно выезжаем ». — Значит, скоро свидимся, Иван. Буду ждать. Федор таинственно кладет трубку, оставляя множество поводов для разных вопросов, кажется, совсем не удивляясь такому случайному ( а может и не совсем ) совпадению. Так и не удосужившись подойди к Хигути, которая так хотела прояснить ещё пару деталей ( но, видимо, уже забыв об этом ), Достоевский наблюдает как один из его коллег, высокий, в очках, уходит на улицу. — Он за машиной. Скоро вернется, – доходчиво предположила секретарь, не отрываясь от документа. И правда. Спустя непродолжительное время почти « к дверям » подъезжает автомобиль с выключенными проблесковыми моячками .    Вот, уже сев в служебную машину, что была знатно потрёпана, и прячась от дождя, который, кажется, идет уже неделю. А дождь совсем леденящий, на улице еще холодно – февраль. Поэтому всем тем, кого просили отправиться к указанному месту, заботливо дали по утеплённой темно-сине-полицецской куртке. Она очень хорошо спасала от северного ветра, буквально впитывая имеющееся тепло от тела и распространяя его.    Устроившись, насколько это было возможно, поудобнее на заднем правом сидении, Федор кинул свой взгляд на затонированное окно, через которое увидел выбежавшую на улицу Хигути. Она, держа зонтик в одной руке, кокетливо махала и тепло улыбалась ребятам, чьи головы еще выглядывали над крышей. Они только-только успели залезть внутрь, как авто сразу тронулось с места. Тишина, в виде отсутствия человеческой речи, внушала какое-то необъяснимое чувство тревожно.    Конечно, в головах у всех плодилась надежда, что ничего серьёзного не произошло, а нужно просто поскорее устранить проблему и спокойно вернуться обратно. Такие установки все вбили себе мозги, работая в этом городе. Пускай, далеко не все в них и верили.    За все два года, что Достоевский являлся неотъемлемым работником в этом здании, постоянно просиживая в собственном кабинете, это первый его выезд именно к порту.    Вообще, порт – не самое, так скажем, популярное место для совершения ограблений, убийств и всего подобного. Обычно все крысы водятся там, где поживее, где толпа побольше. Ведь так скрыться куда легче, верно?    Но вот, провожая взглядом едва ли не родной душе участок и приветливую блондинку-секретаршу ( к которой никто не был равнодушен ), пейзаж за окном все больше сливался в единое полотно. Разглядывать можно было, разве что, капли, которые по одиночке неумолимо неслись со стекла. — Эй, Рюноске! – осторожно толкает в плечо своего товарища беловолосый парень с косой стрижкой, что сидит посередине задних сидений. — Подвинься чутка! Места и так мало! – тихо продолжил он. В ответ пробубнил что-то хриплый голос, в итоге послушно прижавшись к двери автомобиля. — Это ты не мне говори. Я сам почти у края сижу. Все претензии к тому. . . – будто хотя вставить туда какое-нибудь ругательство, мотнул кистью руки вправо Акутагава. — . . . Человеку, – нескладно закончилось чужое недовольство. — Не начинай, прошу. . . – Накадзима чуть расслабился. Ему явно не нравилось, когда кто-то из двоих, сидящих рядом с ним, касался его. Особенно в такой обстановке, на работе.    Достоевский резко скривился в лице – его пистолет на ремне неожиданно уперся в бедро под неудачным углом, когда парень решил поменять позу. Болезненно прошипев, выражая все свое негодование по поводу ситуации, тот склонил голову, потирая место ушиба. Странно, что боль была такой долгой и не приятной всего лишь из-за небольшого ствола.    Спустя несколько неловких минут напряжённого молчания ( хвала небесам, что не начался спор после фразы коллеги слева ), на переднем сидении, перед Федором, стал слышен наивный девчачий говор. — Кто-нибудь знает, для чего нас так экстренно отправили в порт? – из-за кресла выглянули два темных и тонких хвостика. Их хозяйка голубыми очами уже бегала по четырём людям, находящимся в машине, дожидаясь отклика. Водитель, чьи волосы были необычного серо-травянного оттенка, начал свою речь в качестве ответа. — Вся известная на данный момент информация находится на листке с делом. Для особо одарённых, так уж быть, сделаю одолжение и повторю, – сердито вцепился он ладонями в руль, словно осуждая спросившую. — Чуя Накаха́ра – известный всем- — Не всем, – дерзко отрубил юноша с черно-белыми волосами. Он явно был в плохом настроении, но такое его поведение можно объяснить разве что пубертатным возрастом. Вместо того, чтобы грамотно промолчать : — Меня не волнует! – вскрикнул водитель. —Чуя один из лучших в своем деле, поэтому его следует остерегаться – это главное правило для вас.  — А что у него за дело? – почти одновременно поинтересовались Изуми и Атсуши. Спустя мгновение те забавно столкнулись взглядами, сразу их разводя.    Тут же машина осторожно остановилась на узкой дороге перед въездом в порт, осторожно, словно по линейке, паркуясь на обочине. Вдали, за множеством громадных контейнеров и небольших построек, виднелась мрачные, темные, морские массивы, которые встревоженно качались под влиянием ветра. — Потом сами поймете, – Доппо, хлопая дверью, горделиво встряхивает головой, выходя из машины. Вслед за ним аккуратно вылезли остальные. Один из которых уже встревоженно держал пистолет на готове. Мгновенно всех обдало штормом, сбивающим с ног. Все те устойчивые, уверенные позы полицейских резко покачнулись под натиском ветра, словно тонкие стволы еще совсем зеленых берез. Благо, дождь утихомирился, да не лил как из ведра, заставляя мокнуть куртки насквозь.    Волнение с каждой секундой накрывало все больше, ведь звенящая тишь указывала либо на то, что все недавно живые уже мертвы, либо на то, что где-то за углом поджидает засада. — Может, это был ложный вызов? – вырывались мысли в лице еле-еле слышного голоса Куникиды. Настроя у всех сразу поубавилось. Самый отважный и смелый служащий группы, кажется, боится.    Что же будет с тремя стажёрами : черненькой, беленьким, и кажется их черно-белым сыном? Представить страшно! Стержнем небольшого отряда был тот самый Куникида – парень с необычайно длинным тонким хвостом. Он, наконец, взял себя в руки, понимая, что здесь самому ему не на кого положиться. Он показал весь свой энтузиазм в новой, словно только что выкованным щитом, твердой стойкой. По старому, заплесневелому от влаги бетону раздалось цоканье рабочей обуви – все стали медленными шагами продвигаться вглубь порта, следуя за ведущим человеком. Сразу за ним, пытаясь казаться уверенным, поплёлся Атсуши. Следом Изуми, потом Акутагава. Достоевский, как не странно, увязался хвостом, замыкая строй.    По опытности в таких вылазках лучшим являлся Доппо. После него Федор и все остальные. Но сейчас все почти одинаково были напуганы, проклиная тех, кто отправил стажёров на это задание. Видимо, для начальника они не больше, чем расходный материал. По достоинству тут ценились только истинные ветераны дела, которыми еще за историю существования участка даже не пахло. Безусловно, таких как Куникида было немало, но начальник, беднягам, работающим здесь, попался, увы, один из самых строгих и требовательных. Зато после стажировки студенты как шолковые выходили. Это, пожалуй, единственный плюс временной работы конкретно в этом месте. Неумеющим оно кажется полнейшим адом, а после него уже не страшно ничего. — Советую вам не открывать огонь раньше времени. Держите себя в руках и слушайтесь моих команд! – голос Доппо упорно разрезал потоки воздуха, которые до сих пор не стихали, так и норовя оглушить своим воем в ушах. — Есть! – где-то в фантазиях Накадзимы это должны были сказать все. Четко и хором. Но этого не случилось, поэтому юноша неуклюже огляделся, заминая ноги, после чего продолжил путь, догоняя главного.    Очевидно, вести себя так шумно было очень глупым поступком. — Прекратите орать! – сам неосознанно выкрикнул раздраженный всеобщей паникой Рюноске. Почти мгновенно ему в ответ шикнула Кёка, обернувшись и приставив указательный палец к губам. — Ты сам делаешь то же самое! – уже порядком тише, чем остальные, заявила она.    Но самым тихим в группе был только единственный парень с черными волосами. За все то время, от выхода из здания, до приезда, он молчал. Не проронил ни слова. Ему и ни к чему это. Свое мнение можно с легкостью выразить поведением. Хотя, и это не так важно, если тебя не спрашивали. К тому же окружающие могут неправильно понять. ***    Получается, что у выражения чего-либо человеческого нет смысла? ***    Из-за самых дальних разноцветных, заржавевших контейнеров на крики вышли два крошечных силуэта. Не разобрать ни лица, ни одежды. Было ясно только одно : рыжий был куда ниже мальчишки с темно-коричневыми волосами. — Это тот, кто нам нужен? – зашевелились чужие губы, звуки из которых были неслышны за стенами ветра и расстояния. — Определенно. Иди прямо сейчас и разнеси их в своем привычном стиле, – съяизвили ему. — Но у нас другое поручение, тупорылый. — Эх, как же сложно общаться с необразованными. . . Специально для тебя расшифрую – это был сарказм. — Ой, завали. Бесишь уже! – раздраженно прорычал рыжий.    Они вели диалог, словно пришли прогуляться, но наблюдая за ними нельзя сказать, что именно это и была цель их визита сюда.    И по какой-то неведомой причине дети ( как уже стало понятно, когда они с каждой секундой подходили все ближе ) никак не пугали. Скорее, заставляли беспокоиться за них же. Хотя, по их поведению не скажешь, что они были в опасности.    Это заставило скинуть камень с души, ведь, видимо, кроме этой парочки здесь никого и не было больше.    Но в голове внезапно, словно зажегшийся огонек, вспомнилась мысль. Ведь порт сегодня закрыт и помимо охраны там никого быть не должно. Тогда, кто эти ребята? Случайно заблудившиеся? Решившие прогуляться? А может, сосланные сюда специально?    Они ведь даже ухом не повели, увидев снаряжённый отряд полиции.    Полицейские продолжали ждать действий со стороны, не решаясь начинать бой. Но руки, словно не свои, инстинктивно лезли к пистолету на поясе.    Неожиданно, шатен резко остановился, в нескольких метрах от группы, словно перед ним только что поставили ограду. — Стой, – монотонно приказал он своему напарнику, хватая за плечо. Тот послушно остановился, закатывая глаза. — Мы не знаем, что они могут сделать, – предположил мальчишка, видимо, совсем не задумываясь об этом ранее.    Не понимая ни слова, четверка полицейских напряжно нацелилась стволами в сторону дуэта, который уже не так сильно внушал доверие. Сторонником происходящего все еще оставался Федор, который спокойно смотрел за происходящим, находясь позади всех. Низкий парниша на противоположной стороне в удивлении распахнул глаза, расставив пошире ноги, видимо, готовясь к драке. Руки его нервно сжались в карманах потёсанной темно-зеленой, кожаной байкерской куртке. Из под нее выглядывал подол светло-серой кофты с капюшоном. Многослойности добавляла ярко-красная футболка. Одет он был и впрям по погоде, но вот его зауженные брюки явно были не кстати. Хотя рыжий и пытался компенсировать это своим весьма дерзким, смелым на вид поведением, но они добавляли еще большей худобы и так стройному телу, делая его вид беззащитным.    Второй стоял с таким же лицом, полным изумления. Правда, выглядел он куда опрятнее внешне: черно-белая палитра его одежд добавляла. . . богатости что ли, а темные прядки были не такими растрёпанными, как у первого, они лежали шторами на забинтованой части лица справа, а на левой щеке горделиво красовалась небольшая квадратная заплатка в виде белого пластыря.    Попроси кого описать эту двойку, уверен, все бы безоговорочно ответили что-то по типу « уличный бродяга и тот самый сын маминой подруги ». На фоне дико воюющего ветра становится различим голос : — Хио-дору Досутоефусуки?. . . – ошарашено промямлил мальчик, пряча забинтованные запястья за спину. Из-за длинного черного плаща, что висел на его плечах, кроме рубашки с галстуком и тянущихся струёй штанин ничего не было видно. Взгляд стал словно убитым, обратившись к парню в алых линзах, что стоял за четырьмя спинами. — Осаму Дадзай? – отзываясь, широко раскрыл вечно уставшие веки тот, чье имя только что прозвучало.    Оба молча стояли и, не моргая, пялились друг на друга, словно старые знакомые после долгой разлуки. Только вот на уме у них, отчасти, были далеко не радость и восхищение.    Первый шаг сделал Федор, уверенно и плавно двигаясь навстречу к юноше, обходя своих коллег. Каждый из них искренне не понимал, что делает Достоевский. Он же беспрерывно продолжал держать зрительный контакт, видимо, даже не моргая.    Все, не относящиеся к данной ситуации, с изумлением наблюдали за действиями этих двоих. — Что это, черт возьми, значит?! – не сдержав возмущения забегал глазами по двум парням Накахара, совершенно не понимающий, какое отношение этот стремный фрик имеет к его напарнику и почему они так резко отреагировали друг на друга? — Помолчи, – грубо заткнул его Осаму, постепенно ускоряющий свой шаг, двигаясь вперед.    Спустя пару мгновений, буквально, почти две копии по характеру, стояли настолько близко друг к другу, что кроме глаз напротив ничего и не видели. — Что Вы тут делаете? – начался незамысловатый на вид диалог. — Ты знаешь на каком языке со мной разговаривать, – с трудом построенное предложение прозвучало как ответ. Достоевский неплохо знал японский, но лучше перестраховаться.    Не переставляя удивлять, Дадзай достал из кармана своих брюк смартфон. Быстро печатая что-то, он чуть высунул язык, показывая, насколько старается сделать все, как планирует. Вскоре он протянул Федору экран, на котором ( в переводчике с японского на русский ) было написано небольшое деловое письмо:    « Прошу извинить. Я плохо знаю русский язык. Вопрос был в том, что я не имею ни малейшего понятия, что Вы здесь делаете. Было весьма неожиданно встретить Вас в порту в роли полицейского ».    Дочитав, с согласием владельца, телефон перемещается в руки полицейского. Он, меняя языки в переводчике местами, набирает ответное письмо:    « Извинения приняты. Я, так же как и ты моим, недостаточно хорошо владею твоим языком. Нас вызвали сюда из-за потасовки, которую, по-видимому, учинил твой друг – Чуя. К тебе у меня такой же вопрос ».     « Меня послали к Вам, чтобы передать послание. Отказ не принимается », – единственный способ общения снова вернулся в руки хозяина, который напоследок показал конечные напечатанные слова. Они оставляли после себя очень много вопросов. Роясь в приложениях, Осаму пытался найти диктофон, чтобы включить нужную запись. У Куникиды, Атсуши, Кёки, Акутагавы и Чуи был полный переполох в мыслях. Первые двое размышляли, для чего такого этим сомнительным детям понадобился Достоевский. Остальных скорее смущал факт того, что Федор с этим странным мальчишкой знакомы. Странно, что они не начали выяснять отношения прямо здесь. Видимо, послание и впрямь очень важное. Но в любом случае, пока никакой опасности не представлялось, поэтому беспокоится временно не о чем, хотя на чеку оставаться решили все.    Но вот, кнопка воспроизведения нажата. Все замерли в ожидании. *** — Работает, да? – взволнованно послышался средь легких помех узнаваемый, неожиданно, русский голос. Кажется, никто не удосужился грамотно отредактировать аудиозапись. Иначе объяснить наличие этой фразы нельзя.    На фоне, отвлекаясь от дел, кто-то приказным тоном : — Ага, давай быстрее. — Насяльника злой сегодня, не обращайте внимания, – с явной улыбкой, даже слышной, добавил автор послания. Кажется, Достоевский начал примерно представлять, кто это. — Я все слышу! – видимо, и правда злой. — Так вот. Здравствуйте, дорогой Федор Михайлович! *** — Федор Михайлович, п-простите, я зачётку Вам позже занесу! – отсалютовал он на конец встречи. *** Со времен работы в университете никто не обращался к Достоевскому так. Но странным было не только это. —Это Ваш верный студент – Гоголь Коля. Ну, или же, Николя́ Го́глев. Надеюсь, учитель ещё помнит меня! *** — Как Ваше имя, студент? – строго спрашивал преподаватель философии. — Никола Гоглев, учитель. Никола, – встав по стойке смирно, заулыбался тот Достоевскому. *** Да, фамилия у него и впрям запоминается, даже если не хочешь. Он в принципе был запоминающимся человеком, как стал вспоминать Федор. — Николай, скорее, прошу, – уже мысленно на коленях молил голос на записи вдалеке. — Ой-ой-ой, сейчас, минутку одну еще дай! – на контрасте с ним затараторил звонко Гоголь, — Короче, жду Вас в « Каменном венце »! Нам нужно срочно встретиться! *** — Нам нужно очень-очень срочно встретиться! Я абсолютно не понимаю материал, а сессия уже на носу. . . Федор Михалыч, поможете? *** Конец записи.    Приглушив для себя крайне раздражающие перешёптывания за спиной, Достоевскому удалось погрузиться в отчаяние попытки вспомнить, кто же этот Николя Гоглев. Образ его вертелся в голове, но понять точно все никак не удавалось.    Он и правда помнить его голос, возраст и имя, однако схожесть конкретно с этим человеком, который только что прозвучал в послании, найти было очень трудно. Все же было что-то в его голосе знакомое, даже, родное, словно с детства.    Отступив пару шагов от Достоевского, мальчишка с темно-коричневыми волосами кладет незамысловатый аппарат обратно в карман своих брюк, слегка пошатнувшись вперед, кланяясь. — Наша задача выполнена. Явка на встречу обязательна.    С этими словами юноша окидывает всех присутствующих, все еще с полным недоумением на лице полицейских взглядом, полным загадочности. — Да! Мы ушли! – пытаясь казаться не менее важным, Чуя оскалил клыки на темноволосого парня ( которому сейчас досталось не мало внимания со стороны Осаму ), совершенно наплевав на остальных и на то, что его, по сути, никто кроме Достоевского не понимает.    Оба, развернувшись, уходят прочь, оставляя после себя шлейф загадок и тайн. Спустя какое-то время их силуэты скрываются за одним из низеньких зданий, так больше ничего и не сказав.    Зато сказал Федор: — Лучше не знать кроме нас об этом никому, – развернулся он к товарищам своим, улыбаясь, словно Мона Лиза и легко усмехаясь над ситуацией, накрыл веками алые зрачки. — Но как же так? Как можно набрать столько наглости, что работая в полиции мы должны молчать о таком? – вдруг неожиданно серьезно прервала его Изуми, пристально смотря глазами, полными разочарования. В разговор вступил Рюноске: — Я за. Не хочу получить нагоняй от начальника, – невозмутимо поведал он свое мнение, скрестив руки на груди и смотря в пол. — Кёка. . . – юноша с косой светлой челкой медленно подошел к ней, прихватывая за плечо и мягко поворачивая к себе. — Он, наверное, прав. Давай разберемся с этим позже? Кёка ответила взаимностью, кивнув, когда увидела в глазах напротив внушающую доверие улыбку: — Хорошо! – шепотом закончила она диалог. Куникида в это время стоял, уперевшись руками в бока. На очках с прямоугольной оправой отсвечивало светло-серое небо – понять, куда был направлен его взор невозможно. Но точно заметно было то, как тонкие его брови сжались у переносицы, а концы тянулись ко лбу. Вдали слышится машинный вой. Ошибки быть не может – это второй отряд, что вызывали как подмогу к первому.    Точно такая же машина осторожно подъехала к въезду. Из нее вышли трое полицейских. В одном из них Федор сразу узнал Гончарова. Второй сразу отсалютовал своему товарищу, невысоко помахав рукой. — Что-то запоздали вы. Все самое интересное пропустили, – с небольшим намеком сообщил Достоевский, не скидывая легкой улыбки с лица. — Можно поконкретнее? Уж больно много интриги в Ваших словах, — радушно любопытничает Иван, вливаясь в отряд Федора. Тот уж начал было свое разъяснение : — Мы еще не до конца обследовали территорию, но- — Никого на месте мы не нашли. Было тихо, поэтому мы решили дождаться вас! – неконтролируемо оборвал Достоевского Атсуши, протараторив предложения так, что смысл их разобрать можно с трудом. Как неожиданно с его стороны. Пожав плечами, все разъехались.