Последнее желание

«We was too close to the stars I never knew somebody like you…» The Neighbourhood «Reflections»

15 сентября 2021 г.

На небе светило солнце, которое, кажется, затмевало собой всё. Несмотря на начало осени и уже немного пожелтевшие листья погода была удивительно летней. Из кондитерской доносился запах корицы, а аромат свежеприготовленного латте из кафе неподалёку так и манил всех проходящих мимо. В этот, казалось бы, прекрасный выходной всё должно быть отлично, но не для Хенджина. На душе скребут кошки, проходя когтями прямо по сердцу и незажившим шрамам, а в голове ни одной позитивной мысли, лишь пустота, которую с трудом заглушают наушники с «Reflections» в них. Эту песню когда-то посоветовал ему Феликс. Теперь она была любимой для Хенджина, теперь в ней было столько символизма, что становилось только больнее. Будто сердце тысячи раз прострелили, а потом контрольный в голову. Раньше в глазах сразу собирались тысячи, миллионы кристальных капель лишь при первых аккордах. Всё также больно, как и раньше... Но кажется слёз больше не будет. Им уже давно не место в жизни Хенджина. Он был настолько опустошён изнутри, что уже не помнил, что такое простые человеческие эмоции. «Музыка ветра» над дверью зазвенела, так мелодично, но будто с тоской, оповещая о приходе в цветочный очередного покупателя. Хенджин раньше любил сюда заглядывать. Здесь всегда была непередаваемая атмосфера уюта и спокойствия. Будто ты попадал в другое измерение. Мир волшебных эльфов и сказочных фей, которые, кажется, сейчас заденут тебя своим крылом, пролетая неподалёку. Хенджин так давно здесь не был, но, кажется, за это время ничего не изменилось. При входе в нос всё также врезался знакомый запах свежести. Всё та же приветливая улыбка рыжеволосой девушки за прилавком, всё тот же вопрос: «Вам как всегда?» Он так давно тут ни был, но, кажется, она до сих пор его помнит, поэтому за вопросом следует краткое: «Да...» Девушка спешно собирает букет подсолнухов, таких ярких и лучезарных, словно само солнце. Хенджин оплачивает покупку, спешно покидая магазинчик. По дороге он сталкивается с Сынмином, с которым они так давно не виделись. А он не изменился. Всё та же привычка постоянно при первой возможности заходить в любимую кофейню за ароматным американо. «Давно не виделись, как жизнь?» «Держусь, ты как? Чем живёшь?», - без особого желания поддерживал диалог Хенджин. «Хорошо, закончил универ, устроился на работу и встретил свою любовь, скоро свадьба...» Сынмин продолжил свой рассказ о жизни, но Хенджин уже его не слышал, его душа находилась где-то не здесь. Он хоть и рад за старого знакомого, но ответить тем же не может. Его история не вышла такой же удачной. Он прожил столько тягостей, проделал такой длинный путь по дороге, состоящей из падений и разочарований, будто в его жизни место только чёрной полосе. В один момент казалось, что жизнь наконец наладилась. Неужели это конец страданий? Хенджин старался в это верить. Как никто другой жаждал выбраться из сущего кошмара своей жизни... но не смог. Как оказалось, счастье было не долгим. Он так хотел верить, что это навсегда, но у судьбы были другие планы на него и, кажется, с планами самого Хенджина они не соприкасались… «Кому цветы несёшь? Неужто встретил кого-то?» «Феликсу... У него сегодня день рождения», - робко ответил тот «Он что девочка? Впрочем, дело твоё, - язвительно и с презрением сказал Сынмин. - Передавай своему Феликсу поздравления, а я побежал» «Прощай», - кинул вслед Хенджин, но кажется его уже не слышали. Он продолжил брести по городу, пока не дошёл до знакомой калитки. Кладбище, которое, кажется, стало ему вторым домом, так часто он тут появлялся в последнее время. Наверно, сказал бы кто дойти с закрытыми глазами до нужного места, он бы без труда это сделал. И вот он снова здесь, стоит возле такого знакомого памятника… «Ли Феликс 15.09.2000 - 19.03.2018» Внизу красуется надпись "Нам будет тебя не хватать… Мягких облаков, дорогой". Хенджин сел на лавочку, увидев перед собой такую привычную за три последних года картину. На надгробии было лицо Феликса. Кажется, он светился также ярко, как при жизни. Раньше его улыбка была единственным средством от меланхолии Хенджина, а теперь один её вид был хуже тысячи ударов ножом, больнее удара молнией. «Ну привет, дорогой…», начал Хёнджин, положив цветы у могилы своей первой и, видимо, последней любви. Кажется, в этом же гробу покоилось счастье всей его жизни, и больше он его никогда не постигнет. «Видишь, принёс тебе подсолнухи… Ты их так любил. Помнишь, как мы убегали к полю, чтоб нарвать тебе букет из них, а потом за нами носился хозяин поля…» Хёнджин слегка улыбнулся. Неужели он ещё умеет? За последние три года он почти не улыбался. Он просто не видел в этом смысла: любовь и единственный лучик света в его жизни угас. «Прости, что первое время не навещал… Я не мог смириться, что тебя нет… Я просто не хотел в это верить. Для всего мира ты всегда был таким волшебным, а для меня ты и был всем миром. Твоя улыбка была единственным, что меня согревало. Теперь в моей жизни постоянный холод, больше нечему греть». На Хёнджина нахлынули воспоминания. Феликс был его якорем, он спас его не однажды. Жизнь Хвана никогда не была радужной, пока на небосклоне не загорелся Феликс. Родители пили, Хёнджину из-за этого постоянно доставалось. Поэтому он предпочитал улицу дому. Можно ли вообще назвать домом то, где он вынужден был находится? Постоянно пьющие пустые лица отца и матери, что беспрестанно ругались и орали друг на друга в голых стенах обшарпанной двушки. А потом (видимо от скуки) переходили на Хёнджина. Сначала пронзали его сердце словами, а потом оставляли на его и так искалеченном теле кучу синяков и гематом. Почему и так искалеченном? Хёнджин выбрал селфхарм, а не выброс своей злости во вне. Аутоагрессия постепенно съедала… Он ненавидел жизнь, и больше всего в ней себя. До того момента, пока не встретил Ликса… Джинни снова сбежал из дома, спеша на свою любимую детскую площадку у озера. Но в этот раз кто-то занял его любимую качелю. И этим кем-то был Ликс. Он был словно солнце среди кромешной тьмы ночи. Мальчик в огромной толстовке, джинсах, что затёрлись до дыр и чёрных конверсах со звёздами. - Что ты тут делаешь так поздно? - Смотрю на звёзды… Смотри! Луна вышла из-за тучи… Волшебно выглядит. Вы с ней кажетесь похожими) Его детский восторг был таким потрясающим, что в душе Хван уже простил его за занятую качелю. - А ты что тут делаешь так поздно? - Я… Да так, прогуливаюсь. Не против, если составлю тебе компанию в наблюдении за звёздами? Они и правда сегодня такие яркие… - Только за! Ты, кажется, первый кто решил провести со мной время вот так. Спасибо тебе) Так и началась зарождаться дружба, а позже и разгораться любовь между этими двумя. Уже позже Феликс узнает, что Джинни вовсе не прогуливался в ту ночь. Он снова старался сбежать от своих проблем и наконец не слышать пронзающих голову, сбивающих наповал криков-воплей матери и ругани отца. Уже позже Феликс будет рисовать звёзды, что так любил, у вечных порезов на руках Хвана. И ругать его за свежие царапины. После смерти Ликса эти звёзды превратились в шрамы, стали ожогами на бледной фарфоровой коже Хёнджина. Они отпечатались навсегда в его душе, став болючими рубцами на сердце, вечным напоминанием о утерянном счастье. «Почему ты не сказал мне раньше о болезни? Я бы сделал что угодно, стал работать бы сутки напролёт ещё раньше и ещё больше, занимал бы деньги везде, где мог, старался из последних сил, но успел бы накопить тебе на операцию… Я бы успел…» - продолжал свой монолог Хёнджин. Их дружба, а потом и любовь, была чем-то волшебным. На небосклоне жизни Хёнджина наконец появилось солнце – Феликс. Теперь он наконец был не один. Он был счастлив до дрожи в костях, он впервые за свою жизнь улыбался и сиял так ярко, что сводило скулы. Их признание друг другу вышло немного неловким. Они лежали на лужайке около любимого озера, в руках было мороженое, а вокруг лето 2016. - Хочешь расскажу секрет? – Феликс говорил это с таким трепетом. А Хван уже прокрутил в голове миллион вариантов, что мог сейчас услышать. Ликс был непредсказуем, но парень уже привык к этому. - Давай, - спешно ответил он. Уж очень хотел услышать, что на этот раз выдаст младший. - Я люблю тебя… Я лишь хочу обнимать тебя так крепко, как ещё смогу… Ты стал моей персональной луной в моём круговороте жизни… Позволь быть с тобой так много, как смогу… Это было робкое признание, которое поначалу ошарашило Джинни. Но ведь он так же сильно любил своё солнце, как и Феликс его. Поэтому не мог не ответить взаимностью. Так и случился их первый поцелуй, который был инициативой Хёнджина. Он был по-детски неловким и невинным, но таким настоящим и полным искренней любви. В тот момент хотелось верить, что это счастье навсегда. Хёнджину тоже наконец достался кусочек радости в его серой жизни. Но всё сложилось иначе… - У меня есть к тебе разговор, встретимся на нашем месте? - Хорошо, буду через полчаса. Хёнджин собрался так быстро, как мог и побежал навстречу своей любви. Родителей дома не было, так что вопросов «куда он убегает так поздно?» не возникло. Наверное, они бы не задали их, даже если бы застали его уход. Он был для них пустым местом. Куклой для битья, о которой вспоминали только когда в глазах уже всё плыло от количества выпитого алкоголя и хотелось выместить всю свою злость за «несправедливую» (которую, впрочем, выбрали они сами) жизнь на кого-то. О нём не заботились, не любили. За родителей это делал Ликс – единственная его опора и поддержка. Кажется, если бы не он, то Хёнджина бы давно нашли в ванной собственной крови с перерезанными запястьями или у подножья многоэтажки около чьей-то машины, истекающего кровью, всего переломанного. Поэтому Хёнджин так спешил сейчас на встречу к Феликсу – его единственному спасению. И весь его трепет прервала одна фраза: - У меня рак сердца, мне остался месяц… Внутри Джинни всё рухнуло в одно мгновенье… Его единственный лучик света, что всегда так ярко сиял скоро закроют тучи. Семья Феликса была небогатой, денег на лечение не хватало, так что Ликс доживал последний месяц, а может меньше… Никто не знал. Болезнь пожирала этот комочек счастья, его комочек счастья, а он не мог помочь. В тот вечер на теле Хенджина появились новые шрамы от лезвия за эту пожирающую беспомощность. А потом возле них и звёзды. Последний месяц Хёнджин усердно работал, даже смог накопить часть суммы. Он из последних сил пытался что-то делать, но это были лишь детские надежды, которые он усердно подпитывал. Ликс уговаривал его перестать и на последних двух неделях жизни ему это удалось. Он понимал, что ему не помочь, поэтому хотел, чтобы последние дни он не дожидался Джинни с работы, сидя на их любимой качеле, а проводил их вместе с ним, наслаждаясь последними мгновениями его несчастных дней, что были сочтены судьбой. «Последние дни с тобой были самыми волшебными. Я был так счастлив, что ты проводишь их со мной. Я был так счастлив видеть тебя каждый раз. Я старался ухватиться за это время, провести с тобой максимум времени… Я был так искренне счастлив, что судьба дала мне этот крохотный шанс провести время с тобой… Но она была так жестока, выдернув его вместе с сердцем из моей груди, снова обрекая на вечные страдания, но уже без тебя. Я с трудом проживал эти годы. Поначалу упивался своим горем, заливая их алкоголем. Потом решил, что не хочу закончить как родители и с трудом смог бросить». Сколько раз Хёнджин хотел покончить с собой и, как ему казалось, со страданиями не сосчитать. Его сердце вырвали из груди, потоптали тысячи людей, переехали кучу раз на грузовики, затем дали зверям разорвать его на части и вернули эти ошмётки со словами «держи, живи с ним дальше». Именно так он чувствовал себя, поэтому долгое время считал, что быть распластанным в луже крови из-за прыжка с высотки или валяющимся у собственной кровати с пеной у рта из-за сильнодействующих таблеток, смешанных с алкоголем, намного лучше, чем жить в новых страданиях. Сердце Ликса было навсегда поражено раком и любовью Хёнджина, а из сердца Хвана торчали ножи, вернее рукоятки от них: туда их вгоняла судьба, приправляя его жизнь всё большей болью. Почему же Хёнджин всё ещё был жив? Другой бы на его месте давно не выдержал и покоился под крышкой гроба… Феликс просил его жить, и только это обещание держало его на Земле… В их последнюю встречу Феликс уже с трудом понимал происходящее, но точно знал, что это его последние минуты. Он был очень бледным, сильно похудел, кажется, даже его звёзды-веснушки поблекли. Он подозвал к себе Хвана, что дежурил день и ночь у палаты. - Джинни, мне нужна тебе кое-что сказать. Я чувствую, что мне осталось недолго. Я любил и люблю тебя, дорогой… Как никого другого и никогда больше. Прости, что не сказал тебе раньше про болезнь. Я так боялся пустить в твоей душе ещё одну трещину. Я боялся тебе навредить, а первое время боялся, что ты уйдёшь. Теперь даже жалею, что ты остался. Тебе ведь больно? Я не хотел такого исхода. Прости меня, Джинни. Ты был лучшим происшествием в моей не очень удачной и долгой жизни. Спасибо, что остался со мной. Спасибо, что старался ради меня. Спасибо, что стал моей единственной любовью. Знай, если тебе станет меня не хватать, приходи на наше место звёздной ночью. Самой яркой звездой буду я, потому что буду светить для тебя. Я навсегда люблю тебя, Джинни… - И я тебя, солнышко… Последний робкий чмок в вишнёвые губы… А потом протяжный писк аппаратов и забвение… Лишь обрывки воспоминаний. Слёзы, боль, куча врачей, носящихся вокруг. Контрольный удар в голову – «пульса нет»… Обморок, темнота, но такая же все обволакивающая боль. На похоронах Хёнджина не было, да и долгое время он не появлялся у могилы любимого. Просто не верил, что в его жизни снова нет счастья. Не верил, что Ликс мёртв. Не верил и всегда ждал его вечером на их любимой качеле… Но никто не пришёл. Не первый день, не через неделю, не через месяц. Сначала он хотел стать волной, разбившись о скалы. Но через время принял для себя решение жить ради Ликса, он ведь ему обещал… Он прошёл терапию, ему стало немного легче… Но всё также тяжело жить без Феликса. На его небосклоне никогда больше не было солнца. Он никогда больше не полюбит кого-то также сильно, как мальчика с россыпью веснушек на лице в конверсах со звёздами. «На днях наконец перебрал вещи, что взял у тебя дома на память. Твоя мама дозволила. Я нашёл там письмо, которое мне дал врач через пару дней после твоей смерти. Кажется, он говорил, что ты написал его незадолго до своей смерти и попросил прочитать его, когда я буду готов. Раскрою тебе секрет: я прочту его сейчас впервые, сидя здесь, рядом с тобой». Хёнджин осторожно вскрыл конверт и начал читать: «Мой прекрасный Хёнджин, спасибо что провёл последние три года со мной. Я был счастлив любить тебя. С тобой тьма в моей жизни обратилась звёздным небом. Спасибо тебе за всё, мой дорогой. В день, когда мы первый раз увиделись, я увидел падающую звезду и загадал полюбить кого-то и стать любимым, зная, что врятли долго проживу. Спасибо, что стал моим последним желанием. Надеюсь, я смог ненадолго раскрасить твою жизнь. Я пытался стать твоим одеялом, чтоб подарить тебе всё тепло, что мог. Прости, что не сказал сразу про болезнь. Прости, что так долго лгал тебе. Прости меня за всё… Я надеюсь, что, когда ты читаешь это письмо, ты не один. Ты нашёл свою любовь и уже не так скучаешь по мне. Помни, я всегда свечу ярче всех звёзд на небе только ради того, чтоб осветить тебе путь во мраке. Пожалуйста, живи ради меня и проведи жизнь счастливо. Прости меня за всё… Навсегда твоя звезда на небе, Ли Феликс» Хёнджин плакал. Горошина за горошиной катились из его глаз, поливая кладбищенскую землю. «Я никогда ни в чём не винил тебя… Я просто хотел, чтоб ты жил. Я хотел верить, что обрёл счастье навсегда рядом с тобой. Но судьба распорядилось иначе… Ты навсегда останешься моей первой и единственной любовью. Кажется, я не способен полюбить кого-то также сильно как тебя. Спасибо, что стал моей опорой на те три года. Я пронесу тебя через года вместе с собой. Я живу лишь потому, что ты попросил. Я всегда любил тебя и продолжаю это делать». Так ближайшие несколько часов прошли в монологе Хвана. Вернее, он знал, что это был не монолог, ведь прямо сейчас на небе зажглась звезда. Такая яркая и такая одинокая. Хёнджин верил: это Ликс вышел поговорить с ним. «Прости, дорогой, но мне нужно бежать. Уже ночь, а мне завтра на работу. Представляешь, я открыл кофейню, как мы и мечтали. Отныне обещаю приходить чаще, а ты обещай и дальше так ярко светить с неба. Прощай, моё солнышко…» С этими словами и слезами на глазах Хёнджин покинул кладбище, надев наушники, где уже играла «Guilded Lily». Феликс был летом в его жизни. Самой прекрасной порой, что так быстро ушла. Они были детьми, что любили бегать в кофейню, дарили друг другу букеты на праздники, уплетали мороженое на любимой качеле и чисто, искренне любили. Им пришлось рано вскинуть тяготы взрослой жизни на свои ослабленные болезнью, болью и несправедливостью бытия плечи. Феликс был солнцем, что так неожиданно появилось на горизонте жизни Хвана, ярко освещая его жизнь, и так неожиданно закатилось, оставив после себя звёзды, что с трудом спасали. Феликсу было лишь 18… И теперь Хёнджин живёт за двоих. Ведь он обещал ему жить веснушчатому парню в конверсах со звёздами, что сам теперь стал одной из них…