Шантажируете меня?

      Около получаса Генри провел в такси прежде чем приехать к своему дому. Всё это время он думал, что же ему делать? Первый вариант, который он придумал — просто закончить всё, второй — начать жить заново в дали от всех, третий — сделать так чтобы Линч ничего не сделал и не навредил его репутации. Генри вышел из машины и пошел к своему дому, охрана с радостью впустила его, провожая до самого порога. Когда он открыл дверь и вошел в дом, его горничные подошли к нему, выглядя обеспокоенно, но в это же время в их глазах виднелось облегчение. -Мистер Лемптон, вы в порядке? — спросила одна из горничных, подходя чуть ближе. -Мистер Лемптон, мы приготовили ваше любимое блюдо! — сказала вторая горничная. -Здравствуйте, Мистер Лемптон, ваш дом в полном порядке. Но как вы сами? — теперь спросил его садовник. Л — тише вы все, я в порядке, но не трогайте меня сейчас. Голова болит, — бормочет Лемптон, из-за всех вопросов, мыслей и в принципе гудения в голове она у него закружилась, сейчас он хочет просто лечь и спать. Горничные и садовник сразу расступились, давая Лемптону пройти в глубь своего дома и подняться на второй этаж. Он зашел в свою комнату и закрылся там, комната была вся чистая и вылизанная до блеска, в личной ванной не было видно ни одной капли крови, все лезвия и канцелярские ножи были выброшены. Генри переоделся в свою домашнюю одежду и завалился в кровать, давно он не чувствовал себя таким уставшим, в последнее время он был раздражён либо плакал ночами на пролёт из-за безысходности. Сон быстро нагрянул на Генри, погружая его в мир снов, развязного воображения и мира без забот. К сожалению Лемптона утром разбудил не луч солнца, а громкий и назойливый звон будильника. Он приподнялся на локтях с тихим стоном, протянул руку к тумбе и взял свой телефон. Еле как выключив будильник, он завалился обратно на кровать, смотря в потолок и пытаясь проснуться до конца. Глаза слипались, ноги не ощущались, руки не хотели поднимать тело хотя бы в сидячие положение. Лемптон пролежал в кровати еще около часа, просто пялясь в потолок комнаты и собираясь с силами. В конце концов он все же встал, дошел до ванной и закрылся там на пол часа. За все четыре дня в больнице у него отрасла щетина, появились синяки под глазами и он немного опух, почти зажившие раны на предплечье все же отдавали колющей болью в остальную руку, но было терпимо. Он смог побриться, умыться, почистить зубы, но на душ у него не хватило сил. Он тихо вышел из ванной и подошёл к своему шкафу, ему нужно одеться, чтобы выглядеть немного прилично когда приедет к своему офису с работниками. Надев рубашку с пиджаком и брюками, галстук он забыл, он вышел из своей комнаты. Спустившись вниз, его на кухне уже ждал завтрак, омлет с креветками и салат из овощей, попить был черный кофе. Он сел за стол и стал молча есть, ни здравствуйте своим работникам, ни до свидания, просто полная тишина. Не доев свой завтрак, он пошел к выходу из дома. Накинув пальто и надев туфли, он вышел из дома, сел уже в свою машину и поехал в офис, сегодня был день бумажной работы, было много документов и каких-то писем от других компаний с предложениями о сотрудничестве. Уже через час Лемптон сидел в своём кабинете и разбирал все бумаги, его секретарь так же был занят этими бумагами, но уже договорами, оставляя только те, которые в теории могли понравиться его боссу. Час за часом и вот уже прошел его рабочий день. Слава Богу, сегодня никто из сотрудников не учудил ничего и было довольно спокойно не смотря на бурную работу в каждом уголке офиса. Время было 17:30 когда Лемптон поехал в больницу, сегодня же надо было придти к психотерапевту. Как его там… Оливер… Кар? Лемптон уже забыл его имя хоть и был в больнице вчера. Приехал он где-то в 17:50, были небольшие пробки из-за чего поездка затянулась. Лемптон зашел в больницу и подошел к стойке регистрации. Л — здравствуйте, девушка, я Генри Лемптон, вчера подходил с выпиской и записью на приём у психотерапевта. Вы можете подсказать через сколько начнется сам прием? — говорит он, его говор быстрый и он иногда заикается. Д.С.Р. (девушка стойки регистрации) — здравствуйте, одну секунду, — говорит она, наклоняясь под стол и быстро находя папку с медицинской книжкой Лемптона, просто мало фамилий начинается на Л. — так вот...пупупу..Ээээ...Вот! Приём будет в 18:10, это через 20 минут, — девушка слегка улыбалась, стараясь быть дружелюбной. Л — спасибо, — ответил Лемптон коротко, почти сразу отходя от стойки и проходя к ближайшей скамейке в холле больницы. Он сел на скамейку и скрестил руки на груди, дожидаясь времени приема. Сегодня он не особо эмоциональный, возможно просто нет сил на эмоции. Эти 20 минут пролетели незаметно, ведь все мысли Генри были заняты всем, что происходило на днях. Но теперь он уже заходил в кабинет психотерапевта, снимая свое пальто и вешая его на вешалку. О — добрый вечер, Мистер Лемптон, присаживайтесь. — это заговорил его врач, Оливер Кан. Лемптон молча оглядел кабинет прежде чем его взгляд упал на Оливера. Оливер был мужчиной лет 40, одетый в голубой свитер и темно коричневые брюки, у него смуглая кожа и каштановые волосы с глазами. Когда он закончил осматривать Оливера, он подошел к креслу напротив него. Садясь, он почувствовал как его засосала мягкость кресла, в нем было комфортно сидеть, так же на кресле была пушистая подушка, приятно на ощупь. Л — здравствуйте, — ответил он через минуту молчания. Он откинулся на спинку кресла, в кабинете было тепло, было много живого света из просторного окна. О — Мистер Лемптон, могу ли я обращаться к вам на Генри? — Оливер спрашивал без какой либо интональности, голос полностью нейтральный чтобы не вызвать у пациента привязанность. Л — да, конечно… — бормочет он тихо. Он всегда ведёт себя довольно скромно вокруг совершенно незнакомых людей. Оливер внимательно изучал Лемптона, заметив его немного нервное поведение и сжатость позы, будто он защищался от чего-то. О — хорошо. Меня зовут Оливер Кан, можно просто Оливер, я твой врач психотерапевт. Мне сообщили, что недавно произошел неприятный случай и ты попал в эту больницу. Не хочешь обсудить это? — Оливер спросил аккуратно, боясь что если скажет слишком прямо, то заденет что-то внутри Генри, что может легко сломаться. Лемптон смотрел на Оливера некоторое время, обдумывая что сказать, прежде чем наконец ответить, — мы могли бы… Поговорить… — неуверенно отвечает он, не до конца зная, хочет он говорить об этом или нет. О — давай тогда начнем. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать на них, хорошо? Л — *слабый кивок головой* О -Начинаем. Скажи мне честно, почему ты так поступил? Тебя привело к этому что-то? Л — ну… На самом деле я занимаюсь этим вредом уже давно, может год или около того… Наверное я просто устал со всем бороться… О — хорошо, а можешь сказать, с чем тебе приходилось бороться? Л — наверное со всем стрессом на работе, одиночеством, проблемами с бизнесом… В общем с какими-то трудностями, которые решили навалиться сразу все… С этого момента прошло около полутора часов, Генри вышел из кабинета, накидывая своё пальто обратно и закрывая за собой дверь. Оливер дал ему направление на еще один прием у него, в четверг на 15:40, а это значило, что Генри придется уйти с работы раньше, оставив всё на своего заместителя, благо такой был и он был проверенным человеком, которому Генри доверял. Когда Генри садился в свою машину он понял, его следующие несколько месяцев, возможно даже лет его жизни пройдут вот так: каждую неделю один или два приёма у психотерапевта, прерывание работы и сваливание обязанностей на своего заместителя. О-х-х-х-х. У него заболела голова от кучи мыслей и по этому, он быстро сел в машину и тронулся с места, направляясь обратно к себе домой. Когда он уже приехал домой он поймал себя на мысли, что не хочет есть и снова игнорируя свой персонал в доме, пошел к себе в комнату. Он снял одежду, переоделся снова в домашнюю одежду и сразу лег в кровать, он даже не заходил в ванную чтобы помыться или просто умыться. Сил нет, ни на что и его это даже немного пугает. Как он из активного мужчины превратился в тряпку с поведением как у зашуганного подростка. Он зарылся лицом в подушку и медленно выдохнул, сейчас нужно просто поспать и все пройдет.

Ночь пройдет и взойдет солнце ясное.