Моя огранка - органика

***

      Мысли о том, что я умерла не покидает меня. Потребность в еде? Это больше не желание, а привычка... Я могла не есть долгое время и, в таком случае, мое тело истощалось. Живот не урчал, а голод был лишь эмоциональный...Не было менструации и намеков на скорое начало тоже. Неужели, я и вправду ходячий зомби?       —Розовая, —услышав голос Желтой, я вновь сосредоточилась на том, что происходит сейчас. — не уходи в размышления о всякой ерунде.       —Ты даже не знаешь, о чем я задумалась. —закатила глаза, чуть ли не фыркая на замечание.       —Чтобы это не было, сейчас ты должна почувствовать свой камень.       Она сидела на троне и закатывала глаза мне в ответ. Мы уже настолько бесили друг друга, что в один момент мне кажется, Жёлтая будет браться за любую работу, лишь бы мы не могли видеться. Лучше ходить по комнате, чем по столу перед ней в её кабинете.       —Будто я не пытаюсь...—фыркнула. —В моих интересах скорее вернутся в комнату!       —Меньше болтай, больше делай.       Она не может мне понятно объяснить как это "чувствовать камень". Естественно у меня не получается!       —Я ничего не чувствую!       Недовольно промычав, Жёлтый Алмаз потёрла около глаз своими пальцами и вдруг её будто осенило.       —Вспомни последнюю истерику в лазарете.       Первые секунды не понимала, о чем она. А после невольно вспомнила всю боль тогда. Стало так грустно. Обидно. Будто в душе что-то ныло. Сгорало от ненависти. Ощутив этот жар в области камня, я захотела показать его в ладони. И вот отведя правую руку от себя, с недовольным лицом, воссоздала слабый свет в ладони. Но также ощущение, словно от этого стало только горячее в области живота, где самоцвет.       —Получилось...—улыбнулась Жёлтая, наблюдая за моим светящимся самоцветом. —преобрази свет в щит, а то боюсь кожа не выдержит на твоей ладони.       Её предположение уже вот-вот исполнится. Ладонь действительно обжигало, но больнее было у камня. Не сдерживая голосовые связки заорала, сгибаясь от невыносимой боли. Жёлтый Алмаз быстро среагировала на крик и взяла меня на руки. Мой камень погас, но боль всё ещё была.       —Тише-тише... — её пальцы потрясывало, потому меня всю трясло вместе с ними. — Сейчас боль отпустит...Метеор расколи, почему...       Она явно сожалела, что начала всё это. Боль была ужасной, я не могла сдерживать слёзы и тихо повсхлипывала, стараясь не разрыдаться.       Жёлтая с жалостью и сожалением в глазах смотрела на меня. Стоило мне разогнуться и лечь на её ладонь спиной, глаза Алмаза округлились. Моя рука потянулась к камню.       —Не надо. —прикрыла освободившейся своей рукой мою. —Не трогай, там рана...       —Ожог?.. —тихо выдавила из себя вместе со скулежом.       —Да... Болит?       —Очень...       Жёлтая прижала меня к себе. Моё сердце готово было вырваться от такой опеки и сопереживания. Она точно не желала мне навредить, потому чувствует себя виноватой.       —Там сильно?..       —Прилично. —сомкнула Жёлтая свои губы и сщурила глаза. — Наверное тебе стоит неподвижно полежать какое-то время. Регенерация камня распространяется на твою физическую оболочку, потому повреждение должно быстро регенерироваться.       —Почему так больно, если я зомби?..       —Зомби?—с непониманием в голосе и на лице спросила Жёлтая.       —Не живая. —отвела взгляд от неё. —у меня больше нет цикла, каких-то моментов, свойственные живым. То же чувство голода, которое замещает теперь привычка.       —Поняла, что ты имеешь в виду. —наставница, не по моей воли, опустила меня на свой стол. Бережно, аккуратно разводя руками, позволяя мне спиной лечь на гадкую поверхность. —Ты всё ещё живая. Но что-то действительно больше не функционирует как у людей, потому что оно состоит из света.       —Это как?...       Жёлтый Алмаз задумалась, прислонив руку к подбородку, а после посмотрела на неё и вытянула от себя. Через пару секунд конечность засветилась и темно-жёлтая перчатка, что была надета на руку, исчезла. Перед моим взром была её рука без лишних аксессуаров, а именно, ладонь и подушечки пальцев.       —Я изменила свою форму и это не потребовало никаких усилий, поскольку она состоит из света.       —А если её отрубить? —поинтересовалась я, пытаясь разобраться и понять.       —Руку? —протараторила далее Алмаз свои размышления:—Ну мне будет неприятно, больно, возможно для регенерации будет лучше лишить себя формы. Я не страдала самоповреждением никогда, потому не могу утверждать точно.       —Лишить формы?.. —я опустила свой поднятый в начале обсуждения всего этого взгляд с её глаз на камень в груди. —Самоцвет и есть ты... А тело проекция.       —Верно. После скрещивания для работы твоей органической системы, что с сотворения была недоразвита, просачивающийся свет взял на себя роль дополнения и помогал функционировать органам.       —То есть.... —мысль быстро выветрилась из моей головы, потому я быстро потухла —тут не совсем понимаю...       Жёлтая хотела по всей видимости мимики объяснить мне, но звук открывшихся дверей отвлек нас. Желтая обернулась, а я продолжала неподвижно лежать. Ибо ожог и ощущение его сильнее любопытства.       —Синяя, ты освободилась? —спокойным голосом спросила Желтый Алмаз, сложив руки на уровне чуть ниже камня.       —Да. —тихо ответила Синий Алмаз, приближаясь к нам. —Розовая, рада тебя тоже видеть.       —А я тебя слышать. —недовольно пробормотала, закатывая глаза.       Стоило Синей подойти поближе к столу, она увидела мой ожог и скривилась. И после этого мое любопытство стало сильнее утихшей боли.       —Что это с Розовой?...       —Лежать. —быстро предотвратила Жёлтая мою попытку сесть, не отворачиваясь от Синей. — Ожог. При выплеске света у неё жар. Не понимаю почему. Органика не отвергает камень, как и наоборот.       —Я вообще в этом ничего не понимаю...—честно призналась Синяя, садясь на колени перед столом и пристально наблюдая за мной. —Как ты себя чувствуешь?       —Жду когда регенерация сработает. А так терпимо, боль утихла практически. —честно ответила ей, не пытаясь как-то съязвить или хамить. Ибо все наши встречи показали её ранимость. С ней не стоит острить, она слишком близко к камню воспринимает мои слова. —А как ты?       —Нормально? —удивилась голубоглазая моему вопросу. — Не задавалась о себе, пока ты не спросила... Все мысли были только о тебе.       Невольно умилилась её сентиментальности и переживаниям за меня, однако, быстро взяла себя в руки и напомнила, что она говорит не совсем обо мне.       —Не забывай о себе. Это важно.       Синяя слегка улыбнулась и потянула руку к моим волосам. Я попросила:       —Гладь по руке, пожалуйста! К сожалению причёску как вы быстро делать не получается.       Она влепила мою просьбу. Вообще не хотела, чтобы ко мне она прикоснулась, но ей так легче, и я не вынуждена глотать собственные слёзы из-за ее силы. Жёлтая наблюдала за нами с полным безразличием на лице. О чем же ты сейчас думаешь?..       Внезапно, она протянула свою руку к месту ожога у самоцвета и слегка провела пальцем. На удивление, боли не чувствовала. Неужели всё.       —Оно исчезло... —озвучила Синяя шёпотом.       —Регенерация в порядке, самоцвет без изменений. У меня все больше вопросов, но нет ответов.       —В таком случае —приподнялась в положение сидя, вынуждая этих двух дылд убрать от меня свои руки. —я хочу вернуться к себе и передохнуть.       —Сама дойдёшь? —спросила Жёлтая, протягивая уже руку ладонью ваерх,давая мне возможность на нее залезть.       —Хотелось бы с кем-то из вас...       Я быстро залезла на ладонь и Жёлтая приблизила меня к своему лицу.       —Всё ещё не отошла от Белой?       Она говорила это так сухо и безэмоционально. Как будто не помнит, в каком я была состоянии после этого!       —Я бы тоже не отошла! —взволновано тараторила Синяя, сопереживая мне. —Это ужасно. Использовала силу, так и заперла без причины...       —Она сделала это для пробуждения воспоминания камня...       —Именно плохое. —фыркнула голубоглазая. —Действительно, лучше ведь ничего не было в твоем существовании!       Стоило мне покосится на Жёлтую, та закатила глаза. Прям так и чувствовался очевидный ответ: значит так надо. Она хоть и огрызалась на Белого Алмаза в последнее время и даже осмеливалась перечить, но всё же защищала и просто сочувствовала мне. Или же говорила, но не переживала особо сильно.       —Синяя, проводишь Розовую до покоев?       —Конечно.       Синий Алмаз подставила свою ладонь и я перешагнула на неё. После этого, она направилась к выходу, а я присела на пятую точку. Стоило нам покинуть покои Жёлтой и пройти пару коридоров, дипломанша снова заговорила уже именно со мной:       —Послушай, я понимаю, что сейчас мы не настолько близки...       —Но ты хочешь общаться. —выдохнула, поглядывая на неё, пока она шагала по дворцу. —Понимаю, но честно, не знаю, о чем нам говорить. Мне не нужна излишняя жалость.       —О чём угодно, Нора.       Услышав своё имя, я оживилась.       —Ты назвала меня по имени!—обрадовалась услышанному. —Правда назвала!       —Ты ведь просила. Однако учти, что я позволю себе удовлетворять твоё хотение только при личной встрече, когда никого нет вблизи.       —Хорошо, Синяя! Спасибо...       Она выдохнула и вновь улыбнулась. Ей приятно делать меня счастливой. И я понимаю, что это можно будет в будущем использовать, но не более одного раза.       —Кстати, откуда ты узнала о случившемся между мной и Белой?       —Жёлтая просила направить к ней мою жемчуг, что было очень странным. Потому я расспросила её после визита к ней о том, какую работу она выполняла.       —И как много она тебе рассказала? —возмутилась, но не подавала виду. По крайней мере старалась.       —Особо ничего. Просто о том, что тебе нужен был собеседник и об этом просила Жёлтый Алмаз. А я же уточнила столь весомую причину лично.       Приходя через очередной коридор мы незаметно для меня пришли к моим покоям. Казалось, я в безопасности, но чувства кричали об обратном.       —Синяя, ты не будешь ничем занята случайно в ближайшее время? —мой вопрос смутил её, всё на лице отобразилось мгновенно. — ты наверное хотела бы услышать, что я хочу провести с тобой время, но на самом деле мне не спокойно и преследует чувство опасности...       Синий Алмаз напряглась. Она прикрыла глаза и зажмурилась, а после буквально через минуту отвисла и сказала.       —Ты так легко чувствуешь ауры..—удивилась Синяя. Не поняла её мысли. —Хорошо, я побуду с тобой.              —Спасибо.       В конечном итоге, мы добрались до моей комнаты и заперлись изнутри. Правда, вспоминая белый пузырь и то, как спокойно он проходил через стены, легче мне не становилось.       За последнее время произошли небольшие перестановки внутри, потому Синяя с любопытством рассматривала новую мебель. Помимо этого, гальки, что изредка прибегали ко мне, принесли мне подарок в виде новых плотных штор, что прекрасно подходили к ярко-розовой тюли.       —У тебя стало так необычно… —спустила меня Синий алмаз на пол.— Все это так необходимо?       —Да. Поверхность жёсткая, а я всё же на половину человек и мне больно от такой жестокости…       —Соглашусь, земля и травяной покров мягче каменных плит…—призадумалась Синяя.—А не желаешь посетить в следующий раз свой человеческий зоопарк?       Услышав вопрос, невольно вспомнила слова жёлтой о нём и нашу беседу. С одной стороны меня пугало видеть запертых в неволе людей и, после встречи с ними, ощущать себя декоративной зверушкой алмазов. Но с другой, мне было любопытно пообщаться с людьми. Узнать, как они и можно ли улучшить их жизнь? Или им и так хорошо и достаточно той низши, что они получают будучи в четырёх стенах?       —Просто посетить и пообщаться с ними?— уточнила суть визита.       —Конечно.—равнодушно ответила Синий Алмаз, а затем будто резко к ней пришло осознание вопроса.—Нора, нет! Я догадываюсь о чем ты подумала…о звезды, не смей относить себя к ним! Ты выше их, и очень важна для нас всех! В частности меня! и я тебя там не оставлю, слышишь?!       —Да, причем очень громко…       Уши закладывало, а чего она ещё ожидала, предлагая такое. Конечно не оставит…ведь со мной Розовый Алмаз в пупке.       —Прости…—сбавила алмаз громкость в два раза, голос вновь звучал тихо и плавно, спокойно. —В данный момент зоопарк всё ещё в родном мире, потому не нужно никуда лететь и мы спокойно можем посетить его.       —А что в целом представляет из себя этот зоопарк? —в голове давно возник вопрос о его передвижении, но не стоял так остро.—Что-то типо корабля?       Синий Алмаз одобрительно кивнула. Не думаю, что пойму всю его структуру из рассказа, поэтому не стала уточнять подробностей. Увижу.       Пройдя в другой конец комнаты, уселась на мягкий розовый пуфик, что слегка провалился под массой моего тела. Словно песочный, но светло розового оттенка.       —Устала ? —поинтересовалась Синяя, присаживаясь на пол возле меня.       —Немного... Мне кажется, что ещё взаимодействие с камнем сыграло роль. —моя рука невольно опустилась к животу и начала трогать самоцвет и возле. —Давно я не обжигалась. Не припоминаю, чтобы так сильно...       —Как я уже говорила, мне не понятны все процессы органической части и взаимодействия с самоцветом. —из положения сидя, Синяя плавно перешла в положение лёжа. —Но знаешь, иногда, когда я создавала атакующие заряды однажды, из-за страха поранится, в конце концов, активировала сферу и несколько выстрелов отрекошетили в меня.       —Мне, действительно, иногда приходят мысли о том, что я способна сама себе навредить... Но чаще думаю о том, что у меня ничего не получится.        Внезапно открывшаяся дверь, за которой стояла жемчуг Синего Алмаза, прервала нас.       —Мой Алмаз, прошу прощения, но прибыли Агаты по вашему поручению.       —Ох, — императрица посмотрела на меня с сожалением, —прости меня я совсем забыла.       —Ничего, мне уже легче! Спасибо...       На прощание, когда Синяя стояла уже возле двери, я помахала ей рукой, а она, провожая меня взглядом перед уходом, улыбалась мне и оставила меня. Я слышала, как затихали её шаги в коридоре, как скрипнула дальняя дверь. Теперь в комнате только я.       Чувство опасности никуда не делось. Оно висело в воздухе, как та самая пыль на старом большом столе в глубине комнаты— почти невидимая, но от неё хотелось чихать. Вернее, бежать. Но бежать некуда?        Снова не задумываясь опустила руку на самоцвет. Камень был тёплым после ожога, но боль ушла. Жёлтая сказала, что регенерация в порядке. Значит, тело снова целое. Но внутри… внутри было что-то ещё.       —"Не только через страдание»... — подумала об этом буквально несколько секунд.— Она сказала "вспомни последнюю истерику". Значит, нужны эмоции. Но почему обязательно боль? Потому что Белый Алмаз долбилась своей цели этим?       Закрыла глаза. Вдох. Выдох.В комнате было тихо. Шторы плотно задернуты — спасибо галькам за подарок. Сквозь розовую тюль пробивался слабый свет, но я его не видела. Лишь смотрела внутрь.Пальцы снова легли на камень. Не давили. Не царапали. Просто лежали.       —«Я не зомби.— сказала себе. —Я не живая по-старому, но я не мертвая. Я есть. Я здесь.»             В этот раз вспомнила не истерику. Не боль. Не Белую, которая заперла меня в башне и заставила страдать. А вспомнила, как Жёлтая прижала меня к себе, когда кричала. Как дрожали её пальцы. Как обрадовалась, что Синяя обращается ко мне по имени. Как она легла на пол рядом со мной. Вспомнила, что кто-то заботится обо мне. Не идеально, не так, как хотелось бы. Но заботится.       И в этот момент камень отозвался. Не жаром. Не болью. Теплом. Глубоким, ровным теплом, которое пошло от груди вниз по животу, в руки, в ноги. Будто кто-то налил внутрь меня светлого мёда — тягучего, тёплого, живого. Я открыла глаза. Моя ладонь слабо светилась. Не как при истерике - ослепительно и пугающе. Мягко. Розово. Цвета моей тюли в покоях.       Слёзы потекли сами. Но это были не слёзы боли.       — Получилось, — прошептала.— Мне не больно...       Свет погас так же мягко, как и зажёгся. Но внутри осталось ощущение: что-то щёлкнуло. Что-то встало на место. Я не знала, надолго ли. Не знала, что это значит. Но впервые за долгое время не чувствовала себя пустой.       Чувство опасности не исчезло. Но теперь оно не было единственным.       —Браво, Розовая. —моё тело наполнилось страхом. Хотелось кричать, ведь этот голос принадлежал ей. Я не оборачивалась, замерла как статуя. — вижу, времяпровождение с Синим Алмазом идёт тебе на пользу.       —Пожалуйста... Уходите...       Мурашки забегали по всему моему телу, а её властный голос стал тише, спокойнее. Более... Простым?       —Не бойся меня, Звёздочка. Ты ведь хочешь материнской любви? —и лезет скальпелем под кожу, в мясо, своими словами. — И всегда хотела. Но с чего-то решила, что поиграть в эту ужасную игру будет лучше всего.              —Я не... — слова застряли в горле, как комок сухой земли.       —Не играю? — Белая Алмаз закончила вместо меня. Я услышала тихий шелест. Кажется, её плащ коснулся пола. Она приближалась. — Или не хочу?       Я зажмурилась. Мягкое, ровное тепло, которое только что почувствовала в камне - то, что пришло без боли, через заботу Жёлтой и неловкую ласку Синей начало меркнуть. Сжиматься. Прятаться.       —Ты была права, — голос Белой раздался совсем рядом, почти над ухом. —Ты не зомби. Ты никто. Пока сама не решишь, кем стать.       —Что вам от меня нужно? —прошептала, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но теперь совсем не такие, как минуту назад.       — Ничего,—ответила Белая. — Я здесь не за этим.       Почувствовала, как её прохладная ладонь легла на моё плечо. Не сжала. Не дёрнула. Просто легла.       — Я здесь, чтобы ты перестала бояться ту, которая единственная говорит тебе правду.       Медленно, через силу, повернула голову.Белый Алмаз стояла в двух шагах. Без своей обычной ослепительной белизны. В простом светлом платье, с распущенными волосами. Она выглядела почти... человечно.       Но в глазах было то же самое: бездонное, холодное, требующее.       —Посмотри на меня, —тихо сказала она.— и скажи. Ты действительно хочешь, чтобы я ушла?       —Н-нет...        Я сказала это почти беззвучно. Губы шевельнулись, но звук родился где-то глубоко в груди. Там, где минуту назад теплился розовый свет. Белый Алмаз не улыбнулась, не       обрадовалась. Её лицо осталось спокойным, почти отстранённым, но рука на моём плече стала чуть тяжелее.       —Вот и всё.—произнесла она так, будто подвела итог долгому спору, который ты вела сама с собой.— Ты не хочешь, чтобы я уходила. И ты не хочешь, чтобы я причиняла тебе боль. Но ты боишься попросить о том, что тебе действительно нужно.       —Я не знаю, что мне нужно, —выдохнула. И это было честнее всего, что говорила за последнее время.       Белая на мгновение отвела руку, и меня тут же накрыло сожаление, о потере тепла. Странного, чужого, но тепла.       — Знаешь,—она встала на колени рядом со мной. Была очень близко, как Синяя недавно. Но если та делала это мягко и заботливо, то Белая опустилась словно по расчёту. —просто боишься себе признаться.       —С чего вы взяли?       —С того, что ты не прогнала меня, — ответила Белая. —не позвала Жёлтую, и что твой камень засветился снова, когда я коснулась тебя. Без ожога, боли. Спокойно.       Я опустила взгляд на свою грудь и обмерла. Самоцвет действительно слабо мерцал. Розовым. Тёплым. Совсем как минуту назад, когда вспоминала заботу, а не страх.       —Это не... — начала отрицать, но осеклась.       —Это страх? — Белая склонила голову.—Нет, Звёздочка. Страх гасит свет. А этот... этот зажигает что-то другое.       Она взяла мою руку. Осторожно. Почти невесомо. И приложила ладонь к своему камню - белому, холодному, гладкому, как вековой лёд.       — Чувствуешь?—спросила она.       Под моими пальцами не было пульса и тепла. Но было что-то другое. Глубокое, древнее, одинокое. Такое же одинокое, как и я сама.       —Я не мать, —сказала Белая тихо. —и никогда ей не была. Но я та, кто может научить тебя не бояться себя.       Я смотрела на свою руку на её камне. На слабое розовое свечение, которое переливалось на белую гладь.       — А если я не хочу ничему учиться? — спросила. Мой вопрос прозвучал не как отпор, а как мольба.       — Тогда скажи— ответила Белая. —и я уйду. Прямо сейчас.       Она не давила. Не угрожала. Просто ждала. А мой камень всё светился.        — Нет! — вырвалось громче, чем планировала. Голос дрогнул, сорвался на что-то среднее между криком и всхлипом.       Белая не отшатнулась. Не убрала твою руку со своего камня. Только смотрела - спокойно, выжидающе, как смотрит тот, кто уже знает ответ, но хочет услышать его своими ушами.       — Нет - чему? —спросила она мягко.— Не уходи? Или не учить?       Я не могла говорить. Горло сжалось. Но рука на её камне-холодном, чужом, мёртвом - не отдёрнулась. Розовое свечение пульсировало в такт моему сбитому дыханию.       — Не уходите, — прошептала я. наконец, и слёзы, которые сдерживала, потекли свободно. — Не оставляйте меня... снова.       Последние слова вышли не моим голосом. Или слишком моим. Тем, который был глубоко спрятан. Туда, где жила боль, которую мне показала Белая тогда. Боль потери. Одиночества. Ненужности.       Белый Алмаз очень медленно обхватила мою ладонь обеими руками. Её пальцы были длинными и холодными, но они не причиняли боли.       —Я никуда не уходила, Звёздочка.— сказала она тихо.— Я была там, где ты меня не могла видеть.       — Это одно и то же, — выдохнула ты.       Белая замолчала. На секунду, совсем короткую, её лицо дрогнуло. Не треснуло, нет. Но что-то в нём сдвинулось, обнажив крошечную щель. Я не успела разглядеть, что там, Белая уже снова стала собой, бесстрастной и величественной даже в простом платье на полу твоей комнаты.       —Хорошо,— сказала она. —я останусь. Но не здесь.       —А где?       —Там, где ты сможешь меня найти, когда захочешь,— её руки отпустили мою ладонь и потянулись к моему лицу. Холодные пальцы коснулись щёк, стирая слёзы. —и когда перестанешь бояться.       —А если я никогда не перестану?       —Тогда ты проведёшь всю свою жизнь в страхе перед той, кто хочет, чтобы ты была счастлива.       Она встала. Плавно, без единого лишнего движения. Мне пришлось задрать голову, чтобы видеть её лицо.       —Отдыхай, — сказала Белая. — Завтра Жёлтая придёт за тобой. Не сопротивляйся.       Она развернулась и направилась к двери. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри пульсирует розовый свет и как к нему примешивается что-то ещё. Тёмное. Горячее.       —Постой!       Белая замерла у самой двери, не оборачиваясь.       —Я... —сглотнула, пытаясь выдавить из себя следующие два слова — Я попробую.       Она повернула голову. Полупрофиль. Один глаз, бледно-голубой, почти прозрачный, смотрел на меня из-за плеча.       —Знаю, — сказала она и отвернулась.       Стоило ей сделать шаг, я озвучила волновавший меня вопрос. Голос сорвался с губ раньше, чем успела подумать.       —Подожди! Почему ты в этой форме?       Белая замерла. Её пальцы уже коснулись дверной панели, но она не нажала, не прислонила ладонь. Просто стояла, замерев, как статуя в полумраке комнаты.       Тишина затянулась. Я уже пожалела, что спросила. Сердце колотилось где-то в горле, а камень пульсировал теплом. То ли от страха, то ли от чего-то ещё.       —В какой форме? — голос Белой прозвучал ровно, но в нём появилось нечто новое. Осторожность. —В этой, —обвела рукой её силуэт. — платье, без плаща... Твои волосы... Ты... — ты запнулась, подбирая слово, — простая.       Белая медленно отстранила руку от панели. Повернулась. В полутьме её лицо казалось бледнее обычного, черты выглядели мягче.       —Ты думаешь, я всегда хожу в парадном облачении? —спросила она, и в голосе промелькнуло что-то похожее на усмешку. Но не злую. Усталую.       — Я думала...        Я замолчала. А что ты думала на самом деле? Что Алмазы создаются и всегда находятся в одной и той же форме? Что Белая спит в своём троне?       — Ты думала, что у меня нет других предпочтений, — закончила за меня Белая. — или что я, словно робоноид, 24 на 7 стою и наблюдаю за всем происходящим.       Промолчала. Потому что это было правдой.       —Я такая же, как вы.—сказала Белая. Голос стал тише. —У меня есть покои. Есть свои желания, соответствующие идеалу, которые я воплощаю, когда не нужно никого пугать.       —А сейчас?—спросила её.— Ты не хочешь меня пугать?       Белая сделала шаг назад. В мою сторону.       —Я никогда не хотела тебя пугать, Звёздочка. Я хотела, чтобы ты открыла глаза.       —И для этого ты заперла меня там? — голос дрогнул, но ты сдержалась. — Вынудила страдать? — Да, — ответила Белая без тени сомнения. —потому что ты не слушала, когда говорили тихо.       Она остановилась в двух шагах. Я видела каждую маленькую деталь на её простом светлом платье, каждый завиток распущенных волос, что были одной длины, объёма. Она выглядела почти... как я. Почти человек. Но идеальный, будто создана самим богом... И есть бог.       —А теперь ты слушаешь, — продолжила Белая. —поэтому я могу позволить себе быть проще.             —А Синяя знает, —сглотнула. —что ты такая?       —Никто не знает, —ответила Белая. —кроме тебя.       Почему-то от этих слов стало тепло внутри. И страшно одновременно.       — Ты не уйдёшь ведь? — спросила, ненавидя себя уже за то, как жалко это звучит.       Белая покачала головой.       — Я же сказала. Я буду там, где ты сможешь меня найти. А здесь, — она обвела рукой твою комнату, — здесь я не нужна. Ты должна научится быть одна. По крайней мере, пока.       Императрица снова развернулась к двери.       —Белая... — позвала её в крайний раз.       Она остановилась.       —Спасибо, что пришли.       Белая не обернулась. Но её плечи чуть опустились, словно она выдохнула то, что держала внутри.       —Отдыхай, Звёздочка.— сказала она и вышла.       Двери закрылись, запирая меня в покоях. Сидела на пуфике, чувствуя, как постепенно угасает розовое свечение, и думала об одном: сказала «пришли», хотя пришла одна. Внутри меня что-то изменилось. Во мне взросла новая надежда.