Ложе из роз

В комнате было сумрачно. Здесь никогда не горел свет ламп. Потому как обычно хватало своего света. Но сегодня даже ослепительное солнце за грязными окнами не могло проникнуть внутрь. Как ненормальные орали колонки. Голос вокалиста System of a Down просил кого-то поверить в свой «самооправданный суицид»*. Повсюду был густой туман сигаретного смога. И за ним еле как можно было углядеть съёженную фигуру за горящим, как врата в рай в этом мрачном аду, монитором. Джимми (он же на самом деле Демьян), не моргая смотрел в экран своими черными как смола глазами, которые, словно за решеткой, находились за черной челкой всклоченных волос. Его худощавость так же доказывала, что он действительно не особо счастливый. Почти. Его мечтой и смыслом жизни стала гитара. Играть на ней стало для него всем: выражение чувств, средство от депрессии, инструментом выместить злость, момент славы перед ребятами. Но особенно гитара была для него кисточкой, которой он рисовал сюжеты своих песен. Правда песни те не особо то, кому нравились. «Блин, чет слишком сложно как-то…», - звучало часто такое, «Хз что сказать, ты же знаешь, у меня туго с этим», - звучало не меньше первого, «Я потом прочитаю», - звучало такое, когда он отправлял текст песни из трех куплетов. Его таланты никому не нужны. Со временем это стало сильно бить. Сначала он просто стал меньше общаться, после стал меньше откликаться на предложения пойти потусить, а далее уже натурально сторонился всех, кого знал. Не то чтобы вокруг были одни просто знакомые, но даже единицы его лучших друзей или просто не хотели или отказались понимать его. Впоследствии начался просто сущий кошмар: с кем бы он не общался – никакого взаимопонимания достичь не было реально. Его стало просто злить, что никто даже не пытается понять его эмоции и чувства. Как будто они специально издеваются над ним. Доказывают ему, что мир вокруг прекрасен и это только лишь он все воспринимает вечно неправильно и не так. Просто накручивает себя и излишне воспринимает все близко к сердцу. Он не такой, а вот все окружающие нормальные. Все стало приводить к вечным ссорам. Джим бесконечно пытался доказать, что его эмоции имеют под собой основание, он не сумасшедший. Но чем больше он кричал в пустоту, тем больше понимал, что мир, который видел перед собой, исчезает на глазах*. Ссоры приводили к примирению, а после очередного сближения, происходил взрыв, за который он опять выслушивал и был вынужден извиняться. Вот и сейчас происходила кульминация очередного переполоха. Это была абсолютная победа: ведь он сумел буквально за один день поссориться и в очередной раз оттолкнуть своих лучших друзей. Хотя «лучшие» для него давно уже потеряло всякий смысл. Это уже были не те люди, которых он знал. Вернее, он уже их никак не ощущал. В сообщениях в каждом чате горели сообщения «Ты уже достал срываться на мне, иди выскажи ему, а не мне!» или «Демьян, я правда не могу понять, что ты хочешь», а еще «Слушай, давай потом, я занята у меня работа. Может завтра смогу освободиться». И девушка, она же друг, а в его сердце человек, которого он любил всем сердцем, молчала до сих пор, на его длинное признание в стиле «Я лишь хочу сгореть с тобой»*. В его голове все звучало куда глубже и романтичнее. Звонить кому-либо было бессмысленно, ибо каждый или бы не брал трубку или просто сказали бы, что потом. Да и вообще, сейчас звонить кому-то, когда ты можешь написать считается вторжением в личное пространство. Поэтому в порядке вещей было получить весь этот набор негатива в свой адрес спустя часы ожидания. Да, он тоже нагрубил им и написал все в повышенных тонах, но он просто хотел достучаться. Ну, достучался. И вот просмотрев все это, он просто удалил свою страницу. А что такого? Все. Все надоело это. Демьяну, нет, все-таки Джиму сейчас было лучше одному. И пусть все это просто исчезнет само по себе. Прямо как пел один: "Передай друзьям, что умер я Они не дрогнут Они не останутся Дабы оплакивать меня"* Взяв в руки свое шестиструнное утешение, он стал играть вступление своей любимой песни про одинокий день*. Пальцы не слушались, что было странно, ведь обычно такого не было. Похоже, стресс брал свое. Тогда он решил начать сразу с самого вкусного – с орущих куплетов. Гитара зазвенела, а Джим стал горланить как чокнутый. Это было явно не пение. Но, он музыкант: ему виднее. Открыв глаза от неожиданного грохота, он увидел в проеме чудовище. Шутка. Это была всего лишь его разъярённая и вскипевшая мать. - Какого хрена ты опять орешь твою мать!? А?! - Просто на гитаре играю. - Ты не играешь, а орешь как больной! Хватит выть! - Просто дверь закрой. - Я тебя сейчас закрою! Твой ор достал! Почему не на парах?! - Сегодня их нет. - Я знаю, что есть и ты прогуливаешь! - Откуда знаешь то? - От верблюда, щенок не благодарный! - Ну и чо? - Ниче! Отчислят пойдешь на все четыре стороны из дома, мне не нужны дома нахлебники. - Как скажешь. - Или сиди молча или шуруй из дома. - Хорошо. - ХоРоШо Дверь с грохотом закрылась. Ну, хоть не замахивалась и на том спасибо. Хотя когда-то давно она читала ему книжки и гладила по голове. Как все изменилось со временем. Даже забила на то, что он дымит в комнате как паровоз. Повернувшись рассказать ребятам об очередном припадке матери он вспомнил, что связи с внешним миром уже нет. Ну. Не судьба. Делать было нечего. Нужно было и правда валить отсюда. Взяв только телефон, он просто вышел из дома. Его, а некогда их совместным местом силы была репетиционная база на крыше дома его друга. Дома было нельзя, денег на съем помещения не было, а творить как-то надо было. Да, когда-то он был участником группы «Сухой Сток». Он был в ней соло гитаристом. По итогу же лидер группы и вокалист написал штук двадцать песен за все время про бухло, домик в деревне и как же плохо жить. Ощущение было такое, что он переписывал чужие песни, но своими словами. По итогу все репетиции превратились обычные посиделки и бесконечную игру гражданской обороны. Джиму это все быстро надоело, и поэтому он перестал появляться и там, хоть и сильно хотел творить и стать однажды великим музыкантом, как и его кумиры. На его счастье, здесь никого не оказалось, он был тут один. Зато, как и всегда оказались: его электрогитара, дорогая бас-гитара знакомого, электрогитара и акустика вокалиста, и огромный комбоусилитель размером в половину с человека. Ударных никогда не было, потому как барабанщик, с которым они познакомились, ушел в запой спустя неделю. Нового искать не стали. И самое прекрасное дополнение – ящик самого дешевого пива. Идеальное место для того, чтобы стать будущей рок-звездой. Открытое небо, высотка, гитары. Нацепив «бас» на себя и включив «комбик» он начал играть свою песню, что не удивительно, про то, что жить ты можешь для других, а умрешь сам*. Как ни что другое отражало всю суть бытия. Его бытия. Дойдя до второго куплета он стал понимать, что дело совсем не пошло. Тогда с психом он стал тут же играть другую. «УКРОЙ МЕНЯ ПОЛЕ! ОТ БЕДЫ И ОТ БОЛИ УКРОЙ! ПРИКРОЙ МЕНЯ С ТЫЛА! ГДЕ Я УПАДУ ТАМ И БУДЕТ МОГИЛА!»*. Пение не шло, голос срывался в необузданный крик. Это злило еще больше. Его мастерство и страсть покинули его тоже. Видимо, все было против него, и он против себя. Гитара уже издавал демонический вой нежели игру. Нужен был перерыв. Спустя пять выпитых бутылок пива залпом, Джим продолжил попытки построить лестницу к успеху. Но ничего не шло. Теперь совсем весь мир, что внутри, что снаружи плыл перед ним. Он понял, что теперь он в карусели безумия. И это стало дико смешным. Его стал накрывать истерический смех. Все это просто карусель. Он кружится по кругу, поэтому то он приезжает к началу – к миру, то уже несется на всей скорости к пропасти - очередному разрыву связей. Смех сменился яростью. Теперь он понимал, что все это просто бесконечное безумие. Все это не должно быть так. Он не должен быть здесь. Его накрыл приступ ярости. Как и множество других раз. Но теперь он четко знал, что и это все глупо и бессмысленно. Им это не нужно. Они не заслужили ни это место, ни его стремления, ни его песен. Они не заслужили его. Они должны заплатить цену. Джим стал громить все, что только было. Повезло только пиву – пиво еще нужно было, без пива не будет и сил. А вот первыми пошли гитары. Джим первой разнес в щепки электрогитару, которую так долго ремонтировал и за которой всегда ухаживал для своего друга. Вслед отправилась и акустика. Она так истошно кричала, было даже жалко на мгновение. Музыка последнее что не покинуло его. В голове шумела песня, которая прямо и говорила, что прямо сейчас самоконтролю пришел конец*. Она била сильно, он ничего не слышал кроме нее. Даже себя и своих мыслей. После он понял, что за ним могут все же прийти. Поэтому он засунул бас в ручку двери и скобы на железном косяке так, что она стала как засов. Облив пивом, он поджег ее. Зрелище было просто прекрасным. Джим достал телефон и начал записывать уже в другом приложении видео для «друзей». - Жизнь слишком коротка, чтобы танцевать с дьяволом!* - сказал он и сам не понимал зачем. Но в его голове остаюсь только это. Осталась только его вишневая. Его первая и самая любимая. Вишневого цвета Les Paul. Видимо, и последняя. Джим понял, что вот его звездный час. Осталось напоследок сыграть финальные аккорды. После сюда путь будет закрыт навсегда. Но сделать это надо было с размахом. Опрокинув еще бутылку, до Джима дошло, что край крыши идеальное место. Пусть все слышат и видят. Он притащи остатки усилителя, видимо думая, что он еще жив. Заперев его на край, он залез и сам. Копаясь с длинным проводом, и почему этот «сукин сын» не хочет работать, он залез в провод нагой. «Комбик» приказал долго жить, что стало последней каплей в кипящем море. Триумф Джима сорвался. Осталось только отомстить ему. И он пнул его ногой. Джим и сам не понял, что произошло. Просто вдруг его потянуло за ногу, словно дьявол из преисподней, который лично пришел за ним и собирался утянуть в ад. Он почуял как его тянут. А потом легкость и невесомость. Он видел небо, которое откидывало его от себя с невероятной скоростью. Он сорвался. Сорвался. Сорвался во всех смыслах. Джим мгновенно протрезвел и понял, что теперь он беспомощен. Теперь сделать ничего нельзя. Он сделал все что мог. Дальше, он не властен над своей судьбой и своим телом. Мир вдруг замедлился. Миг превратился в вечность. Он летел и смотрел на небо. Летел, но точно не в рай. Паники и ужаса не было. Просто он наслаждался этим моментом. Он понял, что теперь он никому не должен, и может наконец никому не верить*. Он летел, в его разуме уже вовсю крутилось кино. Фильм был о том, как он прожил жизнь. В нем показывали, что были и хорошие моменты. Как родители поздравляли его с каждым днем рождения и всегда повторяли, что любят его и просто переживают за него. Как друзья говорили, что он очень хороший друг и товарищ. Как в первые его припадки они успокаивали его как могли. Как обнимали его говорили ласковые слова. Как его тащили на себе всей компанией, когда он потерял сознание и плакали, переживая за него. Как к нему приходили в гости и всегда хохотали над его шутками. Как к нему обращались за всеми возможными советами, всегда верили всем его ответам на вопросы. Как всегда поражались, сколько всего он умеет. Как всегда, звали его на тусовки, где он был душой компании. Как девчонки обожали с ним дружить. И как выступая в переходе всей бандой, люди слушали их с восторгом, все восхищались его трюкам на гитаре. А в конце он видел, как сам все и рушил. Рушил, потому что не понимал и не говорил о своих эмоциях. Он просто доводил все до точки кипения и там уже срывался. Оказывается, все же было и хорошее. Но все плохое его и затмило. Он затмил. Ветер обдувал его и пронизывал насквозь. Демьян чувствовал, как растворяется в вечном. Как все уходит вместе с ним в небытие. Он вспомнил строчки из песни, которую никогда никому не включал «Эй, все в порядке! Жизнь не была из роз кроватью... Так для меня же лучше, не хочу прожить, что сам себе я выбираю! Пусть и так…»* Пусть и так.