Автомобили, кофе, секс и любовь.

Тело постепенно расслаблялось под напором тёплой воды, это было неизбежно. Дазай не торопился, медленно ведя мягкой мочалкой по своей руке вверх к плечу, затем к торсу. Нежная пена ухала дорогим гелем для душа. Знакомый аромат. Кажется, у него дома похожий набор уходовых средств. С Чуей, который сейчас его терпеливо ждёт в соседней комнате, они общались всего пару недель. Общались здесь, конечно, громко сказано. Обычно Чуя в предрассветные часы, возвращаясь, судя по всему, с работы, заезжал на заправку, где имелось кафе. И пока сотрудники заливали Накахаре полный бак бензина, Дазай, молча улыбаясь, протягивал ему бумажный стаканчик с кофе. Он даже не знал, какой кофе Чуя предпочитает, но было то латте или эспрессо, Чуя, лишь кивнув, принимал напиток, оставляя щедрые чаевые в банке, стоявшей на прилавке. Но, заехав в этот раз, Чуя, переборов себя и прокашлявшись, пригласил красивого незнакомца из кафе на свидание. Прямо сейчас. Но в эти предрассветные часы все приличные рестораны, куда Чуя привык ходить, уже не работали. Оставался лишь один вариант, Единственный ресторан высокой кухни, работающий в три утра — кухня дома у Накахары. Ужин был и вправду несравненный, они наконец успели поговорить, пока Чуя умело творил чудеса, создавая произведения кулинарного искусства, а Дазай сидел на высоком барном стуле, подпирая голову руками. Он улыбался, наблюдая за Чуей. Ведь они оба знали, зачем они сюда приехали. Зачем же тогда Накахара так старается и приготовил блюда, вкуснее которых Дазай в жизни своей не пробовал? В тот день, когда Чуя приехал на эту заправку впервые, Дазай ещё с окна его приметил. Стоя за прилавком кафе, он следил за тем, как Чуя расплачивался на топливной кассе. Чуя был неотразим, даже если выглядел заметно уставшим. Но. Всё в нём говорило о высоком классе. О власти. Его уверенная походка, его внешний вид, ухоженные медно-золотистые волосы, итальянский костюм, сшитый, судя по всему, на заказ, грациозные движения, когда он, зажимая платиновую кредитку между двумя пальцами, проводил оплату, сосредоточенный взгляд синих глаз из под полей шляпы. В конце концов, его дорогостоящий автомобиль. И Чуя ощущал на себе этот пристальный взгляд, но, подойдя к прилавку кафе, он не успел и слова сказать, как Дазай поставил перед ним стаканчик с кофе. Теперь Дазай, после ужина направившись в душ, вытирал стекающие с тела капли воды пушистым банным полотенцем. Заметив, что Дазай вошёл в спальню и на нём было лишь полотенце, обернутое вокруг бедер, Чуя, сидящий в джинсах на краю кровати, отложил телефон в сторону. Подойдя к Дазаю и беря его руку в свою, другой Чуя с легкостью снимает с парня полотенце. Мурашки пробежалась по телу Дазая, и не потому, что он был совершенно обнаженный в спальне человека, которого едва знал. Взгляд Чуи — вот, что переворачивало внутри Дазая просто все. Ранее никто на него так не смотрел. Пока Дазай комфортно расположился на множестве невероятно удобных подушек, Чуя нависал над ним на прямых руках. Между их лицами были какие-то сантиметры, и взгляд Чуи бегал от одного зрачка Дазая к другому. Он, очевидно, его изучал, пытался «прочесть», и что-то подсказывало Дазаю, что перед этим человеком он открытая книга, когда не нужно лишних слов, когда от тебя не ожидают объяснений/указаний к дальнейшим действиям. Это так непривычно.. Осторожно опускаясь губами на губы Дазая, Чуя целует его неторопливо, прежде чем все же провести кончиком языка между его губами, и когда Дазай, кто совсем не против, приоткрывает рот, их языки встречаются. Это очень мягкий и влажный поцелуй, но при этом глубокий и быстро набирающий обороты. Чуя очень хочет насладиться каждым мгновением этого раннего утра. Парень под ним, он породил в Чуе неизведанное доселе желание — одарить практически незнакомого человека всей заботой, лаской, что существуют в этом мире. Отрываясь от губ, Чуя оставляет поцелуи на щеках Дазая, его носике, затем перебирается ниже, оставаясь теперь лицом над торсом парня. — Тебе холодно, Дазай? Чуя ловит на себе вопросительный взгляд карих глаз. — Ты как будто время от времени подрагиваешь, — Чуя было уже потянулся к пульту от кондиционера, но Дазай остановил его, взяв за руку. — Мне тепло, честно. Кивнув, Чуя смотрел ещё пару секунд на Дазая, затем снова возвращаясь к начатому. Прижимаясь губами к нежной и ещё немного влажной коже, Чуя оставлял поцелуи на груди Дазая, постепенно спускаясь ниже. Но постепенно это означало ряды и ряды из поцелуев, один рядом с другим, слева направо, он не оставил и сантиметра кожи парня под ним без внимания. Он касался тела губами, на пару секунд, отстраняясь, затем оставляя поцелуй рядом с предыдущим. И так далее. Дазай смотрел на рыжую макушку перед собой, на то, как Чуя буквально купает его в таком количестве внимания, что просто не верится. Как это вообще? Когда, спустя известное время, Чуя наконец уселся у Дазая между ног, казалось, прошла целая вечность. Чуя внимательно увлажнял пальцы смазкой, растирая её и согревая, прежде чем аккуратно прикоснуться к кольцу мышц между ягодиц Дазая. Стараясь отвлечь парня от потенциально возможного дискомфорта, одну руку Чуя перевел ему на полутвердый член, обхватывая его ладонью. Дазай сглотнул, задаваясь вопросом, чем он вообще заслужил столь бережное с собой обращение. Чуя, проникнув внутрь отверстия одним пальцем, следил за выражением лица Дазая неотрывно, при этом плавно водя ладонью вверх и вниз по всей длине уже налитого кровью члена. Было приятно, очень приятно, хотя немного и покалывало там, внизу, Дазай млел от того, как умело Чуя обращается с ним. Его мышцы всё-таки поддались, раскрываясь на Чуиных пальцах, которые тот добавлял неспеша, убеждаясь, что Дазай может принять больше. В джинсах стало уже очень тесно, почти до боли, когда Чуя, убрав хватку со стояка парня, так и не дав ему кончить от стимуляции руками, вводил и выводил четыре своих пальца, он всё ещё не торопился, хотя терпеть было практически уже невозможно. Чуя не мог не думать о том, настолько хорошо ему будет, когда он наконец проникнет в Дазая по-настоящему, наверное, эти мысли выдавало и выражение его лица, потому что он вдруг услышал голос Дазая. — Чуя — Д-да. Что такое? — Я готов Ничего не ответив, Чуя аккуратно вывел свои пальцы, Дазай и вправду был тщательно растянут, и более того, он явно приближался к пику, член его пружинил и тек на его впалый живот, а сам он чуть ли кровать не тряс вибрацией своего тела от желания, потребности, нужды. Чуя быстро разобрался со своими джинсами и бельем, практически молниеносно, теперь, наконец, он был полностью обнажен, и всё, что оставалось Дазаю, это закусить губу, предвкушая, когда Чуя в конечном счете окажется внутри него. Ведь без одежды Чуя выглядел просто Oh. My. God. А его толстый, отлично стоящий член был очень большим, и Дазай непроизвольно задумался о том, как бы «это» поместилось в его рот. Возвращаясь к Дазаю, чтобы поцеловать его в губы, страстно и быстро, Чуя отстранился чтобы раскатать презерватив и «облить себя» лубрикантом. Он водил по своему члену рукой немного торопливо, что заставило Дазая улыбнуться — всё же ему очень льстило, что такой (невероятный!) человек, как Накахара, настолько отчаянно его желает. Они оба очень хотели друг друга, это было, черт возьми, взаимно. Чуя все же потратил лишние пять секунд на то, чтобы подсунуть подушку Дазаю под поясницу, таким образом чуть приподнимая его зад. И удобнее будет, и проникновение лучше (глубже), то, что нужно. Божегосподи, первое прикосновение влажной головки к пусть и размягченному кольцу мышц заставило обоих парней синхронно вздохнуть, но Чуя, державшийся уверенно, все-таки переборов мурашки в самом мозгу, надавил на мышцы, толкаясь и расширяя их, осторожно входя на всю длину. Дазай цеплялся руками за простыни, сжимая их с силой в своих кулаках, и хватал ртом воздух. Чуя давал ему время привыкнуть к запредельной заполненности, к его широкому члену. Но теперь уже отчаянно хотелось кончить, кончить как завершение трения их тел, их слияния в одно целое. Расположившись удобно между широко расставленными в стороны ногами Дазая, Чуя нависал над парнем, упираясь руками в подушки. Дазай поймал его взгляд и кивнул. Чуя медленно отвел задницу, выходя осторожно, но Дазай, теперь прикрывший глаза, не выказывал присутствия дискомфорта. О нет, он млел и таял, словно лед на дне стакана знойным летом. Вновь войдя до основания члена, все же, для уверенности, для заземления, Чуя опустился ладонью на руку Дазая, призывая выпустить простынь из хватки, и затем сплел их пальцы. Мышцы Дазая облегали Чуин член настолько плотно, внутри него было настолько тесно, что Накахара понимал, данный «сеанс» будет коротким, и если они не вырубятся без сил, то можно и нужно будет и повторить. Но сейчас он был не в силах противиться тому, насколько ему хорошо, поэтому он толкнулся в следующий раз уже более уверенно, настойчиво. И Дазай, послушно раскрываясь, совсем тихо стонал в ритм толчкам. Он стонал одновременно и пошло, и красиво. Это сводило Чую с ума. Ресницы Дазая трепетали, он был в блаженстве от стимуляции простаты, и он был уже чертовски близко. И Чуя подведет его к оргазму. Очень хочет, чтобы они кончили одновременно. Он сжимает сильнее руку Дазая, давая понять, он не просто внутри... он рядом, вот что имеет значение. Ускоряясь на каждом входе, Чуе кажется, что он кончит, заходясь в неприличном крике, но и контролировать себя уже очень сложно. Член скользит в проходе идеально, входит и выходит как по нотам, сжимая ягодицы, Чуя трахает резко, отдаваясь процессу целиком. Прикасаться к Дазаю и наполнять его — это лучшее, что случалось с Чуей за долгое время, это удивительно, но так же это чувствуется настолько правильно, что Чуе кажется, в конце он просто признается Дазаю в любви. В этот момент, запрокинув голову и выгнув спину, Дазай испытал невероятно сильный оргазм, не давая шанса Чуе не кончить вместе с ним, ведь он сжался на нём настолько плотно, что голова Накахары опустела от любых мыслей. Всё, что существовало для Чуи сейчас, это Дазай, пульсирующий на его члене, поэтому, выводя член наполовину и проникая внутрь резко ещё раз, Чуя ощущает жар оргазма, растекающийся по всему телу. Дазай дышал уже гораздо ровнее, когда Чуя пытался собрать себя воедино после невероятного секса. На шатких ногах он принёс из ванной полотенца, влажное и сухое, чтобы внимательно почистить себя и Дазая.

***

В общем, это неизбежность — иногда (часто) машину нужно заправлять бензином. Чуя обычно это делает в предрассветные часы, когда возвращается с работы домой. Но сегодня он сделал исключение, заехав туда, когда ещё и полуночи не было. И ему не нужен бензин, он заправлялся вчера. Но днем, когда он собрался и уехал на работу, Дазай ещё очень сладко спал в его постели. И Чуе очень нужно, не терпелось его увидеть снова. И вот Накахара здесь. Зайдя внутрь, Чуя осмотрелся, Дазая не было видно, и Чуя, хмыкнув себе под нос, переводит взгляд на приветливую девушку на топливной кассе. — Добрый вечер. Я, кхм, — Чуя задумался на секунду о том, что именно хочет спросить, потом плюнул на то, как это прозвучит, — высокий брюнет из вашего кафе, где он? Выходной? — Высокий брюнет? Чуя прокашлялся в кулак. — Да, Дазай зовут. Он мне делал кофе.. пару раз. Наверное, сейчас его примут за чокнутого, но за собой он вроде бы не замечал галлюцинаций. — Вы хотели сказать «Дазай-сан»? — девушка одарила Чую слегка укоризненным взглядом. — Он не работает в кафе, он владелец этой сети заправочных станций. Пока лицо Накахары застыло в выражении «простите, я не ослышался?», девушка перевела взгляд с него на огромные стеклянные двери позади. — А вот, кстати, и он. Ущипнув себя за переносицу, Чуя обернулся, чтобы лишь увидеть, как на заправочную станцию медленно въезжает угольно-серый астон мартин. Чуя, все ещё в непонятках, но выходит за автоматические двери, когда Дазай, припарковав свой автомобиль у входа, сразу замечает Накахару и, мило улыбаясь, грациозно выбирается из салона суперкара. Подойдя к парню вплотную, Дазай смотрит на Чую сверху вниз и, наклонившись, оставляет медленный поцелуй на его щеке. Чуя, конечно, уже сложил в голове два и два. Но все равно, какого…? Дазай, склонив голову набок, явно наслаждался выражением лица Накахары. В карих глазах его играли блики, словно танец искорок от костра, поднявшихся в ночное небо. Вздохнув, Чуя берёт руку Дазая в свои и, поднеся её к своим губам, оставляет поцелуй в середине ладошки. Дазаю немного щекотно, и смотрят они друг на друга практически не моргая. И хрен знает, что из всего этого выйдет, а пока Дазая интересует лишь одно: — Так всё-таки латте или эспрессо, Чуя?