В метро

<Хулиган, стыдоба. Как ты смел, кем ты стал? Мой-то? Да всё в облаках, как в детстве, витает. Ты ничем не лучше других, чудес не бывает. С нею? Да без шансов, он же пугалище с виду! Хули ты всё умничаешь, сука, ты, что, пидор?> Он опять ехал в метро. Музыка в наушниках болезненно отзывалась в сердце. Птица вспоминал детство, которое у него не было, точнее было, но на самом деле оно было у Сережи. Хотя… до того, как они попали в детдом, Сережа жил в <счастливой, дружной, благополучной> семье до 8 лет. Только вот из благополучного там была только тумбочка. Сколько обидных фраз от их матери Птиц тогда утаил от Сережи, жаль сейчас он не может опять отключать разум Разумовского, чтобы перенимать ебаные удары судьбы на себя. Песня играла уже третий раз подряд, а он лишь слышал <С нею? Да без шансов, он же пугалище с виду>. С нею.. С ним.. С ним? Да без шансов. -Сука. Тихо выругался Птица выдергивая наушники. Сгорит ли вагон если он начнет курить прямо здесь и сейчас? Но проверять лень. Успокоившись, Птиц открыл телеграм. Надо написать Юле.. написать Юле.. кружилось в голове. Он начинал разбираться в своей памяти и открыв для себя то, что его память работает хорошо только на яркие события, стал повторять мысли по несколько раз. Метро носило его в различных направлениях по веткам Питера. Птиц даже придумал шутку про то, что он, Птица, ездит по <веткам>. Открыв заметки он записал это на всякий случай. Когда желтоглазый вышел из метро было уже темно. В памяти сохранился путь к кофейне и он уверенно зашагал вперед. Завидев парня на пороге, девушка ловко перепрыгнула через прилавок. -Привет, дорогой. Птиц неуверенно ответил на объятия. -Привет.. -Тебе опять энергетик с кофе? Юля улыбнулась. Кивок. -Слушай, я в интернете видел людей, которые рассказывают шутки и люди сидят и смеются. Задумчиво начал Птиц. -Стендап-комики? -Ну да, наверно. Так вот.. я пока ехал в метро шутку придумал. Может мне тоже как они попробовать? Хотя, это наверно бред, кому я нужен нахуй. Птиц уже потянулся в карман за пачкой, но вспомнив где находится убрал руку. Юля осуждающе оглядела рыжего, доставая зажигалку. -Для начала,-начала девушка,-можешь тут курить, всё таки моя кофейня. Она задумалась еще на пару десятков секунд. -А вообще.. откуда у тебя такие мысли? Ты харизматичный классный чувак, который может пробовать себя в чем угодно и как угодно. Расскажи шутку которую ты придумал. -Ну… Я ж Птица.. А в метро типо ветки. и получается Птица на ветках. Юля улыбнулась. -Для начала очень даже хорошо. У меня есть пару знакомых.. Они могут тебе помочь. Птиц благодарно кивнул закуривая. В помещении была какая-то магическая тишина, в которой он кажется был готов просидеть всю жизнь. -Но ты же не о шутках поговорить хотел? Разумовский покосился на нее своими желтыми глазами, продолжая рассматривать стену напротив. -Не о шутках. И он вновь рассказал ей всё. И ему снова стало легче. Почему? Магия загадочной кофейни? Или дело в Юле? Почему ему не хочется убегать. Почему? Ведь это казалось таким правильным. -Птиц.. ты можешь бежать сколько угодно. Но от себя ты не убежишь. Никогда. Почему? Почему он не может? Еще будучи личностью Сережи и ощущая все его чувства и мысли он знал, что тот думает о суициде. Теперь же, напиваясь вечерами и выходя курить на балкон, его всё чаще тянуло вниз. И это казалось правильным. Но убежит ли он? Кажется нет.. Попрощавшись с Юлей и обещая, что он обязательно напишет, Птиц вышел в темноту. Темнота-это он, Птиц. А Сережа.. Сережа это свет. Свет всегда побеждает тьму. Добро побеждает зло. Но что если зло не хочет сражаться с добром? Что если зло тоже хочет быть светом, понимая, что никогда не сможет? Слезы подкатили к глазам. Но может ли темнота плакать? Птиц вновь вспомнил про глаза Сережи.. Темные, как вина, воды города Невы.. *** Сережа спал обнимая подушку. Птиц долго стоял перед кроватью, боясь пошевелиться и побеспокоить сон Разумовского. Он не узнавал себя. Сердце начинало биться чаще, руки тряслись, а в голове.. всё слишком смешалось. В порыве чего-то неправильного для Птица, чего-то слишком странного, парень быстрым движением наклонился и поцеловал спящего в лоб. Его захлестнуло еще больше. И, отбежав к шкафу он пытался отдышаться. Бежать? Но ему больше не хотелось. Ведь его сердце билось.