İch will

Перед носом обнаружилась кружка. От кружки пахло кафом, а ещё на ней красовалась издевательская надпись: «Отличное начало дня». Издевательская - для того, кто знал, что на дне кружки, нарисованный стойким маркером, красуется крайне неприличный знак. - Господи, - простонал Орсон, пытаясь повернуться на другой бок, но голова почему-то не позволяла. - Приятно. Так меня ещё не называли. Голос начальства узнавался совершенно безошибочно, да, в общем-то, никто другой это быть и не мог. Кому ещё придёт в голову вломиться в квартиру директора творящегося кругом борделя, пока он валяется, угашенный в синеву, в майке с храпозавром? Ох, не стал бы он блевозавром, но это... Не будем о грустном. - Спасибо, Уилл, - хрипло выдохнул страдалец, с трудом сел, обхватил себя руками и, вопреки словам благодарности, почти с ненавистью уставился на обладателя идеальной голубой рубашки с подкатанными рукавами (а вот руки у него красивые!), распущенного шейного платка (издеваешься, бля, да?!) и «Фаренгейта». Восемь, сука, утра, какой платок, какой Фаренгейт, бооооже… - Да пожалуйста. - Сияющее совершенство небрежно пожало плечами и царственно опустилось на край кровати. - Таблеточку? Кэл, нахрена ты опять нажрался? Второе имя, а тем более фривольные его интерпретации, Орсон не любил, Таркин об этом прекрасно знал, но сил огрызаться просто не было. - Вопросы не ко мне, извини. В планах этого не было, но жизнь внесла корректировки. Формулировка была обтекаемой, но дураков в этом доме не водилось. Да и вокруг него - в целом. - Ясно. Так что, пожрать, таблеточку или так обойдешься? Судя по тому, что его светлость лишь мрачно улыбнулись, грех был прощён. Орсон вообще-то не сомневался в том, что Уилхафф прекрасно знал, где и с кем он провёл вечер, и пришёл выразить сочувствие, хоть и не впрямую. Ну и проверить, что не сдох, - а хер ли? Хорошие инженеры на дороге не валяются. Они валяются дома, бухие, и хорошо не у сортира. - Обойдусь, давай сюда своё пойло. Пойлом оказался потрясающе сваренный селонианский каф. Надо же, мы потратили двадцать минут лишнего времени и сгоняли в любимую кафешку ненавистного подчинённого? Что-то случилось. Орсон мгновенно напрягся, совершенно джедайским методом приходя в себя: голубые глаза утратили всё следы мутности, между бровей пролегла тонкая длинная морщинка, руки перестали подрагивать, даже бледные обычно щеки чуть порозовели. - Что случилось? Голова болеть тоже перестала, справедливо решив, что начнёт это делать минут через десять и по иному поводу. - Подожди, я сейчас умоюсь и оденусь, пять минут. А вот уважение, которое прямо-таки как полотно новомодного художника нарисовалось на губернаторском лице, ни с чем другим спутать было просто невозможно! - Помнишь, ты как-то спрашивал, что я в тебе нашёл? - И в какой обстановке тоже помню, - хмыкнул Орсон, прикрывая глаза и с наслаждением делая огромный глоток кафа. - Спасибо, Уилл. - Да пожалуйста, мне не трудно. Так вот, именно это. - Так что случилось? - Орсон на ощупь нашёл крепкую прохладную ладонь, сжал чужие пальцы жестом короткой нежности и признательности. Странные все-таки у них отношения... То убить вон грозится, то дорогущий каф таскает. И то, и другое ведь искренне! Хрен их пойми, губернаторов этих. - Мой брат звонил с утра, они получили допуск в одно хранилище. - Таркин помолчал. - Ты говорил, что у тебя есть какой-то приятель, помешанный на кристаллах? - Есть. Помешанный - это мягко сказано! Кайбер-кристаллами Гален бредил, как помнил Кренник, лет, наверное, с двенадцати, ещё во время учёбы откровенно проел ему этим все мозги и, самое что удивительное, насколько Орсон мог судить, не перегорел до сих пор. - И где он? - А я ебу? Мы не общались лет пятнадцать. Вроде. - Не матерись, повода нет. А кого ты там ебешь, поверь, и я, и половина штаба знает. - Бесишь. - Ты - не меньше. Так что? - Ты хочешь, чтобы я притащил этого гения в столицу, включил его в проект и заставил работать? - Всегда знал, что ты умница. - Яркие губернаторские глаза задорно сверкнули. - За неделю справишься? - Уилл, - Орсон отставил кружку, вольготно устроился на губернаторских коленях головой и снова закрыл глаза, - я правда не знаю, где он. Я могу только сказать, что он, наверное, жив, что, скорее всего, в какой-то заднице мира типа Майгито, и что Гален - идейный пацифист. - Ну вот и разберись с этим. За неделю. - А что мне за это будет? - фыркнул Орсон, чуть вздрогнув, когда губернаторская ладонь то ли дразня, то ли предупреждая слегка сжала шею. Прикосновение исчезло чуть больше, чем через миг, но не доводя ситуацию до абсолютно неприличной. - Торгуетесь, директор? Это низко. - Уилхаф поддел кончиком пальца идеально вылепленный хирургами инженерский нос. Очень дорогой, надо сказать, нос. В половину стоимости рабочего термокостюма. Кренник был готов поклясться, что они оба подумали об этом одновременно. - Выясняю перспективы провала, - пояснил Орсон и вздохнул. Он мог брыкаться сколько угодно, но если начальство привозит тебе каф и терпит тебя с похмелья - спорить бесполезно. - Разжалую и посажу на пять лет, доволен? - Да иди ты в жопу! - в сердцах буркнул Кренник. С одной стороны, это было явным блефом - другого такого строительного гения Таркину не найти, оба это прекрасно понимали. Но... Ох бля, не стоит спорить с человеком, который найдёт способ заставить тебя работать без звания и из камеры. Это в планы Орсона, мечтающего о давно заслуженном повышении, никак не входило. - Ладно, - наконец тяжело согласился он, - сделаю. А теперь, будь любезен, свали на кухню и дай мне десять минут. - Всего? Точно справишься? Вот в такие моменты Орсон был готов его убить. Неиллюзорно. - Бесишь, - буркнул Кренник куда-то в сторону дверного проёма спальни и звука шагов. - Не переживай, ты тоже. С кухни донёсся звон доставаемой из ящика посуды. Значит, ещё и завтрак? - Точно без шансов, - констатировал сам себе Орсон, глядя в окно. Хорошо хоть тонированное. Неделя - значит неделя. Гений он, в конце концов, или кто?