Перегоревшие

Следующие пару недель Элис старательно избегала Оминиса. Он и сам не горел желанием говорить с ней после всего произошедшего. Только вот его тревожило — он боялся себе в этом признаться, — внезапно возникшее и постоянно сопровождающее его чувство опустошенности. Нет, Оминис был убежден в собственной правоте – она заслужила каждое сказанное им слово, каждое обвинение. Но почему так болезненно отзывался в сознании звук ее голоса, срывающегося на слезы? На одной из перемен он случайно услышал разговор студентов, которые обсуждали очередное занятие с профессором Лавеллан. Из обрывков фраз следовало, что она в порядке. Все такая же раздражающе очаровательная, кажется, даже веселая. «Быть может тогда в кабинете я стал свидетелем очередного фарса. Она вполне могла быть неискренней. Давить на жалость. Это в ее стиле» — убеждал Оминис самого себя, хотя был уверен, что на сей раз его нападки необоснованны. Она могла сымитировать слезы, могла сыграть гнев, но не могла подделать тот выброс магии. Воспоминание о пронзающем его потоке энергии отдалось неприятной тяжестью в груди. Тогда в этом потоке была сосредоточенна не только магия, но и сильные эмоции, который Оминис сначала не сумел разобрать. После, при попытке рефлексии он пришел к неутешительным выводам, и больше не мог об этом думать. В последнее время его пребывание в Хогвартсе в качестве профессора начинало приносить ему определенное удовольствие. Студенты медленно, но верно начинали проникаться уважением к спокойному и умному преподавателю, который с характерной ему терпеливостью ненавязчиво прививал им любовь к истории магии. Он знал много занятных фактов, всегда поощрял вопросы учеников и говорил не монотонно, а весьма увлекательно, что, несомненно, уже было большим плюсом. Коллеги тоже постепенно привыкли к Оминису: всех цепляла его вежливость и проявляющееся в каждой детали благородное воспитание. Кроме того, на исходе первого учебного месяца произошло еще одно приятное событие, вызвавшее редкую искреннюю улыбку на его холодном лице. Пришло письмо от Анны.

«Мой дорогой Оминис! Меня бесконечно радует, что ты наконец-то решил выйти из своего затворничества и устроился в Хогвартс. Дети, я уверена, уже обожают тебя, ведь ты такой потрясающий! Я ужасно хочу услышать подробности. Давай встретимся в субботу в Хогсмиде? Я буду ждать тебя в «Трех метлах». Сто лет там не была. Отправь сову с ответом как можно раньше. С нетерпением жду нашей встречи. Твоя Анна. P. S. Кстати, у меня тоже есть хорошая новость…»

Оминис был вне себя от предвкушения. Несколько дней он находился в крайне добродушном настроении: всюду его сопровождало согревающее нежное письмо дорогой ему девушки, заботливо спрятанное во внутренний карман мантии. Они все эти годы поддерживали связь, но возможность встретиться выпадала нечасто. Не так часто, как того хотелось бы Оминису. В назначенный день он с непривычным волнением довольно долго приводил себя в порядок. И без того безупречный внешний вид был доведен до совершенства. Перед выходом Оминис еще раз наощупь проверил, правильно ли застегнуты пуговицы белой рубашки и нет ли складок на изящной мантии. Путь до Хогсмида был необыкновенно приятным: легкий и все еще теплый ветерок ласково трепал его светлые волосы, звуки шуршащих листьев умиротворяли, и народу было не слишком много. Оминис шел и с удовольствием полной грудью вдыхал запах осени. Осень пахла деревьями, камнем после дождя, сладкими травами, сырой землей и бергамотом. «Бергамотом?» Он тревожно провел палочкой в поисках источника знакомого аромата. Лишь у одного человека были такие духи. Бергамот, османтус, лаванда. Оминис резко развернулся и прислушался. Ничего. Ни шагов, ни эфемерных фигур, которые могла уловить его палочка. Только запах. «Похоже, я помешался на Лавеллан» — невесело подумал мужчина. Но беспокойство не проходило. Волнительное предчувствие маячило где-то в уголке сознания, подобно навязчивой мошке. Нужно было что-то сделать. И, особо ни на что не рассчитывая, он повиновался этому странному инстинкту. Тихо прозвучало заклятие обнаружения. Мутная фигура обрела едва заметные очертания. Палочка Оминиса заметила ее. Была ли это мантия-невидимка или какое-то сложное скрывающее заклятие – неясно. Элис двигалась бесшумно. Она промелькнула мимо, не заметив Оминиса, и, добравшись до развилки, свернула направо. Мужчина замер. Нервный импульс вновь резко кольнул его разум, мысли безумным потоком метались, мешая сосредоточиться. Левая дорога вела в Хогсмид. «Почему она крадется? Куда направляется так поздно? Зачем скрывается?» — судорожная волна мыслей начала обретать внятную форму. Для Оминиса было очевидно: что-то здесь не так. Все это слишком подозрительно. Он повернул голову в сторону Хогсмида. Анна уже ждала его. Он шел к ней. Плевать, чем занята Элис Лавеллан. Плевать, куда она опять лезет. Анна рядом, нужно лишь пойти налево. Он не станет больше следить за Лавеллан. Не станет… Оминис тихо выругался и, проклиная себя, повернул на развилке направо. Дорога была тяжелой и заняла много времени. Он старался держаться на приемлемом расстоянии, постоянно на что-то натыкался и начинал уставать. Протоптанная тропка быстро сменилась рыхлой землей, затем путь пролегал, как ему казалось, по невысокой горе. Становилось холодно. Наконец Элис остановилась перед каким-то высоким основательно разрушенным зданием. «Башня Сан-Бакара!» — вспоминая рассказы девушки о хранителях и их испытаниях, осознал Оминис. Элис медлила. Постояв около башни несколько минут, и, похоже, что-то обдумывая, она решительно шагнула внутрь. Выждав немного, Оминис направился за ней. Внутри он снова ощутил резко вспыхнувший поток магической энергии. Но не такой, как в его кабинете. Это было что-то более спокойное, что-то, находящееся под контролем, что-то пустое и механическое. В дальней стене появился проход. Элис издала облегченный вздох и скрылась в нем. На сей раз, мужчина решил подождать дольше: он не знал, что из себя представляло помещение за проходом, и если оно было недостаточно просторным, его могли моментально раскрыть. Он осторожно коснулся рукой поверхности магической двери и медленно двинулся дальше. Оминис оказался в огромном зале с высоким круглым потолком и рядами колонн по периметру. В центре комнаты находилась гигантских размеров грандиозная статуя. Абсолютная тишина создавала чувство полной изолированности этого места. Оминис начинал волноваться и корить себя за неосмотрительность. Он нервным жестом вновь прикоснулся к проходу и с ужасом обнаружил, что больше не может его использовать. С этой стороны дверь не работала. Он провел палочкой. И — о, счастье! — сумел разобрать проскользнувшую около противоположной стены фигуру. Элис уже пересекла комнату и теперь пробиралась в единственный коридор. Оминис сделал несколько несмелых шагов, опасаясь, что стук его каблуков прозвучит слишком громко в этой мертвой тишине, и он себя выдаст. Но стеклянный пол, будто зачарованный, поглощал всякие звуки. Мужчина осторожно двинулся к коридору. Вдруг раздался пугающий оглушительный стон. По полу пошла рябь. Оминису показалось, что началось землетрясение. Он в ужасе ухватился за ближайшую колонну. Послышался треск камня. Мужчина бездумно водил палочкой. Но в этом не было никакой необходимости. Он понял, что произошло и без помощи магии. Громадная статуя ожила и, угрожающе выпрямляясь, двигалась в его сторону. Прежде чем Оминис успел произнести защитное заклинание, его отбросило назад мощной волной. Он ударился о стену и упал на колени. Палочка выпала из его руки. «Нет… Нет-нет-нет!» — трясущимися руками он принялся обшаривать пол в поисках единственного, что могло ему помочь. Палочки нигде не было. Пол трясся все сильнее, в воздухе совсем рядом пронеслись руки колосса. Оминис наугад перекатился, но оказался только ближе к источнику опасности. Он затылком чувствовал гигантскую фигуру. В него врезался новый поток магической энергии. Пронзительная боль сковала все тело. Оминис закричал, бессильно закрываясь рукой. Колосс занес над ним огромный кулак, намереваясь уничтожить нарушителя. — Пригнись! Элис проскочила между ним и статуей. В последний миг она успела создать мерцающую защитную сферу. Рука колосса столкнулась с магическим препятствием с высоким звоном. Элис дышала обрывисто и быстро, она удерживала щит, стараясь закрыть собой Оминиса. Колосс заревел и занес руки для нового удара. Девушка дернула кистью, Оминиса отбросило к стене. Она окружила его новой сферой, настолько тесной, что он не мог пошевелиться, и бросилась в сторону. — Это же я! Мне можно здесь находиться! Можно! — кричала она, но колосс не останавливался. Завязался ожесточенный бой. Оминис бессильно лежал на полу. Он слышал взрывы, чувствовал, как от каждого удара камня о пол все помещение угрожающе тряслось, ощущал резкие сильные всплески магии. Битва длилась кошмарно долго. Оминис не понимал, удавалось ли Элис сделать хоть что-то. Наконец раздался последний вскрик девушки, громогласный грохот и прежняя абсолютная тишина. Мгновение спустя окружающий его щит исчез. Элис упала на колени рядом с ним. Она, стараясь отдышаться, грубо схватила его за плечи. — О чем ты только думал? Что ты здесь делаешь? — с нескрываемой яростью закричала она, осматривая мужчину. — Зачем ты пошел за мной? Да как ты вообще смог сюда попасть?! — Элис… — Ты мог умереть! Неужели твоя ненависть ко мне сильнее желания жить? Мракс, ты просто идиот! — она резко встряхнула его и, быстро отняв руки, убрала волосы со своего лица. Оминис застонал и схватился за грудь, силясь остановить безудержно бьющееся сердце. Все тело пронзала невыносимая боль. — Что с тобой? — уже более спокойно спросила Элис, она с волнением во взгляде прикоснулась к его плечу. Как вдруг ее настигло осознание. — Он задел тебя? — Да, — прохрипел Оминис. — Убери руки. Элис требовательно откинула ладони Оминиса, осторожно обшаривая его тело. Ей было страшно. Она не понимала, что делать, если ее догадка окажется верной. — Он задел тебя магией? — Да. — Ох, нет-нет-нет, — Элис вскочила с пола и принялась ходить из стороны в сторону. — Зачем ты пошел за мной? Оминис, это древняя магия. Я сомневаюсь... — она резко остановилась и вновь села перед ним. — Мы должны немедленно вернуться в школу. — Я не справлюсь, — прошептал мужчина, закрывая глаза. Боль становилась сильнее. Она пронзала каждый дюйм его тела и сковывала внутренности. Не как заклятие Круциатус. Методичнее, медленнее, холоднее. — Тебе придется. Смог же ты пробраться сюда за мной. — Элис, — Оминис, сам не понимая, зачем, коснулся ее руки, — ты можешь что-нибудь сделать? — Нет! Я не могу! В голосе послышались истеричные нотки. Ужас и беспомощность сковали ее шею. — Я не умею исцелять. Я не знаю как. — Элис… — Помолчи! Просто молчи! — от безысходности она вытащила свою палочку и принялась отчаянно взмахивать ей, произнося все известные лечащие заклинания. — Это не помогает, — печально подытожил Оминис и предпринял еще одну попытку пошевелиться. — Я велела тебе молчать, — Элис грубо усадила его обратно. — Должен быть способ. Должен. Нужно подумать. Она сосредоточенно потерла виски пальцами и, опустив веки, зашептала что-то. Минуту спустя Элис шумно втянула носом воздух, мягко коснулась лица Оминиса и посмотрела ему в глаза. — Послушай. Оминис, сосредоточься, прошу. Я попробую вытянуть магию из этого места, преобразовать ее и залечить рану. Ты должен сфокусироваться. Если почувствуешь, что тебе хуже – немедленно говори. Ты все понял? Он кивнул и закрыл глаза. Медлить было нельзя. Элис собралась с мыслями и приложила все свои усилия, чтобы скрупулезно соединить рассредоточенные серебристые ручейки. Она плавно двигала руками, вгоняя частицы энергии в тело Оминиса. В какой-то момент Элис заметила, что это опустошает ее саму, но, проигнорировав тревожно занывшее сознание, продолжила. Боль медленно отступала. Оминис явственно ощутил, как его наполняет мощная сила, она бережливо, крупица за крупицей, заменяла собой что-то ядовитое темное и жгучее внутри него. Когда боль полностью прошла, он решился открыть глаза. Голова моментально закружилась. Он видел. Видел не привычный мрак, а цветные расплывчатые пятна. Пелена сползала с его зрачков. Образы становились отчетливее с каждой секундой. Подступила тошнота. Оминис постарался сфокусировать взгляд. Он был абсолютно обескуражен и поражен. — Как ты? — обеспокоенно спросила Элис и, морщась, потерла обожженные магией ладони. И он увидел ее. Бледное лицо, спутанные локоны темных волос, ослепительные серо-зеленые глаза. Ее тонкая шея, кожаный плащ, точенная изящная фигура под ним, трясущиеся руки. Оминис не мог оторвать взгляд. — Кажется, — прошептал он, стараясь не моргать, потому что боялся, что этот образ окажется минутным наваждением, — мое зрение вернулось. — О, похоже, я перестаралась, — улыбнулась Элис, пожимая плечами. Оминис, как завороженный, уставился на ее губы. — Но это, полагаю, ожидаемо. В тебе сейчас слишком много древней магии. Ты пропитан чистой энергией, поэтому нормально, что она избавила тебя от всех недугов, — она посмотрела на него с академическим интересом, — не обольщайся, я уверена, что это временно. Побочный эффект на пару часов. Оминис изумленно молчал, не в силах свести с нее глаз. Это и была Элис Лавеллан? Он никогда не мог подумать, что она такая… — Занятно, не правда ли? — девушка ухмыльнулась, с насмешкой отметив его пристальное внимание. — Первое, что ты увидел в своей жизни – это лицо человека, которого ты презираешь. «Эффект на пару часов…» — эхом пронеслось в голове Оминиса. Он резко вздрогнул. Восторг горячим потоком заструился по венам. Анна в Хогсмиде! Он может увидеть ее! — Анна… — бессвязно прошептал Оминис и закрутил головой, стараясь найти глазами выход. — Она ждет меня. Я должен идти. — Ну, нет, профессор Мракс, — Элис хищно, почти безумно улыбнулась. Она властным жестом приподняла его подбородок, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. — Ты следил за мной. Я дважды спасла тебе жизнь. Считай, ты у меня в долгу. А твоя ненаглядная подружка подождет еще. Она встала и сделала несколько уверенных шагов. Каждый жест был пропитан решительностью. — Обстоятельства сложились слишком удачно, чтобы тратить впустую такой шанс, — добавила Элис. — Что ты собираешься делать? — Показать тебе все.

***

Элис прошла в центр комнаты, произнесла какое-то заклинание и вытащила из под кучи раскрошенных камней странный плоский предмет, на поверхности которого мерцала жидкость цвета ртути. Она выглядела довольной и сосредоточенной. Чувство опустошенности никуда не пропало, но его заглушило более сильное – триумфальное предвкушение. Чаша зависла в воздухе между Элис и поднявшимся на ноги Оминисом. — Омут памяти? — догадался он. — Просто удивительно, что он не сломался, — Элис провела рукой над поверхностью чаши. Серебристые блики красиво пробежали по ее лицу. — Сегодняшний день убеждает меня в существовании судьбы. Слишком много совпадений. — Объясни мне, что ты хочешь сделать, — попросил Оминис, все еще неотрывно глядя на нее. — Пожалуйста, — мягко добавил он. — Ты не веришь словам. И до этого момента у меня не было возможности по-другому доказать тебе мою невиновность. Честно говоря, Оминис, твои нападки мне надоели, — она подняла брови. — Я хочу, чтобы ты увидел, как все было. Тогда ты хотя бы сможешь объективно судить о моих поступках. Она поднесла свою палочку к виску и принялась вытягивать из головы длинные серебристые нити воспоминаний. — А если я откажусь? — Не откажетесь, профессор Мракс, — Элис ухмыльнулась. — Ты не сможешь уйти отсюда без меня. Проход закрыт, — она отдала ему подобранную ранее палочку. — Если хочешь, попробуй сам распечатать его. Но я надеялась, что тебя здесь удержит не это. — А что? — хмыкнул мужчина, пряча палочку в карман мантии. — Ты? Элис засмеялась. Предположение Оминиса, высказанное скорее с искренним удивлением, чем с насмешкой, показалось ей забавным. — Не смею на такое даже надеяться! — веселость Элис оказалась заразительной. Оминис тоже улыбнулся. Он начинал понимать, чем она так нравится людям. — Я про интерес. Тебе разве не любопытно узнать правду? — Любопытно, — признался молодой человек. Он снова заметил свою неспособность отвести взгляд от ее лица. Неожиданно Оминис вспомнил, зачем вообще отправился в эту проклятую башню. Настроение его моментально изменилось, он будто одернул себя, возвращаясь к реальности. — Что ты здесь делала? — Это тебя не касается. — Тогда скажи хотя бы, что это было, — он указал на то, что осталось от величественной статуи. — Страж. Он охранял главный зал, похоже, хранители зачаровали его так, чтобы он не впускал не носителей древней магии, — Элис беззаботно пожала плечами, будто речь шла о чем-то совершенно обыкновенном. — Нам невероятно повезло, что в нем остались лишь крупицы волшебства. Если бы он был активен в полную силу, полагаю, мне не удалось бы победить. — Почему? — У меня есть… некоторые трудности. — Трудности с магией? О чем ты говоришь? — Хватит вопросов, Оминис, — неожиданно резко, будто спохватившись, сказала девушка. — У меня свои интересы. Я ведь не спрашиваю тебя, с какой целью ты полез за мной? — Потому что это очевидно. — Да, очевидно. Ты подозреваешь меня во всех грехах мира. Понимаю. Но я, к твоему сведенью, не делаю ничего запретного. Я лишь хочу разобраться… — она посмотрела на Оминиса, и ему показалось, что в глубине зеленых глаз промелькнула печаль. — И буду невероятно благодарна тебе, если ты изволишь больше мне не мешать. Тон, не терпящий возражений, означал бесповоротное окончание разговора на данную тему. Оминис было задумался, пытаясь проанализировать все сказанное девушкой, но она оборвала его мысли, пригласительным жестом указав на Омут. — Все готово. Окуни голову внутрь и смотри. На миг Оминис засомневался. Он никогда раньше не использовал Омут Памяти, поэтому слегка переживал, не понимая, чего следует ожидать. Элис заметила его смятение и, мягко улыбнувшись, заботливо проговорила: — Я буду рядом. Вдвоем они погрузились в мерцающую жидкость. Перед глазами поплыли бесчисленные образы. Чувство падения, резкий толчок, приземление. Они были внутри материализованных воспоминаний.

***

Около входа в слизеринскую гостиную перешептывались двое: веснушчатый высокий парень с растрепанными волосами и совсем юная девушка. «Себастьян и Элис!» — догадался Оминис, внимательно всматриваясь в лица бывших друзей. Профессор Лавеллан стояла за его спиной, она явно не намеривалась вмешиваться и давать какие-либо комментарии. — Поговори с ним, Элис! — требовательно произнес Себастьян и недовольно дернулся. — Оминис послушает тебя. — Я ему не нравлюсь, — девушка покачала головой, Оминис заметил в ней намек на разочарование. — И у меня нет никакого желания вмешиваться во все это. — Но ты должна мне. Я прикрыл тебя тогда, в библиотеке. Как ты не понимаешь, это важно! Действительно важно! В скриптории Слизерина может быть скрыт способ избавить Анну от проклятья. Девушка медлила. Напоминание о долге заставило ее поморщиться. Себастьян буровил ее недовольным взглядом. И она сдалась: — Хорошо. Но я не стану врать ему. — Как хочешь, — небрежно бросил парень и жестом указал в сторону стоящего поодаль друга.

***

Оминис не успел рассмотреть самого себя из воспоминаний Элис. Картина резко сменилась. Теперь перед ними была крипта, внутрь которой быстро вбежал Себастьян. Сразу за ним зашла Элис. Она выглядела слегка ошарашенной и как будто чем-то напуганной. — Эта книга правда может помочь! Ха! Оминис и не подозревает, какое сокровище мы нашли. Оно того стоило, определенно стоило, — в глазах юноши блестели азартные огоньки, он не обращал никакого внимания на свою спутницу. — Себастьян… — надломленным шепотом позвала Элис. — Я больше не хочу в этом участвовать. Это уже слишком. Оминис прав, темная магия опасна, она разрушает душу волшебника, использующего ее. Мы же пообещали друг другу… — Прав? — Себастьян кричал на нее со злым исступлением. — Он ничего не понимает. Как и ты. Прекрати вести себя так глупо! Я знаю, тебе плевать на Анну. Всем плевать! Но я спасу ее, даже если мне придется сделать все самому. Девушка сделала шаг назад и расстроено опустила голову. Себастьян смотрел на нее с бушующей ненавистью.

***

Сцена изменилась. Они все еще были в крипте, но выглядели совершенно иначе. Испуг исчез с лица Элис, его место заняла холодная отрешенность. Себастьян, напротив, выглядел расстроенным. В его голосе звучала мольба. — Ты должна мне помочь, Элис. — Нет. Я не хочу этим заниматься. Мы с Оминисом предупреждали тебя, что этот путь слишком опасен. — Вы с Оминисом? — забывшись, Себастьян снова начал говорить с ядовитой злобой. Но он моментально вернул то же наигранно жалкое выражение. — Да. Разумеется. Ты права, Элис. Конечно, ты права. Но я обязан это сделать. Ради Анны. Ты же видела ее, она угасает. Я не справлюсь в этой пещере один, — он порывисто схватил ее за руки. — Помоги мне в последний раз, пожалуйста. Помоги найти артефакт, и, обещаю, я больше ни о чем не попрошу тебя. Я буду делать все, как ты скажешь. Себастьян сжал ее руки. Оминис отметил, что Элис из настоящего нервно дернулась. — Только ты можешь меня понять. Мне так нужна твоя поддержка, — продолжал убеждать Себастьян. — Ты нужна мне, Элис. Девушка помолчала несколько долгих мгновений. Она снова проиграла в своей внутренней борьбе. Сжав руки Себастьяна в ответ, она кивнула.

***

Себастьян стоял в центре комнаты совершенно один. Он нервно крутил в руках палочку и периодически поглядывал на дверь крипты. Элис вошла тихо, волнуясь, что лишнее резкое движение спровоцирует друга на агрессию. — Ну? — резко спросил он. — Я поговорила с твоим дядей. Мне очень жаль, Себастьян, он запрещает тебе приближаться к Анне… — Запрещает? — закричал Себастьян. — Как он может запрещать мне видеться с сестрой? — он резко метнулся в сторону и яростно скинул сложенный кучей хлам. — Я спас ее! Я должен был применить Империо! Тот гоблин убил бы ее! Юноша принялся крушить все, до чего мог дотянуться. Элис закрыла глаза. — Все отвернулись от меня! Все! Даже собственная семья! Почему никто не понимает, что лишь так можно помочь Анне?! — он с отвращением поморщился и посмотрел на Элис. — Ты… ты тоже считаешь, что я не прав? Она молчала. Окидывая тревожным взглядом комнату, которая стала похожа на мусорную яму, Элис Лавеллан оценивала, готова ли она стать новым объектом, на который Себастьян изольет свое негодование. — Я считаю, что у тебя был выбор, — было заметно, что она тщательно подбирает слова. — Ты обещал, что будешь слушать меня. И я сразу сказала: неправильно забирать этот артефакт, как и использовать непростительные заклятия. — К черту тебя, Элис! — он гневно оттолкнул стоящий рядом стул. — Ничего этого не было бы, если б ты попросила своих хранителей научить тебя исцелять проклятия! Я вынужден был сам искать выход. Ведь ты ничего не делаешь, ты не хочешь даже попытаться! И Оминис… — он замер, мрачная тень залегла на его лице. — О чем вы говорили? — Мы пришли к компромиссу. — Ага, как же! К компромиссу! — Себастьян захохотал. Зло, наигранно, пугающе. — За кого ты меня принимаешь? А? Я знаю, вы двое, такие особенные, такие замечательные, что-то задумали! — Мы просто волнуемся за тебя. Пожалуйста, успокойся. — Успокоиться? — с грохотом на мелкие осколки разбился еще один предмет, очередная жертва вспышки Себастьяна. — Уйди прочь, Лавеллан!

***

— Умоляю, Элис, вернись. Они стояли вдвоем в пустой гостиной. Их едва заметные силуэты освещались слабыми бликами от дотлевающего пламени камина. Взгляд Элис был тяжелым и измученным, она закрылась, скрестив руки на груди. Себастьян рыдал. — Элис, ты нужна мне. Только ты, клянусь. Я все продумал, Анна придет к пещере, и я смогу исцелить ее. Я разобрался, все сработает. Все обязательно получится. У нас с тобой, Элис, — Себастьян судорожно обнял девушку. Он хватался за нее, будто она была его единственным избавлением. Так утопающий цепляется за того, кто оказывается рядом. Утопить второго. Выжить за его счет. — Я нуждаюсь в твоей поддержке. Не бросай меня. Ты ведь никогда не бросишь меня? Пожалуйста, Элис… Он прикоснулся к ее лицу, запустил пальцы в темные локоны и впился в губы обрывистым отчаянным поцелуем. Его слезы стали их слезами. Его страдания – их страданиями. Элис предприняла слабую попытку вырваться, но Себастьян не позволил, лишь настойчивее углубил поцелуй. Оминис в ужасе посмотрел на свою спутницу. Его излеченное недавно тело снова сковала ноющая тупая боль. Девушка смотрела на развернувшуюся перед ними сцену с отвращением.

***

Они вновь оказались в крипте. Следов беспорядка больше не было. На сей раз Элис сидела одна, мрачно уставившись в пол. Себастьян появился мгновение спустя. — Ты должна поговорить с Оминисом. Убеди его не рассказывать ни о чем Блэку. Я не могу попасть в Азкабан. — Ты убил человека, — прошептала Элис, не глядя на юношу. — Элис, послушай, — он сел перед ней, его глаза обшаривали комнату, словно он был испуганным зверем, загнанным в ловушку. — Поговори с Оминисом. Ты сможешь все исправить. Мы были там вдвоем. Это и тебя касается. Девушка молчала. Себастьян начинал злиться. Он был готов говорить, что угодно, лишь бы повлиять на нее. Его речь стала такой быстрой, что разобрать слова было сложно: — Скажи ему, что ты убедила меня пойти туда. Скажи, что я не был уверен. Скажи, что это была случайность. Дядя напал на нас. Так ведь и было! Я защищался. И ты тоже. Мы не виноваты. — Нет никаких «мы», Себастьян. — Есть. Еще как есть. И если ты не скажешь Оминису, что все было именно так, то это сделаю я! Он поверит мне, мы знакомы много лет. У тебя никого нет, кроме меня. Ты обязана помочь мне выпутаться из этого. Или мы вместе потонем, — Себастьян видел: все это никак не действует на Элис. Ведомый отчаянием, он продолжил давить сильнее. — Я уже все потерял. Я потерял дядю, потерял сестру. Я не могу потерять еще и друга… — А что насчет меня? — вскипела Элис. — Тебя не беспокоит, что ты потерял меня? — Я не потерял тебя. Ты здесь, со мной. И ты спасешь меня. У тебя нет выбора. — Есть, — сказав это, она встала и направилась к проходу, ведущему из крипты. — Делай, что хочешь. Но не смей больше приближаться ко мне. Прощай, Себастьян.

***

Оминис ощутил толчок, его потянуло вихрем вверх. Открыв глаза, он обнаружил, что снова находится в просторном помещении. Перед ним в Омуте Памяти застыло лицо шестнадцатилетней девочки. Ожесточенное наложенной на нее ответственностью, не по-детски печальное лицо. Непонимание и волнение встрепенулись в сознании Мракса. Всепоглощающее чувство вины охватило всю его сущность. Он столько наговорил ей. Он обвинял ее во всем, когда они были детьми, и продолжил делать это, стоило им встретиться во взрослой жизни. Щеки Оминиса запылали – стыд оставил на них жгучую пощечину. Элис стояла, повернувшись к нему спиной. Ей было невыносимо сейчас видеть его. И она не хотела, чтобы он видел ее. Она ожидала, что почувствует долгожданное избавление и триумф, но почему-то не было и намека на это. Только горькая, сжимающая плотными тисками горло обида. Элис знала, что Оминис сейчас пытается осознать все увиденное, и не собиралась его торопить. Однако скоро пустая тишина стала невозможной. — Пойдем? — спросила, не оборачиваясь, Элис. — Пойдем, — ответил ей Оминис, втайне желая, чтобы она все-таки обернулась. Они покинули башню и начали медленно спускаться. Теплые лучи заходящего солнца скользили по листьям и траве. Мир вновь, как десять лет назад, был золотым. Оминис с восторгом смотрел на невероятный пейзаж. Он хотел сполна насладиться им, запечатать в своей памяти навечно. — Красиво, да? — видя счастливое лицо мужчины, Элис забыла о своей боли и обо всем, что было до этого момента. Оминис перевел взгляд на нее. Мягкий свет ласково касался ее лица, глаза блестели, ветер игриво развивал темные локоны. Нежная улыбка, адресованная ему, совершенно обезоруживала своим неземным очарованием. Элис была частью всего этого. Она идеально вписывалась в будоражащую разум атмосферу. — Очень… — внезапно охрипшим голосом прошептал Оминис, сам не понимая, говорит ли он о пейзаже. Они в молчании добрались до роковой развилки. — Что ж, полагаю, у тебя есть еще немного времени. Тебя ждут и… — Элис запнулась. — Если поспешишь, то еще сможешь увидеть Анну. — Нет, — внезапно для самого себя быстро возразил Оминис. — Уже поздно, она наверняка ушла. Ему не хотелось ничего объяснять. Но, кажется, Элис это и не было нужно. Оминис почувствовал острую необходимость остаться сейчас рядом с ней, провести последние минуты, в которые он может видеть, глядя на нее. — Если ты не против, могу я пойти с тобой? Элис согласно кивнула и не смогла сдержать довольную улыбку. Она боялась, что Оминис захочет обсудить то, что произошло в башне, боялась опасного разговора по душам, боялась узнать, к каким выводам он пришел. И она была бесконечно благодарна за то, что он этого не сделал. Они могут разобраться во всем позже.