Make America free again

— У нас на повестке дня очень важный вопрос! — встревоженный и как всегда серьёзный Германия хлопнул тетрадью по столу и продолжил: — Америка не выходит на связь уже две недели и, как видите, на данную конференцию он тоже не явился. Вероятно, с ним случилось что-то серьёзное. Персонификации никогда не пропадали из виду так надолго. Нам нужно составить план действий и собрать информацию о том, кто и где видел его в последний раз! Настроение у присутствующих в зале заседаний стран было крайне разнообразным. Большинство сидело со скучающими лицами, не будучи сильно озабоченными судьбой Альфреда. Китай и Россия улыбались во весь рот так, как будто у них был день рождения. Несколько небольших стран были обеспокоены тем, что если исчезла одна персонификация — да ещё и такой сильной страны —то, вероятно, опасность угрожает и всем остальным. Канада выглядел очень подавленным и смотрел в пустоту отсутствующим взглядом. Но больше всех переживал Англия — на нём просто не было лица. В его глазах читалась невыразимая бесконечная боль и не плакал он только потому, что не хотел выглядеть жалким перед другими странами — а его длинная и местами довольно тяжёлая история достаточно закалила, чтобы уметь сдерживать в себе любые чувства и их проявления. Однако, разумеется, все вокруг всё равно понимали, что Артуру с бесконечно тяжело. Даже Россия и Китай, радующиеся исчезновению Америки, держали язык за зубами и не отпускали в адрес Артура язвительных комментариев — настолько Англия выглядел плохо. — Артур, кажется, именно ты видел его последним... Можешь рассказать, как это было? Я понимаю, тебе тяжело, но эта информация может помочь... — обратился к Англии Германия максимально мягким голосом, осторожно подбирая слова и стараясь не давить. Артур тяжело вздохнул и резко взглянул на Людвига. — Не думаю, что подробности помогут делу, — отрезал Англия нервным голосом. — Я всего лишь был у него в гостях в Белом доме. Когда я уехал, он оставался там, в окружении своры чиновников и политиков. Было бы полной глупостью предполагать, что персонификацию можно похитить прямо под носом у её правительства. — Кстати, а кто-нибудь связывался с его правительством? — вмешался Франция. — Какие у них мнения на этот счёт? — О, я тебе скажу, какое у них мнение! У них мнение, что британским гражданам не следует совать свой нос в американские дела государственной важности, — в голосе Артура сквозили злые и обиженные нотки. — Это они тебе так сказали? — Если бы! Они так сказали моему премьеру, которого я попросил позвонить и спросить, чем ещё и крайне его разозлили, — Англия фыркнул и пожаловался: — С тех пор, как у Альфреда пост президента занимает этот кретин, я лично избегаю личного общения с представителями его правительства. Адекватных людей там становится всё меньше и меньше. Страны на конференции стали живо обсуждать Трампа, преимущественно в негативном ключе, а Англия выдохнул и немного успокоился — кажется, остальные персонификации отвлеклись и уже не были намерены допытываться мельчайших подробностей его последней встречи с Америкой. А спросить, на самом деле, было о чëм — но если бы Артуру пришлось об этом рассказывать прилюдно на собрании, он бы сначала сгорел от стыда, а потом бы разрыдался в голос, будучи не в силах больше сдерживать свою тоску по Альфреду. ***** двумя неделями ранее — Я люблю тебя больше всего на свете! — шептал Альфред, прижимая Артура к гладким деревянным панелям на стене подсобного помещения, лаская его своими руками и покрывая шею партнёра лёгкими укусами и чередой страстных поцелуев. Две англоязычные страны находились в небольшой хозяйственной каморке и вовсю предавались наслаждению друг другом, стараясь быть не слишком громкими — как никак, каморка располагалась не где-нибудь, а в здании Белого дома и по коридорам шныряло достаточно любопытных глаз и ушей. К тому же, вероятно, это могло быть считано кем-то аморальным и непристойным. Артур поначалу пытался отговорить Альфреда не заниматься любовью в таких опасных местах — но партнёр ясно дал понять, что не особо печется насчет мнения "различных бюрократических крыс" об их отношениях. К тому же, склонного к демонстративному поведению Америку явно возбуждал подобный рискованный секс сопряженный с угрозой быть застуканным. Для Англии такие вещи были скорее источником небольшой тревоги и беспокойства - по крайней мере, он бы точно не стал заниматься сексом в помещении, где его даже теоретически могло бы застукать СОБСТВЕННОЕ правительство. Однако, чиновники Америки его беспокоили гораздо меньше, а Альфред был ВЕСЬМА убедительным - и в словах, и в действиях. Ну а сам Артур уже был слишком возбужденным, чтобы желание оказалось сильнее здравого смысла и тревоги. Страны даже не сразу заметили, когда дверь распахнулась - как назло, именно в этот момент они оба находились почти на пике наслаждения и всё их внимание было сосредоточено на друг друге, приятных тактильных ощущениях от близости и выкрикивании имен друг друга дрожащими голосами. Поняли, что что-то не так они только тогда, когда злополучный сотрудник секретного отдела по работе с персонификациями с грохотом выронил на пол папку со своими документами, пребывая в шоке от увиденного. Америка выгнал чиновника, после чего страны спешно оделись, чертыхаясь и матерясь - после чего приняли решение, казавшееся единственно разумным: Артур ненадолго уедет к себе домой на тот период, пока Альфред разруливает этот казус со своей правительственной администрацией, а потом они уже вместе решат, что делать дальше. Англия с тяжелым сердцем поцеловал возлюбленного на прощание и пожелал ему удачи, а Америка побежал разыскивать невольного свидетеля их секса - молясь всем богам на свете, чтобы тот не успел растрепать кому-нибудь еще. Особенно если еще кому-то из правительства. Увлекшись мыслями о возможных последствиях и проблемах, он не заметил, как со всего размаху врезался в одного из помощников президента - так, что даже уронил очки с собственного носа. К счастью, поскольку его очки не были обычными - а воплощали собой один из штатов - они не были подвержены разбитию и прочим повреждениям, оставаясь такими же неуязвимыми к среде, как и сам Альфред. Америка извинился, натянул свою самую милую на свете улыбку и помог сотруднику Белого дома собрать разлетевшиеся от столкновения вещи. - Альфред, это даже неплохо, что я встретил вас. Господин Трамп как раз мне поручил найти вас и доставить к нему как можно скорее, - обеспокоенно пробубнил помощник президента. Америка почувствовал, как у него свело внутренности от страха и тревоги, а по телу пробежал ощутимый неприятный холодок. Только не президент! Точнее, только не ЭТОТ президент! Если им с Англией было суждено спалиться перед американским правительством, то это как будто бы был самый неудачный момент для этого. По крайней мере, в 21 веке! Альфреда аж подташнивало, когда он плелся вслед за чиновником в кабинет главы государства и судорожно думал, что будет отвечать президенту на его вопросы - внушительная часть которых обещала быть гомофобными. ***** — Здравствуйте, господин президент! Вы хотели меня видеть? — Америка постарался улыбнуться максимально добродушно и невинно. В нём ещё теплились остатки надежды на то, что босс вызвал его по другому вопросу, но они моментально рухнули, как только Альфред увидел сидящего рядом с президентом сотрудника секретного отдела, который застал их с Артуром врасплох несколькими часами ранее. — Альфред Джонс! Сотрудники администрации утверждают, что видели вас сегодня за непристойными занятиями в подсобном помещении! — громко воскликнул Трамп и по голосу было заметно, что тот в бешенстве. — Скажи мне, это правда? — Моя личная жизнь вас не касается, — огрызнулся Америка. — Вы сидите в этом здании, чтобы управлять моей политикой, а не постелью! — Ты ошибаешься. Я был избран, чтобы сделать тебя великим снова! — Трамп грубо указал пальцем на Альфреда и продолжил его отчитывать: — Ты рождён быть великой сильной страной, способной уложить весь мир на лопатки, а не жалким педиком, стонущем в подсобке на члене бывшей Британской империи! Это попросту недостойно тебя! Подобная унизительная зависимость от других стран недопустима! И тем более недопустимо для сверхдержавы быть пидором! Уверен, твоё такое поведение разлагает и развращает население всей страны — ведь ты чертово её воплощение! Я не могу позволить тебе так опуститься... — Достаточно! Во-первых, я и так являюсь мировой сверхдержавой и был ей задолго до твоих популистских предвыборных агиток! И мне не нужны твои идиотские запреты, чтобы ей быть, — кричал в ответ Америка. — И меня тем более не интересует, какое гомофобное дерьмо варится у тебя в голове насчёт моей любви к Артуру! Трамп стукнул кулаком по столу. — Пока что я твой президент и я тобой управляю! — гаркнул он. — И пока я сижу в этом кресле, моя страна не будет раздвигать ноги перед другими державами! Это моё последнее слово. — Ну и что ты сделаешь? — нагло воскликнул Альфред. — А точнее так: что ты можешь сделать? — Если мне понадобится запереть тебя в Белом доме, чтобы оградить тебя от дурного влияния, клянусь, я сделаю это! — горячо воскликнул Трамп. — Ты не посмеешь! — в ужасе закричал Альфред. — Посмею. И да, я не думаю, что у тебя есть возможность справиться с множеством вооружённых солдат, — Трамп усмехнулся. — Может быть, ты и бессмертный, но на этом твои суперсилы заканчиваются. Сомневаюсь, что ты сможешь по-настоящему сопротивляться мне! — Я тебя ненавижу... Хиллари должна была быть президенткой, а не ты! — прошептал Альфред, всё ещё с ужасом осознавая перспективы своей жизни в ближайшие годы. — Ты сейчас ведешь себя как диктатор! Только они обращаются с персонификациями как с пустым местом! — Нет, Альфред, я как раз не хочу видеть тебя пустым местом. Я хочу сделать тебя великим! — немного одержимо воскликнул Трамп. Америка обречённо и тяжело вздохнул. — Прежде чем ты посадишь меня на домашний арест, я бы тебе напомнил о том, что деятели, которые вызывают такую ненависть у персонификаций своих стран — никогда не заканчивают свою политическую карьеру хорошо, — пробормотал Альфред. ***** С тех пор, как Америка пропал, Англия находился в глубокой депрессии. По несколько раз в день он без особой надежды звонил по такому до боли знакомому номеру — и каждый раз глухие гудки рвали его сердце на мелкие кусочки. Он искал информацию о возможном местоположении Альфреда везде, докуда только мог дотянуться — но не мог абсолютно ничего полезного. В сознании Артура постоянно крутилась их последняя встреча — он пытался понять, может ли быть как-то связано исчезновение Альфреда с тем, что произошло в тот злополучный день. С исчезновения Америки прошло два года. Англия стал реже появляться на всемирных собраниях, а когда появлялся — всем было заметно, что он или ещё с вечера до сих пор пьян, или в жутком похмелье. Он пил даже больше, чем после войны за независимость — чем изрядно беспокоил своих немногочисленных друзей: Францию, Канаду и Португалию. Они старались как можно чаще навещать Англию, чтобы утешить и помочь пережить утрату, а также обменяться сведениями, касающимися поиска Альфреда — хотя, впрочем, их всегда было недостаточно. В очередной раз Франсиск выслушивал его, зная, что вряд ли может чем-то помочь. Артур сидел у камина, завёрнутый в плед, и сжимал кружку с виски, из которой постоянно прихлебывал. Его тело слегка дрожало от озноба — вероятно, одно из последствий частых возлияний. — Mon cher, нельзя же столько пить, в конце концов! Подумай, что сказал бы Альфред, если бы увидел, что с тобой стало! Артур оторвался от кружки и яростно посмотрел на Франсиска. В его глазах заблестели предательские слезинки. — Не смей! Не смей говорить о нём так, как будто он умер! — с надрывом закричал Англия и слезы все-таки покатились по его щекам. — Его страна не распалась и экономика в порядке, не считая небольших кризисов. Он не мог так просто умереть! Мы обязательно узнаем, что случилось! В комнате стояла полная тишина, в которой не было слышно ничего, кроме всхлипываний Артура. Франсиск в стремлении утешить погладил друга по плечу. — Артур, ты же знаешь — мы чувствуем, когда на наших территориях находятся другие воплощения. Мы опросили все страны мира, но никто не заметил следов присутствия Альфреда... — грустно пробормотал Франция. — Если он жив, с ним или что-то случилось на его собственной территории, либо одна из стран нам наврала... — Если к этому причастны Китай или Россия, я убью их голыми руками! — процедил Артур, сжимая в руках треклятую кружку с крепким напитком. Внезапно раздался звонок в дверь. Англия встрепенулся и побежал открывать так быстро, что Франция не успел ничего сказать. С бешено колотящимся сердцем он открыл дверь и... увидел на пороге Северного Италию. — Фелисиано? Ты как здесь оказался? — растерянно и разочарованно пробормотал Артур. Каждый раз, когда кто-то звонил в дверь, в его душе загорался маленький лучик надежды на то, что по ту сторону двери окажется Альфред — и каждый раз сердце разбивалось на маленькие кусочки, когда снова оказывалось, что это не он. — Это я его пригласил, — примирительно сказал Франция. — Я подумал, что вам двоим есть что обсудить. — Можно тебя на минутку? — пробормотал Англия, утягивая Франсиска вслед за собой на кухню подальше от итальянских ушей и оказавшись на безопасном расстоянии зашипел: — Ты совсем рехнулся? Звать ко мне в дом гостей без спроса, когда я в таком уязвимом состоянии! К сожалению, Италия в очередной раз не уловил атмосферу и вместо того, чтобы оставить старых друзей наедине — вскоре вломился вслед за ними на кухню. — В этом всё и дело! В уязвимости. Персонификации стран считают себя и друг друга бессмертными, но это не так... — грустно пробормотал Италия. — Многим из нас везёт прожить длинную увлекательную жизнь со своими близкими, не испытывая боль утраты столь знакомую людям, но некоторым... Англия, я как никто другой понимаю, что ты чувствуешь. В раннем детстве я потерял любимого дедушку, ну а потом произошёл ещё более невыносимый удар. Моя первая любовь, Священная Римская империя... Я думаю, ты помнишь, что тогда произошло. Мне казалось, что моя жизнь дальше больше не имеет смысла без него. Италия всхлипнул, смахнул слезу и продолжил говорить: — До сих пор я помню его и эта моя боль живёт в моём сердце...— Италия тяжело вздохнул. — А я ведь знаю, что обо мне болтают. Что я плакса и слабак, убегающий от вражеских танков на десятой скорости... А ведь я просто в отличие от вас всех слишком хорошо знаю, что даже мы, персонификации, не бессмертны. И боюсь я даже не собственной смерти. Войны страшнее всего тем, что на них можно навсегда утратить близких тебе людей. Я так боялся за Германию в прошлом веке... его одержимость войнами навредила стольким людям и могла убить его самого! А я бы снова потерял любимого человека и друга... Франсиск и Артур шокированно уставились на Феличиано, не в силах вымолвить и слова. Они никогда не задумывались о том, что Италия машет белым флагом не из-за нехватки духа и слабости, а наоборот, потому что много повидал и знает цену войнам побольше них самих — потому что неоднократно видел как персонификации, к которым он привязан, умирают. — Италия, я должен извиниться за то, что считал тебя слабаком, — пробормотал Артур. Он не слишком-то любил извиняться и признавать свои ошибки, но в данной ситуации он просто не мог выдавить из себя никаких иных слов кроме этих. — Ничего страшного. Так все считают, — вздохнул Италия. — Да и я здесь не за этим в любом случае. Артур, тебе нужно научиться проживать потерю. Понимаешь? Несмотря на всю боль, которая осталась во мне после утраты Священной Римской империи... я нашёл силы жить дальше! И однажды потом я встретил Германию и сейчас мы счастливы с ним, понимаешь, — успокаивающим добрым голосом говорил Италия, поглаживая Англию по руке. — Многие страны готовы быть рядом с тобой сейчас и помочь. Не отталкивай их, пожалуйста! Артур уставился на Феличиано злым взглядом и отшвырнул от себя его руку. — Ты что, намекаешь на то, что мне нужно с кем-то развлечься и переспать, пока моя любовь пропала без вести? — закричал Англия и в сердцах отшвырнул от себя чашку с алкоголем, изрядно забрызгав им гостей. — Нет, Артур, ни в коем случае, мы с Франсиском просто хотим... — Придурки, прекратите говорить об Альфреде так, как будто его больше нет! Он вернётся! Я найду его, где бы он ни был! Я найду его и мы снова будем вместе! — продолжал кричать Артур, переходя на рыдания. — Англия, персонификации не исчезают на целые годы без веской причины... Нам очень жаль, но чем дольше ты отрицаешь реальность... — Заткните свои рты и убирайтесь вон! Альфред — одна из самых сильных стран мира! Он всегда выпутывается из самых сложных и запутанных передряг! Он не мог умереть, пустые вы головы, просто не мог! Его страна в порядке! Я скорее поверю, что он изобрёл машину времени и случайно с ней налажал или что отправился в экспедицию НАСА на другие планеты — чем что он мог просто так исчезнуть! — Англия с трудом говорил, задыхаясь во всхлипываниях. — Артур, он бы предупредил тебя об этом... — пробормотал Франсиск. — Может быть, он хочет сделать всем сюрприз! Он же такой непредсказуемый, у него всегда такие странные идеи... Может быть, он прямо завтра приземлится здесь на летающей тарелке этого своего жуткого друга Тони и подарит мне камень с далёкой звезды, а потом расскажет о своих грандиозных планах колонизировать другие планеты, и... — Тони? Летающая тарелка? Постой, у Америки тоже есть воображаемые друзья? — озадаченно пробормотал Франсиск. — Черт, вы оба действительно идеально подходите друг другу. Оба на всю голову чокнутые. — Я бы очень хотел, чтобы это чудище было воображаемым, но, к сожалению, он вполне реален, — пробормотал Англия. Франция и Италия переглянулись. — Может быть, это Тони его похитил для экспериментов? Тогда было бы объяснимо, почему мы не чувствуем присутствия Альфреда на своих землях... — задумчиво пробормотал Феличиано. — И на месте инопланетян, я бы тоже похитил персонификацию, а не обычного человека — мы ведь гораздо более выносливы и не умрем после пары манипуляций... Артур в ужасе закрыл рот ладошками. — Боже мой, они же смогут вечно ставить над ним эксперименты... Он даже не сможет умереть, чтобы избавиться от этих мучений... Если это правда так, мой бедный Альфред обречён на вечные страдания в руках этих ублюдков... — тревожно прошептал Англия и слезы снова заблестели в его глазах. — Боже, я не сомневаюсь, что Тони способен на это! Черт, я же говорил Альфреду, что серый мудак опасен... Ну почему он никогда не слушает! Черт, как мы теперь сможем его спасти... Одно дело обыскать всю землю, но весь космос... У нас даже нет космических технологий такого же уровня, что у Альфреда... Франция сверлил взглядом Италию. — Кажется, у нас не очень получилось его успокоить, — шепнул Феличиано на ухо старшему брату. — Кто тебя просил высказывать свои идиотские предположения об инопланетянах? Ты всё испортил! — зашипел Франсиск как можно тише, чтобы Артур не услышал. Англия выглядел совершенно потерянным. Его воспалённое сознание штурмовали различные жуткие картинки того, как над его возлюбленным жестоко издеваются инопланетные садисты-учёные. Он уже даже абсолютно не стеснялся плакать — искренне, навзрыд и от всей души. — Мы должны попросить помощи у других космических держав! — спустя несколько минут воскликнул Англия, отдышавшись и выплакавшись полностью. Франсиск закатил глаза. — С чего ты вообще так ухватился за эту нелепую версию! — проворчал он. — С того, что я знаком с этим отморозком Тони, вот с чего! — парировал Англия. — К тому же, мы не можем совсем ничего не делать! Мы должны постараться хоть как-то помочь ему! — Ладно, но к кому ты хочешь обратиться? К России с Китаем? Да они до сих пор наверное празднуют исчезновение Америки. Неужели ты думаешь, что они будут нам помогать? — усомнился Франсиск. — К тому же, у нас есть свое, европейское космическое агентство. Не проще ли прибегнуть к его услугам? Англия попытался возразить, но Франция его перебил. — Да помню я, что ты уже вышел из ЕС, но мы уж как-нибудь поможем другу по старой памяти! Тем более, вы с Альфредом наши союзники, как никак, — пробормотал Франция. — В отличие от Брагинского и Яо. Они не только не будут помогать — я не удивлюсь, если они причастны к пропаже Альфреда. — Я уже сказал, что сделаю с ними, если они причастны, — отрезал Артур. — В любом случае, нам нужно с ними поговорить. Любая помощь сейчас будет не лишней.