Белладонна

Чей закрыл глаза, прикрывая голову руками. Шум голосов громко стучащий в висках, отбивал свою дробь в голове. Озлобленные, гневные они повышались все громче. Отчетливо слышен крик отца, Танкхуна впервые не соглащающегося с ним. — Ты не можешь отправить его учиться в военную академию! Он не сможет там учиться. Это не для него, Анакин! Пойми же наконец это! — Я отправляю его туда, чтобы он смог научится себя защищать и перестал бояться причинять людям боль. — Чей не машина для убийств, как твои телохранители. Ему не нужно вмешиваться в семейное дело. — Порчей мой наследник, Танкхун. Он ест, пьёт за мой счёт. За средства заработанные тяжелым трудом. Я воспитывал мальчика, чтобы он стал опорой на которую я могу положиться, а не рохлей, слабаком, боящегося лишний раз причинить боль другим. — Кинн, как ты можешь. Разве Чей так мало значит для тебя? — Если не измениться, я выберу другого наследника, более достойного. — Стоит Чею ошибиться и ты избавишься от него? — Да. Чей, убрав руки с головы, оперся ими об дверь и оттолкнулся. Маленький толчок помог ему встать, немного успокоиться. Чувствуя как дрожь одолевает тело, грозясь стать очередным нервным приступом, он, шатаясь на каждом шагу пошёл в свою комнату, находящуюся в северном крыле. Чей, желая быть ближе к отцу выбрал самую отдаленную комнату, сам того не ведая. Будучи слишком маленьким и наивно верующим в добро, попросил такую комнату от которой будет меньше всего затрачено пути до отца, необходимо только открыть дверь и сделать ровно сорок коротких шагов. Тогда ему это казалось маленьким приключением. Минуя невидимых монстров, юный наследник смело шёл к папе, желая получить внимание и немного, совсем чуть-чуть ласки. Несмотря на мечты и ожидания ребенка, его встречал не улыбающийся отец, готовый проводить с ним время и играть, а холодный, вечно занятый человек, перебирающий стопки бумаг. Глубокие чёрные глаза цепко осматривали маленькую фигурку, густые брови хмуро опускались, показывая напряженность испытываемую им. — Я занят, Порчей. Иди поиграй с дядей Танкхуном. Ребенок вежливо кивал головой, счастливо улыбаясь. Желая быть хорошим и любимым, исполняет любое указание отца, в тайне надеясь, что его старания оценят. Но шли годы, сменялись времена года, а также люди окружавшие его. Оказалось, что взрослые друзья — телохранители, обучающиеся и проживающиеся вместе с ними, а весь их большой дом комплекс для них. Обожаемый папа стал отцом, а потом Главой огромной империи мафиозной семьи. Чей больше не мог так фамильярно обращаться к нему на людях, поэтому предпочёл молчать, изредка спрашивать шёпотом. По природе рожденный мягкотелым, малыш не мог обучаться самообороне как все наследники с шестилетнего возраста. Чан отстрачивал этот момент как мог, видя отсутствие способностей и интереса подопечного к боевым искусствам. Дойдя до десятилетнего возраста, попробовали насильно учить наследника, но добились лишь сломанной руки и сильного болевого шока. После этого оставили в покое. Порчей, испугавшись жестоких и грубых взрослых, прекратил контактировать с ними, предпочитая быть в комнате. Потихоньку, оправившись стал искать увлечения и на удивление многих занялся рисованием. Как же ему понравилось это делать, сначала конечно были непонятные, странной формы объекты, но с практикой стало получаться всё больше и больше. Самый удачный малыш отдал отцу. Смело вбежав в кабинет, когда шли важные переговоры, он положил рисунок на важные копии документов. Мужчина не обратил на это никакого внимания, будучи полностью сосредоточенным на разговоре с собеседником. Чей тихо вышел, стараясь не мешать. Он знал, что папа обязательно посмотрит рисунок, а потом похвалит его. Узнал о дальнейшей судьбе рисунка малыш очень неприятным способом. Направляясь к Танкхуну, он увидел на полу измятый весь испачканный от подошвы рисунок. Краски смазались с грязью, красивые черты лица папы стали отдаленно напоминать прошлый изыск и красоту. Наверно, тогда был забит первый гвоздь в гроб их с отцом натяжных отношений, лишь условно напоминающих семейные. А потом гвозди увеличились, как и расстояние между ними. Мотнув головой, юноша отогнал ненужные воспоминания, болезненно отзывающиеся в сердце. Сейчас не время и не место сопли разводить, нужно действовать. Кинн, сам дал разрешение подростковому бунту. Чей больше не будет послушным, милым мальчиком, желающего внимания отца. Нет, он собирается стать реальной проблемой, большим разочарованием и конечно паршивым наследником. Пусть все и в правду убедятся в своих же грубых, заносчивых и завистливых словах.