Crazy too

      Музыка на всю мощь, чтобы заглушить кричащую тоску изнутри. Множество людей вокруг, всеобщее веселье, которое так заражает поначалу, постепенно меркнет. Внутри пустота размером со вселенную. Одиночество в толпе — отличное определение внутреннего состояния парня. Молодые тела красиво двигаются под биты, и Чимин, блаженно прикрыв глаза, отдаётся ощущениям невесомости и иллюзии счастья, которые с такой щедростью дарит эта ночь. Смена обстановки на какое-то время поднимает настроение, словно его жизнь не сплошное ожидание и страх перед неизвестностью. Однако потом его вновь неизменно накрывает безысходностью. Когда понимает, что танцы уже не радуют и не дарят той необходимой эйфории, Чимин медленно возвращается к барной стойке, ведь спешить всё равно сегодня, как и во все ближайшие дни, некуда. Не к кому.       Стоит только присесть на высокий стул, как ему в руку кто-то вкладывает бокал со спиртным. И неважно, что в нём. Будь то виски или что покрепче, все сойдёт, лишь бы забыться. Горло обжигает огнём, когда он делает большой неосторожный глоток. Предсказуемо кашляет и смахивает подступившие слёзы с глаз. Ждёт какое-то время, чтобы тепло наполнило каждую клетку тела и главное, вытеснило стужу. Чимин думал, что уже привык и скоро станет легче, но каждый раз обманывает самого себя. Запах въелся глубоко под кожу, и в каждом ударе пульса по-прежнему бьётся чужое имя. Да что там удар, он собственноручно бросил свое влюблённое сердце к чужим ногам.

Ты можешь взять его себе, можешь отказаться. В любом случае — оно твое. Даже если тебе это не нужно.

      Они расстаются каждый раз, когда Юнги приходится в очередной раз уехать. Точнее, Чимин, когда кричит, что не намерен больше ждать его из туров. Всё по одному сценарию из раза в раз. Сначала Юнги нехотя признаётся, что его ждут очередные разъезды с Джиён, затем ожидаемый громкий скандал и заявление парня, что больше терпеть этого не будет. Плевать, что Джиён поёт с ним и тоже вынуждена лгать всей стране, что является девушкой Юнги и у них серьёзные отношения. Плевать, что о Чимине никто не знает, разве что, только самый узкий круг близких людей. Скрываться очень быстро надоело, а острота ощущений от тайных жарких встреч быстро превратилась в не проходящую горечь и усталость.       С Юнги они познакомились по работе, когда Чимину предложили поставить хореографию и принять непосредственное участие в танце в каком-то не особо известном шоу под песню привлекательного, вполне успешно начинающего карьеру музыканта Мин Юнги. Ни на что особо не рассчитывая, очарованный приятным молодым человеком, Чимин был сильно удивлён, когда тот сам первым обратился к нему. Юнги предложил остаться на вечеринке, устроенной организаторами шоу, и Чимин, не раздумывая, согласился. Позже почувствовал сильнейшее разочарование, когда узнал, что у Юнги есть девушка. Взяв с подноса официанта очередной бокал с шампанским, парень со скучающим видом присел за свободный столик, готовясь давиться завистью к довольно известной особе. Уходить с вечеринки сразу было не тактично, поэтому решил остаться для приличия на часик другой. Неожиданно для себя Чимин заметил Юнги, который проходился по беснующейся весельем толпе беглым взглядом, и тёмные глаза вдруг внезапно остановились на нём. И в следующую секунду он отметил, как лицо Юнги сразу расслабилось, будто он опасался, что Чимин всё же уедет домой. Лица людей вокруг потеряли чёткость и очертания, музыка зазвучала приглушённо, словно парень погрузился в какой-то вакуум. С гулко бьющимся сердцем наблюдал, как не разрывая долгого зрительного контакта, прямо к его столу направлялся Юнги. Не став ждать приглашения, опустился на стул рядом, и едва коснулся бокалом о бокал Чимина. Лёгкий звон вывел его из ступора. — За прекрасный вечер, — улыбнулся Юнги, не сводя красивых тёмных глаз с чужого лица, — я рад, что ты принял приглашение и остался. — Спасибо, — польщённо улыбнулся в ответ и почувствовал себя глупым подростком, стыдливо мнущимся перед привлекательным парнем, — на самом деле я не собирался пробыть здесь долго. Но после того, как ты предложил остаться, решил тебя послушать. Стало любопытно. — Любопытно? Что ж, мне тоже, — довольно хмыкнул и сделал маленький глоток, а взгляд Чимина упал на дёрнувшийся кадык на чужой шее.       Кожа точно китайский фарфор, интересно, такая же нежная, как и на вид? А эти губы… Такие тонкие черты лица, неудивительно, что айдол. Прекрасен, черт возьми. Только вот несвободен. Да и натурал, скорее всего, хотя… Если нет, значит ветреный, тогда тоже не вариант для него. Плюс ко всему такой уверенный, но мягкий взгляд, и Юнги сейчас будто раздевал им собеседника. — Любопытно в плане, почему ты сейчас сидишь здесь со мной, а твоя девушка давно скучает одна? — стараясь заглушить в голосе обвиняющие нотки, сладко проворковал Чимин. — Точно, ты ведь не в курсе, — с пониманием протянул Юнги, конечно же замечая, что этот красивый парень его осуждает, — я и Джиён фиктивная пара. По факту нам обоим плевать друг на друга. Просто однажды приняли участие в каком-то идиотском шоу, где нас поставили в пару. К сожалению, мы понравились поклонникам в качестве влюблённой парочки. С тех пор приходится изображать из себя тех, кем не являемся. Честно, самому уже тошно. «Вот оно что», — с облегчением подумал Чимин. Что ж, по крайней мере, его теперь не грызло чувство вины из-за Джиён. — Если что, я давно определился с тем, кто на самом деле меня привлекает. Чимин поспешил отвести взгляд, но явный и открытый интерес Юнги сильно взволновал. Было до дрожи интересно во что же выльется это ни к чему не обязывающее знакомство. Насколько хватит смелости у них пойти дальше простого знакомства? Впервые Чимин был не против. Захотелось поддаться желанию, лишь бы узнать, каково это — провести вечер или ночь с Юнги. Сначала общение проходило немного неловко, но спустя короткое время довольно легко становилось все смелее. Этому отлично способствовал алкоголь в крови, раскрепостив так, чтобы отбросить никому не нужное тогда стеснение. Но несомненно, жадные поцелуи в какой-то первой попавшейся открытой гримерной пьянили ещё больше. Такое с Чимином было впервые, и абсолютно не волновал тот факт, что он совсем не знал этого парня, который исступлённо сжимал его в своих объятиях. Юнги как в бреду шептал в маленькое ушко, как он желанен и красив, как сразу понравился ему, стоило только увидеть там, на записи. Быстро устав от удушающей атмосферы вечеринки, парни вызвали такси без особой намеченной цели. Проезжая через реку Хан, Чимин попросил водителя остановиться и высадить их. Страшно захотелось на свежий воздух. Там, на мосту Чхондан, с бутылкой дорогого шампанского в руках они провели потрясающе яркий вечер. Чимин приковывал к себе взгляд, такой жизнерадостный, такой непосредственный, и всё это сокровище таилось под маской холодного неприступного парня. Делая небольшие глотки игристого, раз за разом парни растворялись в крышесносных поцелуях, абсолютно не стесняясь проезжающих мимо редких машин. Слегка прохладный от быстрого течения воды ветер приятно охлаждал горячую кожу, даря облегчение и делая душный летний вечер комфортнее. Бейсболка, низко надвинутая на глаза, совсем не смущала. Уже тогда Чимин понимал, что это норма, а также вынужденная и необходимая мера в жизни популярного айдола. Они много говорили, Юнги расспрашивал парня о его жизни, интересуясь каждой мелочью и уже привычно умалчивая о себе. Чимин и не настаивал, ему давно не было так хорошо с кем-то. Сбросив с ног неудобную обувь Чимин, начал танцевать для него плавный, невероятной красоты танец. Горящий взгляд проходился повсюду, цеплялся за каждую линию, и Юнги много раз за вечер спрашивал себя, за какие такие заслуги ему повезло встретить этого чудесного парня. Юнги понял, что его неудержимо затягивает в омут, когда тот начал танцевать нелепые и смешные танцы со странными движениями. Смеясь до боли в мышцах на лице, он заявил Чимину, что хочет увидеться ещё. Желательно, на каждодневной основе. С того вечера начался головокружительный роман. Парень получил дубликат ключей квартиры Чимина, и тот, кто первым из них приезжал домой, а чаще всего это был Юнги, окутывал другого ненавязчивой, но такой пробирающей до самого дна души заботой. Готовил расслабляющую ванну для ноющих от ежедневных практик мышц, заказывал еду из любимого ресторана Чимина. Готовить самому для возлюбленного катастрофически не хватало времени. Все эти и многие другие дорогие сердцу мелочи и заставили Чимина броситься в омут с головой. Настолько, что в определённый момент понял — назад уже дороги нет. Юнги уже в крови, и Чимин в зависимости. Потому что домой наконец-то тянет, ведь там ждёт он, приласкает и скажет, что тот лучший, и даже самый неудачный день легко стирался из памяти в любимых объятиях.       Первые ссоры грянули, когда начались туры. Длительные поездки были привычным делом для Юнги, но оказались весьма тяжелы для Чимина. Самый первый отъезд любимого он пережил относительно спокойно. Если не считать того, что каждые несколько часов проверял телефон на наличие сообщений. Ведь это многое значит, например, что о нём помнят. Юнги писал и звонил по возможности, и только ночные видеозвонки спасали ситуацию. Друзья Чимина не сильно помогали отвлечься от тоски, занятые на постановках и репетициях почище него самого. А ещё Чимин ревновал. Так сильно, что ему даже иногда снилось, как поклонники предлагают самих себя кумиру, а тот не отказывается… Благо, поездки пока не были продолжительными и, возвращаясь, его любимый в полной мере показывал Чимину, как скучал. Это успокаивало на время, а популярность Юнги всё росла. Редкими уютными вечерами Чимин лежал на диване, положив на колени Юнги ноющие ступни. Он нежно массировал их и зачитывал стихи своих новых песен. Поклонники считали, что музой лирических текстов является Джиён, и были бы в шоке, узнай они, кому именно посвящал каждую чувственную строчку их айдол. Эта мысль заставляла наполняться теплом влюблённое сердце. Тогда Чимина устраивало быть любимым человеком втайне.       Огни светомузыки бликами переливаются на гладкой поверхности чёрного стекла. Чимин прижимается лбом к прохладной барной стойке, едва не засыпая. Нужная кондиция достигнута, есть шанс проспать всю ночь без лишних мыслей. Кто-то настойчиво тычет парня локтем в бок, требуя его внимания к себе. Он медленно поднимает голову и перед ним неожиданно появляется небольшая белая пилюля. — Я вижу, тебя даже алкоголь уже не вставляет, — томно шепчет ему в ухо какой-то новый знакомый. Познакомил их сегодня кто-то из общих друзей. Чимин щурит глаза, безуспешно пытаясь вспомнить имя, но ничего, в голове пусто. — Ты попробуй, — придвигает таблетку ещё ближе, доверительно заглядывая в чужие глаза, — это помогает, когда хреново. Проверено. Чимин даже не раздумывает. Отодвигается подальше и пренебрежительно отворачивается. Как бы морально не было тяжело, на такое ни за что не подпишется. Устало оглядывается по сторонам и решает, что на сегодня пожалуй, с него хватит. Встает со стула слишком резко и едва не падает, вовремя ухватившись за стойку. Голова сильно кружится, сознание плывет, а в глазах темнеет. Конечно понимал, что пьян, но не настолько. — А, чёрт, — с чувством выругивается Чимин и мотает головой в надежде, что это поможет немного прийти в себя.       Добраться бы до дома, не уснув в дороге. Обычно после тщетных попыток добудиться перебравшего с алкоголем парня Юнги нёс его домой на себе. Водитель такси явно не пойдёт ради него на такой подвиг. Точно, ведь ещё надо как-то вызвать такси. Где же его телефон? Находится во внутреннем кармане, и Чимин, посмотрев на экран, застывает. Сердце бьётся неистово, когда видит семь пропущенных от Юнги. Всё-таки звонил. Слава Богу, Чимин не слышал. Иначе бы давно бился в истерике, крича в трубку о том, как устал от этих отношений. А на утро непременно жалел бы о каждом слове и боролся с самим собой, чтобы не сорваться и не умолять Юнги его простить. Когда на плечи ложатся чьи-то руки, парень вздрагивает. Никому ведь нельзя, кроме… Воинственно оборачивается и застывает. — Ты, — ошеломлённо выдыхает Чимин, глядя на спокойного, как скала, Юнги. — Я. Чимин пытается справиться с удивлением и шоком, но без особого успеха. — Но ты же сегодня уехал, — моргает он, осторожно касаясь пальцем чужого лица, чтобы удостовериться, что это не его пьяный бред. Юнги с неодобрением осматривает его внешний вид и зло зыркает на того, кто только что предлагал психотропное «угощение». Чимину только показалось, что любимый спокоен. — Как видишь, я здесь, — и возвращает холодный взгляд обратно, цепляя взглядом белого цвета тонкую майку в сетку под джинсовой рубашкой, — но и ты время зря не теряешь, как посмотрю. Слова, брошенные Чимину, звучат слишком резко. Но Юнги действительно зол, и в последнюю очередь сейчас думает о том, обидит ли таким образом любимого или нет. Какого черта вырядился так, будто под рубашкой ничего нет? Чимин дергает плечами, сбрасывая с себя чужие руки. — Не смей трогать и говорить со мной в таком тоне, — уязвлённый Чимин с неприязнью смотрит на широкую мантию с большим глубоким капюшоном, надвинутым на пол-лица, — зачем ты отсвечиваешь в таком злачном месте, господин «звезда»? — Глупый, — немного раздраженно вздыхает тот, — когда уже ты поймёшь, что от скандала можешь пострадать и ты? — Я устал, Юнги, — прозвучало чересчур громко в короткой тишине во время внезапно закончившегося трека, и когда громыхает новый, Юнги замечает слёзы на чужих щеках, — ты разве видишь, что мне есть дело до кого-то? Мне на самого себя-то давно… Такая жизнь не для меня. Чимин расходится по швам, смотря в глаза напротив. Так бы и тонул в них вечность, безостановочно. И он бы смог, будь у них хоть какой-то намёк на будущее. Чимин уже почти привык видеть себя разбитым и сломленным в отражении тёмных глубин, там, где раньше видел своё счастье. Ни у кого таких нет, порою ясных, а порой холодных, как ледяные глыбы. Они столько могут рассказать, и Бог знает, о скольких вещах молчат. Юнги подходит ближе и аккуратно стирает слёзы с чужих щёк. Снова его блядская забота и нежность, что заставляют ломаться изнутри. Скоро Чимин не найдёт себя в тех руинах, края их обломков всё время царапают, а иногда и вовсе режут душу. — Тише, — беззвучно произносит Юнги, и Чимин легко читает по губам. Мгновение, и парня уже крепко прижимают к груди. Чувствует, как его целуют в макушку. И Чимин плачет, выплёскивая накопившуюся боль тому, кто причиной этой боли и является. И пахнет так привычно, что все рецепторы жжёт, посылают сигналы в мозг — это родное. Тело и сознание быстро расслабляются, узнавая и принимая Юнги. Музыка всё заглушает, а толпа, которой не до них, ни капли не мешает и не смущает. Проходит какое-то время, прежде чем Чимин судорожно переводит дыхание и успокаивается, затихая. — Поехали отсюда? — горячо шепчет в маленькое ухо Юнги. Парень кивает и крепче цепляется за большую ладонь, точно ребёнок. А разве нет? Без Юнги терять себя в этой жизни уже привычное дело. Смущённо пытается привести в порядок заплаканное лицо, молча принимая салфетку из родных рук. Юнги, проходя мимо охраны на выходе, останавливается рядом и с нажимом говорит им: — Там сидит торчок и вполне спокойно распространяет дурь. Примите меры, — указывая рукой на того, кто настойчиво предлагал экстази Чимину, — мне ничего не стоит натравить на вас тайную проверку. И потянув за собой Чимина, идёт к автомобилю. — Они узнали тебя! — восклицает он встревоженно Юнги, когда они уже оказываются в салоне. Не сводя глаз с внимательно смотрящего им вслед охранника, Чимин от ужаса даже трезвеет. Невозмутимый Юнги заботливо пристегивает на нём ремень безопасности и целует кончик аккуратного носа. — Я этого и добивался. Жаль, что сам пока не могу начистить кому-то рожу. Урод, руки бы ему оторвал. Глубокий голос чуть похож на рык в конце фразы. Вновь разозлённый, сжимает челюсть, и автомобиль, урча мощным двигателем, резко трогается с места. Юнги сосредоточен на дороге, время от времени бросая взгляд на притихшего Чимина. — Я могу понять твоё желание отвлечься, но это слишком опасно, — как можно спокойнее говорит он, следя за чужой реакцией на свои слова, — все эти мутные типы… — Не начинай «большую тему», ладно? — напряжённо перебивает его Чимин, — думаешь, я так слаб, что не смогу устоять перед колёсами или перед мужиками? — При чём здесь это? — вздыхает Юнги, — я просто волнуюсь. Тебе могут что-то подсыпать, пока ты не видишь. Зачем ты принял чужой бокал и отпил из него? Ты даже не обратил внимания, кто дал его тебе. — Ты что-то видел? — напрягается парень, — туда что-то… — Нет, — качает головой Юнги, — я бы не позволил тебе выпить, будь это так. Чимин смотрит на Юнги уже со злостью. — Как давно ты тут? Следишь за мной? И почему ты вообще ещё в Сеуле? — Не так давно, как хотелось бы, — отвечает Юнги, — можно сказать только вернулся, как только уладил все дела с директором. Не нашёл тебя дома и позвонил Енхи. Она сказала, что вы отдыхаете здесь. — Напомни мне поменять круг общения, — суживает глаза Чимин. — Нет, мне это невыгодно, — усмехается Юнги, — с такими друзьями я найду тебя даже на другой планете.       Чимин хмыкает: а ведь верно. Первое, что сделал Юнги после их первой крупной ссоры — познакомился с его друзьями, и любезно обменялся номерами телефонов. Всё потому, что по приезде из тура искал парня по всему Сеулу, не зная, что тот отбыл к родителям в Пусан. Чимин сначала не отвечал на звонки, а затем и вовсе отключил гаджет. Той осенью он всерьёз вознамерился порвать с Юнги. Когда на вторые сутки отсутствия Чимина он уже собрался заявлять в полицию о пропаже, тот сам явился домой. Красивый, немного загорелый от морского солнца, и с гостинцами матери. Разразился скандал, в котором парни высказали друг другу всё. Юнги кричал, что обзвонил все больницы в поисках него, и бесился от чужой безответственности. Чимин же припомнил всё остальное, что только мог. Начиная с того, что Юнги не нашёл и минуты, чтобы сказать хоть пару слов по телефону, заканчивая тем, что чувствует себя удобной подстилкой звезды. И тут же испугался чужой реакции, даже не подумав, что настолько разозлит его. Юнги опасно прищурился и обманчиво спокойно проговорил: — Подстилкой, значит? — подошел ближе и зло посмотрел в чужие, распахнутые от испуга глаза, — разве со шлюхами обращаются с такой любовью? Разве шлюх ищут, боясь каждую ёбаную секунду узнать, что с тобой что-то случилось? Что ещё тебя не устраивает, любовь моя? Может слишком многого от тебя жду, например? Ты скажи, выскажись до конца, чтобы я окончательно убедился, как ошибся в тебе. Юнги подождал немного и, не получив никакого ответа, подхватил куртку и быстро зашагал к двери. Решимость расстаться рассыпалась на глазах, поднимая в душе страшную панику. Чимин думал, что развалится на части, если отпустит сейчас. Давясь унижением и страхом перед потерей, догнал его у выхода и крепко обнял со спины. Таким дураком был, когда решил, что сможет отпустить.       Юнги замер, затем, высвободившись из плена чужих рук, обернулся и набросился отчаянными поцелуями на Чимина. Они занялись любовью прямо в узкой прихожей, поочерёдно толкая друг друга к стене и даря ласки, граничащие с болью. За «подстилку» больно укусил полные губы, когда с него нетерпеливо срывали одежду. Позже, прибитый спиной к стене, Чимин уже забыл все обиды, когда Юнги грубо брал его, заставляя громко выстанывать своё имя. Долго не давал желанного облегчения, смотря в затуманенные похотью глаза с долей снисхождения. Да, мелочно, зато горячо. Во время их второй крупной ссоры Юнги сказал, что ни за что не отпустит уже сам. А Чимин и не настаивал, уставший и разгоряченный от бурной близости, сам жался ближе к родному плечу.

Мое сердце у тебя, ты же помнишь. Знаешь.

***

      Дома Чимин, едва волоча ногами, отправляется в душ, чтобы смыть с себя неудачный вечер. Что с того, что Юнги вернулся? Ведь ясно же, что завтра уедет обратно. Ведь там контракт, ограничивающий свободу и запрещающий отношения с кем-либо.

Те, что между ними.

Бесконечных новостей, где ставят под сомнение отношения с Джиён, всё больше в последнее время. И Чимин рвёт на части очередной журнал, где видит своего парня в обнимку с красивыми звёздами, с которыми Юнги приписывают всё новые романы. Затем появляется множество снимков плохого качества, на которых Юнги входит в отель с неизвестными людьми, и этим только уничтожают те крупицы доверия, что оставались между парой. Слухи никогда не подтверждались, зато им удавалось вносить смуту в их жизнь. Чимин долго стоит под горячими струями воды в надежде на то, что Юнги уснёт первым. Но только вздрагивает, когда тот входит без разрешения, сбрасывая с себя такую лишнюю сейчас одежду. Он решительно раздвигает прозрачную дверь и проникает в просторную кабинку, вставая рядом и позволяя воде биться о бледную кожу. С удовольствием чувствуя, как все напряжение сходит на нет. И тут же напрягается, когда видит, что Чимин хочет сбежать, протягивая руку к створке душевой. Его ловят за руку и прижимают к горячей груди. — Куда? Хочешь нарушить традицию? — спрашивает Юнги, имея в виду совместный душ, когда они не только просто мылись. — Я устал, — глаза и впрямь слипаются. Вода больше не бодрит. Присутствие только убивает. Юнги внимательно всматривается в чужие глаза и, наконец, кивая, отпускает руку. Чимин тут же выскальзывает наружу. Первым делом натягивает халат на влажное тело и выходит из ванной. Юнги задумчиво смотрит ему вслед и кусает нижнюю губу, гадая, что готовит им жизнь в будущем. Точнее, сам-то знает чего хочет, но Чимин вымотан морально, и никакие любовь и забота уже не спасают. Правильно ли было бы удерживать его рядом с собой, пользуясь тем, что Чимин тоже любит? Но ведь без него и впрямь уже никак… Когда его мальчик впервые заговорил о расставании, внутри поднялось дикое отрицание, а находиться в разлуке, пусть и в вынужденной, было невыносимо и самому.       Чимин лежит в кровати, но сон, что так мучил его недавно, теперь не идёт. Всё потому, что в доме Юнги. Всё потому, что не ложится, а напряжённо и на повышенных тонах говорит с кем-то по телефону на кухне. Низкий голос приглушён закрытой плотно дверью, но он узнаёт интонацию и различает каждую эмоцию, отлично изучив за столько лет. Прислушиваться к словам не хочется, Чимин уже понял, что директор был недоволен отъездом подопечного обратно в Сеул. И недоволен, это ещё мягко сказано. Через десять минут парень приходит в спальню и ложится рядом. Не слушая протесты, притягивает к груди и прижимает к себе. — Как ты себя чувствуешь? Не мутит? — спрашивает охрипшим голосом. — Нет, — бубнит куда-то в чужую шею Чимин, стараясь не вдыхать глубоко пьянящий аромат. У них две недели ничего не было, всё из-за обид Чимина, которые только росли с каждым новым приближающимся к отъезду днём. Юнги осторожно выбирается из-под парня и нависает над ним, легко подминая под себя. Затем развязывает узел халата и распахивает, обнажая стройное тело. Ведёт ладонью по чужой груди, намеренно задевая сосок, и останавливается на рельефном животе. Чимин громко выдыхает, когда Юнги обхватывает рукой уже наполовину вставший член. — Мой мальчик скучал, — сладко тянет Юнги, наблюдая, как Чимин запрокидывает голову назад и старательно подавляет стон, при этом всё сильнее твердея в чужих пальцах. Юнги наклоняется и покрывает лёгкими поцелуями напрягшийся живот, пальцами касается пульсирующего входа, который тут же непроизвольно сокращается. Хотелось в него до безумия. У них так всегда — сначала удовлетворение дикого желания и только потом следует прелюдия и нежный, чувственный секс. Юнги поднимает горящий взгляд в поисках смазки, но сдавленный голос останавливает: — Подожди, — Чимин с трудом выбирается из горячих объятий и садится, опираясь спиной на стену, — нам нужно поговорить. Юнги разочарованно вздыхает и ложится на спину. Затем повернув голову, изучает прекрасное лицо. — Я слушаю, хотя это могло и подождать, — ровно отзывается он, а Чимин тяжело сглатывает вязкую слюну, когда видит, как сильно Юнги возбуждён. — Я знаю, что тебя устраивает жизнь, что мы ведём, — он опускает взгляд на свои руки, — но меня нет. Я хочу другой жизни. Хочу доверять тебе, и я, блять, знаю, что ты скорее всего не изменяешь мне… — Скорее всего? — недовольно переспрашивает Юнги. — Поэтому я и говорю, что устал сомневаться, — в отчаянии произносит парень, — я тебе говорил весь последний год, что такая жизнь мне не подходит. Все те люди вокруг тебя… я так и не научился относиться ко всему этому спокойно. — Но ты тоже довольно известное лицо, — качает головой Юнги и, приподнимаясь, садится напротив Чимина, — ты варишься в этом же котле и должен хоть немного понимать. — Да, я тоже себе так говорил, — кивает Чимин, — а потом решил, чего ради я должен себя обманывать? Почему я должен делать вид, что меня всё устраивает? Когда ты женишься, мне тоже найти себе девушку? Ну, чтобы нас не могли и дальше в чём-то подозревать? Юнги меняется в лице, губы сжимаются в тонкую нить, а взгляд становится невыносимо холодным. — А чем ты так недоволен? — злится в свою очередь Чимин, — ещё не думал об этом, значит. Хорошо, я подумаю за двоих. Или попросим твоих менеджеров, что ещё удобнее. Зато мы можем как и раньше, жить и трахаться в своё удовольствие, правда? Как хреновы любовники, которыми и останемся всю грёбаную оставшуюся жизнь! Юнги долго молчит, и оба держат напряжённый взгляд друг на друге. И Чимин вдруг улыбается, знает, что походит на сумасшедшего сейчас, но хочет достучаться и сделать больно, чтобы Юнги наконец, понял. — Назовём наших будущих детей именами друг друга? Правда, это романтично? А главное, у жён вопросов не возникнет, мы же для всех друзья. Юнги неверяще смотрит на него и непроизвольно сжимает простыни в руках. — Ты рехнулся, — тянет он, — совсем съехал. Чимин согласен, последнее было явно лишним. Его слишком занесло, но едва уже способен остановиться. — Если ты думаешь, что я такой жизни буду рад, то пошёл ты нахуй, Мин Юнги. Я без тебя не буду счастлив, но и с тобой уже давно не помню, как смеяться. Чимин со злостью тянется за полы халата, чтобы снова завязать на себе и прикрыть наготу, но Юнги не позволяет. Грубо отталкивает его руки в стороны и, сжимая в руках стройные бёдра, вновь тянет под себя. — Какой ты у меня смелый, Чимина, — остро улыбается Юнги, от низкого и злого голоса Чимина передёргивает всем телом, и вовсе не от отвращения или страха, — ты лучше меня знаешь, что я не менее сумасшедший. Мне даже делать ничего не нужно для того чтобы удержать тебя. Ты всё равно по своей воле останешься рядом. — Больной, — шипит Чимин, а сам прижимается плотнее. — Называй, как хочешь, любовь моя. Он позже расскажет, что уже в процессе решения их главной проблемы. Только не сейчас, когда Чимин горит желанием одновременно и разорвать на части, и бездумно отдаться ему. Халат летит на пол, и Юнги наконец, отыскал глазами смазку, уже наполовину пустую. Обильно наливает на руку, и вот уже Чимин чувствует в себе прохладные пальцы. Невероятно узкий, такой чувствительный. Глаза всё не привыкнут к его красоте. Она такая разная, но умело сплетается и сочетается в нём. Временами невинная и милая, но в то же время заставляет дрожать колени от сексуальной энергетики, исходящей от парня в жаркие моменты близости. Вот и сейчас, расставляя ноги шире, Чимин гнёт спину под восхитительным углом, позволяя быстрее отыскать нужную точку и вызвать тягучий и сладкий, словно мёд, стон. Юнги шипит сквозь зубы, но терпит и быстрее, чем рассчитывал, доводит Чимина до яркого конца. Он обильно изливается себе на живот и даже немного попадает на грудь. — Мой мальчик даже не играл сам с собой, — хриплым и севшим голосом произносит Юнги, нежно обтирая полотенцем гладкую, блестящую от пота кожу. Чимин был слишком подавлен предстоящим отъездом Юнги, и жутко загружен в танцевальной студии, разучивая новую хореографию. Поэтому несмотря на отсутствие близости со своим парнем, доводил себя до изнеможения работой. Огрызнуться он не успевает. Юнги лёгким и быстрым толчком заполняет его до основания и замирает. Глаза сами собой прикрываются, а из горла рвётся стон. Чимин отлично принял его и так хорошо сжимает в себе. От потрясающего чувства наполненности Чимин едва не задыхается. А когда Юнги начинает активно двигаться внутри, и вовсе срывается на глухие вскрики, раз за разом разбиваясь от сумасшедшего темпа и чувствуя, как точно член бьёт по простате. Дрожащее тело с трепетом реагирует на каждое касание и поцелуй, а Юнги, знающий каждый сантиметр безупречного тела, каждое чувствительное местечко, умело направляет и заставляет млеть от наслаждения. Юнги легко меняет позиции, с каждым разом усиливая острые ощущения. Чимин измучен, голос охрип от стонов и вскриков, и когда чувствует, что сам вот-вот дойдёт до края, сажает на себя парня в позу наездника. — Держись за меня, — говорит Чимину, а сам, схватившись за округлые ягодицы, начинает быстрее вбиваться в него. Чимин кончает второй раз, а Юнги сделав ещё несколько толчков, изливается следом, до боли впиваясь пальцами в упругую кожу, на которой точно оставит синяки. Их ещё некоторое время потряхивает от пережитого оргазма, и никто не спешит разъединять тела. Чимин лежит на влажной горячей груди, растворяясь в накатившей на него лёгкости, пока Юнги путается пальцами во влажных волосах и целует тёмную макушку. — Вот теперь мы можем договорить, — задыхаясь, заявляет Юнги. — Блять, — с досадой тянет парень, раздражаясь и уже представляя себе новую ссору. Чимин осторожно отстраняется и откатывается в сторону. В идеале бы вообще заснуть и снова забыться. — Я расторг контракт с агентством, — уже дыша ровнее, с волнением в голосе выдает Юнги. Чимин медленно поднимает голову и непонимающе уставляется на него. Боится переспросить и ошибиться. Неужели это правда? Юнги читает в глазах напротив немой вопрос. — Да, ты правильно понял, — он поворачивается к Чимину лицом и напряжённо следит за реакцией, — нас ждут не очень хорошие времена. Практически всё, что я заработал, отдам за неустойку и выплачу огромный штраф агентству. Чимин не слышит о деньгах и проблемах, на глаза наворачиваются слёзы счастья. Наконец-то Юнги поступит так, как мечтал. Станет продюсером и композитором, и они больше не будут разлучаться надолго. Парень кидается к нему в объятия и покрывает лицо быстрыми поцелуями. — Я поверить не могу, — шепчет Чимин и ласково трётся щекой о лицо любимого. Юнги улыбается с облегчением и теснее прижимает к себе. — Мы не будем на мели, — поясняет он, — хотя и придётся первое время жить скромнее. Хорошо, что я предусмотрительно купил студию, так что за аренду никому не придётся платить. — Мы справимся, — уверенно заявляет Чимин, — ты забыл, что я тоже достаточно зарабатываю? Конечно, не так много, как ты, будучи звездой. Но мы справимся, у меня есть свои сбережения.       Юнги знал, что получит безусловную поддержку, и шёл к этой цели долго. Необходимо было иметь финансовую подушку, чтобы начать карьеру в другом направлении. Хорошо, что его многие знают сейчас как талантливого и способного музыканта. Это сослужит ему хорошую службу и позволит достойно стартовать на том поприще, которое он выбрал и к которому горел всей душой. И самое главное, им с Чимином больше не нужно скрываться. Юнги не боялся, что от него отвернутся потенциальные клиенты, потому что в артистических кругах о них давно ходили слухи. Однажды его хороший друг и талантливый музыкант сказал, что ему неважно, кого он любит. Эта сторона жизни касается только Юнги и никого больше. Слова близкого человека укрепили решимость парня действовать, чтобы воплотить мечты в жизнь. О том, что планирует наверняка, Чимину долгое время сказать не мог, ведь на тот момент переживал, что что-то пойдёт не так, и это разрушит надежды любимого. Погружённый в свои мысли, Юнги не сразу замечает, как заворожённо смотрит на него Чимин. — Ты чего? — улыбается Юнги, нежно поправив влажный локон, упавший на глаза парня. — Я просто счастлив, — отзывается Чимин, впервые за долгое время искренне и широко улыбаясь. — Прости, что не давал тебе никаких обещаний столько времени, — с сожалением шепчет Юнги, распадаясь на части от любимой долгожданной улыбки, — я боялся не оправдать… — Я знаю, — мягко перебивает его Чимин, — только что понял. Я думал, что ты никогда не решишься на это. И понимал, что не имею право требовать от тебя подобного, ведь ты занимался тем, что у тебя хорошо получалось. Просто… просто я так устал. В последнее время меня накрыло так, что думал, точно сойду с ума. Я сейчас понимаю, что если бы ты сказал мне о своих планах раньше, я бы вряд ли поверил. Я ужасный, да? Чимин утыкается носом в плечо Юнги, и тот обнимает его. — Я бы решался на это дольше, — уверенно отвечает Юнги, — именно боязнь потерять тебя и дала мне сильный толчок изменить свою жизнь. Ты будешь счастлив со мной, Чимина. Я обещаю. Чимин поднимает голову и Юнги мягко целует его. Конечно, они будут счастливы. Сейчас и потом, в этом нет уже никаких сомнений.