Я помню старую рекламу доктора мома

      Вначале я заметила, что у меня начали пропадать зубы. Знаешь, наверняка все люди имеют странное обыкновение подходить к зеркалу просто из детского любопытства, чтобы изучить себя. Не остаётся незамеченным ни один новый прыщик, ни одна морщинка, ни один лопнувший в глазу капилляр. Когда становится ясно, что на лице рассматривать уже нечего, мы широко раскрываем рот, чтобы поглядеть, насколько сильно кариес разъел очередной зуб с момента последнего осмотра.       У меня есть зуб, на котором красуется неглубокая чёрная дырочка. Иногда я просто проверяю её глубину тоненькой иглой, а иногда всё ей же достаю оттуда подгнившие остатки еды. Это моляр. Первый моляр, который теперь почему-то оказался вторым. Я случайно заметила это в ходе очередного рассматривания. Он так и будет вторым, пока не начнёт прорезаться зуб мудрости. За этим моляром пропал ещё один, тот, что с другой стороны.       Пропали зубы, но зато появилась она. Эта девчонка поразительно напоминает меня в детстве: большие глаза, тоненькие ручки и ножки, редкие светлые волосики и всегда полный боли и обиды взгляд. Она плачет всегда: когда больно ей, когда больно мне, когда что-нибудь падает и с треском разбивается об пол, когда по телевизору идут скучные новости, а не какой-нибудь мультфильм. Иногда мне кажется, что она плачет, просто потому что у неё есть такая способность — плакать. Если подумать, многие люди её лишены. Они плачут где-то внутри себя, а она делает это наружу.       На кухне стали появляться странные силуэты. Они лишь глядели из темноты, ничего более не делали. Малышка их жутко боялась. Однажды, я вошла на кухню, держа её на руках. Она опять проплакала весь день, а теперь мирно спала, прижимаясь ко мне. И всё-таки даже во сне она немного хмурилась. Я спросила у матери на счёт человека в углу, но она ничего не ответила и продолжила помешивать что-то в сковороде. Затем повернула голову и заметила ребёнка. Я увидела, как на её глазах появились пара слезинок. Они скатились по щекам, оставив за собой тонкие влажные дорожки. Мать закрыла лицо руками и отвернулась.        Умершие не должны появляться среди живых, но моя кошка начала игнорировать это правило. Правда, она и всех жильцов игнорирует. Только девочка с ней играет. Они ещё не знают друг друга, но обязательно познакомятся в будущем. Я заметила, что девочка отзывается на моё имя.       Наши окна ведут в никуда. Но не всегда за ними была холодная бетонная стена: когда-то они выходили на улицу. Но мы не жалуемся, днём мы всё ещё можем открыть двери, а вечерами нам вполне хватает желтоватого света от лампочек.        В один день девочка плакала особенно много. Мне даже пришлось покопаться на чердаке, ища коробку со старыми игрушками. В ней я нашла потрёпанного плюшевого медвежонка. Получив его, ребёнок тут же успокоился. Я знала, что это сработает: в детстве медвежонок помогал мне уснуть.        Когда я узнала, что её мучают кошмары, то стала брать спать к себе. По вечерам я читала ей сказки. Она научилась играть и теперь кормила меня воображаемой едой из пластмассовых тарелок. Она рассказывала мне свои любимые стишки и дарила рисунки. Прелестный ребёнок. Зачем её обижали?       Со временем она перестала плакать и стала больше смеяться. Всё реже и реже я стала её видеть. В последний раз она приходила ко мне, чтобы показать свой выпавший зубик.