Я приду к тебе на рассвете

Я приду к тебе на рассвете. Я каждый раз прихожу, чтобы увидеть тебя. Когда за окном ещё слишком темно, чтобы различать тени и лица, когда только-только начинает заниматься заря. Когда ледяная роса блестит на траве, отражая гаснущие звёзды. Когда в лесу начинают петь птицы, звонко, чисто, словно горные ручейки. Когда тёплое солнце несмело касается лучами макушек деревьев, разжигая горизонт, поднимаясь всё выше, растворяя чёрную копоть на небе... Я приду. Беззвучно открою стеклянные двери балкона, неслышно ступив на махровый ковёр. Впущу свежий воздух – дыхание ночи – чтобы так заявить о себе. Но ты всё равно не проснёшься. Плотно укутанный в своё одеяло, лишь с носом наружу... Как думаешь, это глупо – ревновать к одеялу? В нём тебе кажется, что ты спрятан от мира, что оно – твоя неприступная крепость. Хочу тебя защитить. Если ты мне, конечно, позволишь. Сажусь на кровать в пол оборота, предвкушаю веселье. Никогда не мог сдержать улыбку, стоило тебе недовольно замычать, просыпаясь, лениво уворачиваясь от преследующих тебя рук. Но я-то знаю, что на самом деле ты рад. - Мукуро, - наконец не выдерживаешь, удостоив меня своей утренней речи, - у тебя опять пальцы ледяные... - А ты как всегда такой же тёплый, - смеюсь, глядя на детское негодование, стоило тем самым пальцам скользнуть за воротник пижамы. - Перестань, - бубнишь в подушку, отворачиваясь, уже сам улыбаешься, пряча лицо, - ложись спать. - Ты даже не будешь ругаться из-за того, что я опять тебя разбудил? – правда, хотелось бы ещё пошутить над тобой, чтобы потом пересказывать, каким забавным ты был, и заставлять краснеть до ушей. - Потом, - ты окончательно отвернулся, сладко зевая, - когда я встану... Раздевайся скорей. Что же, не будем заставлять ждать нашего босса. Плащ в складку ложится на пол, за ним – всё остальное. И тут же блаженство тепла и мягкой постели - и ты, опять недовольно урчащий, но всё равно льнущий к груди. Улыбка – тишина – за окном вижу свет. Солнце встаёт. Я пришёл. Я пришёл навсегда.