девочка уэнсдей с последней парты

— Да ты можешь уже не дёргаться? Кира раздражённо смотрит на активную Виолетту, которая ерзает и ерзает, вся изведенная от волнения. Результаты ЕГЭ должны прийти с минуты на минуту, а Вилка так дёргается уже пятый день. Пальцы кусает до крови, как и губы, ногой постоянно стучит так, что хочется врезать. А Кира, вообще-то, уже месяц как против насилия. — Не могу. Если я не сдам — меня выгонят из дома, я закончу жизнь пьяной на улице. Медведева закатывает глаза и, все-таки, пинает Вилку в ногу. Не сильно, но достаточно, чтобы та ойкнула и обиженно на неё посмотрела, но села. Успокоилась, шумно вздыхая, а потом опять начала дёргаться: — Я хочу уже забыть о школе, Кирюх, это пиздец. Я люблю бдсм, но не настолько. Светловолосая вздыхает. Шепчет едва слышно, со всей тяжестью бренного мира: — Я хочу в дурку. А потом Виолетта кричит. Визжит, тыкая пальцем в экран компьютера. Где-то плачет… Кира. Потому что оглохла. — Результаты! Крис сказала, что у неё пятьдесят шесть по русскому! И жмурится. Медведева фыркает и тыкает на «узнать результат», где уже введены данные Малышенко. Свои потом посмотрит. — Ебать. Кира удивлена. Чего? У Вилки, с её матами, орами, «егошними» и «еешними» девяносто два? А Вилка, испуганная и бледная, глаза открывает. Приближается лицом к экрану, почти носом утыкаясь в него, а потом молчит. Стоит пару секунд, согнутая в три погибели, а потом, развернувшись к Медведевой, которая вспоминала «Отче наш» и жалела об отсутствии завещания, запрыгнула на неё, заставляя упасть на кровать. Повезло, что они дома у Киры, а не в школьной библиотеке, где хотели быть. Тогда Лаура Альбертовна выгнала бы их с позором, не иначе. Почувствовав спиной мягкую кровать, светловолосая подняла брови. На ней сидела Вилка, красная от радости и с широкой улыбкой. Она громко произнесла, чуть подпрыгивая на Медведевой, заставляя старенькую кровать скрипеть и качаться: — Я умничка. Кир, я… Правда? А в глазах слезы заблестели. Единственная мысль, которая была в эту секунду в голове светловолосой: «я хочу слойку». Слойка, купленная четыре часа назад, одиноко лежала на компьютерном столе. И остыла уже… — Да. Хрипло, но факт. Малышенко не зря оставалась после уроков и ходила на допы по русскому. Определённо не зря, хотя общаться нормально её никто так и не научил. Ей бы с людьми умными пообщаться… «Сама себя обосрала», — постебалась над собой Кира, разглядывая одноклассницу, которая сидела на её бёдрах и улыбалась, со слезами на глазах и с такой дикой радостью в их зелени, что внутри тепло было. А потом взгляд скользнул на губы, которые часто были прикусаны. Медведева прикрыла глаза, потому что это бред. Бред то, что внизу живота стало тепло до ужаса от одного короткого осмотра вида Виолетты. — Кирюш, все ок? Малышенко обеспокоенно посмотрела на Киру, наклонившись к её лицу. Светловолосая открыла глаза и сразу же утонула в летней траве, в лугах и полях. В чокнутой Вилке. — Да. И снова хрипло. А потом Медведева не сдержалась. Положила горячие ладони на спину Виолетты, надавила, заставляя поцеловать. Широко распахнутые глаза, удивление, удовлетворение… Это было приятно. Потому что Малышенко не оттолкнула, не закричала, не обозвала. Она ответила на поцелуй, взмахнув пушистыми ресницами, прильнула к чужой груди, словно котенок, целуя трепетно. Сердце замерло. «Неужели это так хорошо?», — Кира не верила. Не верила и, чтобы поверить, целовала дальше. Вылизывала раздвоенным языком приоткрытый рот, сглатывала тихие вздохи и гладила-гладила-гладила по мокрой спине. Все-таки на улице плюс двадцать шесть. Переворот. Не зря Медведева на физру ходила исправно. Вилка под ней, тяжело дышащая и чуть смущенная, улыбалась довольно. Глаза блестят, губы тоже. Красиво. Так, что картину бы написать или рэп, а не… Виолетта времени не теряет, ведь скоро дядя Киры прийти должен. Пальцами под белую футболку скользит, вверх поднимается, заставляя чуть прогнуться в спине. Бормочет, довольная и явно удивлённая чужой чувствительности: — Кирпич мне в рот, вот это поворот. Совершенно не сексуальная фраза теряется из-за сексуальной Малышенко. Та поднимает футболку и стягивает. Смотрит на подкаченное тело, облизывается, останавливая взгляд на прессе. Спрашивает игриво: — На физре попу качала? И ладошку на ягодицы опускает, мнет, заставляя Медведеву от удивления хлопать глазами. А когда блондинка отмирает, то Виолетта оказывается без футболки и топа, прям сразу. Краснеет слегка, потому что Кира смотрит очень внимательно, каждую татушку рассматривает, а потом бормочет: — Я бы тебя раскрасила. Малышенко произносит, чуть прогибаясь в спине: — Так разукрась. И Медведева ведётся. Проводит языком от шеи и до груди, обводит напряжённые соски, заставляя Вилку хныкнуть и чуть свести ноги. Лижет и лижет, как будто мороженое на солнце пытается быстрее съесть, а Виолетта стонет приглушенно, ладонью прикрыв рот. Ей так хорошо и плохо, что умереть можно сразу. Дрожащим голосом произносит, словно обиду показать пытается: — Я думала, что я буду доминировать, Кирочка. А та хмыкает, отодвигаясь, чтобы стянуть шорты летние вместе с бельём уже влажным. Круги внизу живота красивые выводит, а потом засос ставит, все-таки действительно решив побыть художницей. Говорит уверенно, со своим фирменным похуистическим лицом: — Жизнь это борьба для сильных. И пальцами двумя складок мокрых касается, заставляя Виолетту все возражения забыть. Раз уж она сегодня слабая — пусть так. Потом они с Кирой успеют побороться. Кира целует Виолетту в живот. Мягко губами скользит по горячей коже, языком проходит до пупка. Спрашивает: — Хочешь проколим пупок? А та выдаёт, тяжело втягивая носом воздух: —Пупок... в жопу чпок. А Медведева, серьёзная совершенно, словно покупку делает, размазывает смазку по половым губам, внимательно наблюдая за тем, как Малышенко прогибается в спине и дёргает бёдрами вверх. Хмыкает, потому что темноволосая стоны сдерживает хуево: всхлипывает, мычит, тихо воет. Лучше бы просто стонала, серьёзно. Входит внутрь горячей тесноты, а Вилка наконец-то хуйней перестаёт страдать и стонет открыто, раздвигая ноги шире специально для Киры. У той глаза горят, но все остальное лицо напряжено. Блондинка двигает пальцем внутри, медленно, возбуждая, но не доводя до пика, а через пару минут Малышенко хрипит: — Да давай быстрее… Медведева хмыкает и качает головой, облизывая губы. Вилка разочарованно произносит, упав на подушки, даже не понимая, когда успела приподняться на локтях: — Эх, жизнь моя жестянка. Кира тихо смеётся. Толкается мягко, мышцы растягивая, заставляя тяжело дышать снова и снова. Касается большим пальцем клитора, мягко трет, а Виолетта стонет: — Бля-я… Медведева видит, что той хорошо. Пот по лицу чужому бежит, волосы тёмные мокрые. Вводит второй палец, раздвигая узкие стеночки, Малышенко прогибается в спине и что-то хрустит. Кира пугается: — Бля, че сломала? А Виолетта отвечает сипло, хватая светловолосую девушку за руку и крепко сжимая: — Четвертую, блять, стену. И насаживается на пальцы сама, заставляя Медведеву выдохнуть — обошлись без сломанных пальцев и позвоночников. Ускоряется, наконец-то, потому что Саша реально скоро придёт. Двигается быстро, в перерывах поглаживая уже болевший клитор. Шепчет, чувствуя, что мышцы начинают сжиматься сильнее: — Девочка уэнсдей с последней парты… Кончай. А Вилка ненавидит Киру. Ненавидит, потому что в ту же секунду стонет громко, сжимается, зажимает между бёдер горячую ладонь. Дышит хрипло, а Медведева довольно улыбается, потому что Виолетта от хуйни кончила, вот серьёзно. «Зато приятно. Я её так возбуждаю», — самодовольно про себя рассуждает Кира, укладываясь рядом. Телефон включает, а там в телеграмме новое сообщение: «Приветик, глава пм готова:) » Кричит Виолетте, которая только смогла собрать мысли в кучу и сдвинуть ноги: — Глава пм вышла, Брикся мочит! А Малышенко, голая и только что кончившая от самой странной фразы в мире, вздыхает. Натянув футболку на голое тело ложится на Киру. И плевать, что дядя её придёт. Может хоть где-то девушек полуголых увидит. Шепчет в горячую шею: — Я прочитаю. А Кира, обнимая Виолетту за плечо, радуется, что они домой к ней пошли, а не в школу. Иначе было бы неловко. Вспоминая глаза Малышенко, её стоны и всхлипы, тупые фразы и совершено отчаянные движения, Медведева осознает: «Любовь грязнее денег. »