И только мы останемся в живых

      На лес опустилась темнота, и практически все звуки мгновенно стихли. За исключением стрекотания каких-то насекомых, но следовало внимательнее прислушиваться, чтобы не пропустить Щелкунов, если они вдруг были где-то поблизости.       Элли старалась не показывать, но в этом месте ей было не по себе. Возможно, потому, что она практически никогда не ночевала под открытым небом, где в любой момент мог кто-нибудь напасть. Джоэл только что закончил что-то готовить и протянул ей странную на вид, но аппетитно пахнущую еду. Принюхавшись, девочка слегка скривилась и подозрительно прищурилась.       — Что это такое?       — Давно просроченные колбаски и такая же фасоль с грибами, — ответил мужчина, наложив то же самое себе и сев чуть в стороне.       — Грибы? — теперь Элли смотрела на него с ещё большим подозрением. — А это не опасно?       — Они другие, — без особого энтузиазма пояснил Джоэл, — Заразен только кордицепс. По крайней мере, настолько заразен. От этих грибов ничего не будет.       — Придётся поверить на слово, — слегка улыбнулась девочка, а потом попробовала фасоль и довольно кивнула, — Неплохо.       Контрабандист ничего не ответил, продолжая молчать есть и поглядывать на небо, где уже появились звёзды. Вскоре эта тишина начала немного нагнетать, поэтому Элли повертелась и спросила:       — Здесь есть монстры?       — Нет, — коротко ответил Джоэл.       — Ты уверен?       — Да.       И снова молчание. После того, как они узнали, что Фрэнк и Билл мертвы, мужчина почти не разговаривал с ней. Кажется, он думал о чём-то своём, но Элли по определению не могла и не хотела долго молчать, поэтому снова заговорила:       — Я не хочу к ним.       — К кому? — Джоэл поднял глаза и взглянул на неё.       — К «Цикадам», — ответила девочка, немного помявшись, потому что откровенничать с кем-либо она не слишком любила, — Они… Могут сделать лекарство. Но вдруг они меня убьют? Или будут… Исследовать?       — Значит, будут, — вздохнул мужчина, — Если честно, я вообще не уверен, что им нужно изобретать лекарство. Пускай они и стремятся свергнуть Агентство — это не значит, что им нужно спасать всех, кто заразился. Они просто хотят захватить власть.       — И ты сможешь так спокойно отдать меня им? — с интересом, но осторожно спросила Элли. — Так хочешь от меня избавиться?       — Дело не в том, чего я хочу, а в том, что я должен сделать, — ответил Джоэл, снова взглянув на ночное небо, — И что я получу взамен, когда отведу тебя к ним. А что будут делать с тобой они…       Кажется, он не решился ничего добавить, даже если хотел. Впрочем, девочка и без того поняла его.       — Почему ты считаешь, что они не хотят создавать лекарство? Это ведь поможет всех спасти.       — Они не лучше Агентства, — снова сказал контрабандист, — Пускай якобы и хотят вернуть демократию. Может, они и сделают лекарство, но оно будет привилегией, потому что если они смогут лечить каждого, то постепенно начнёт повышаться рождаемость, людей станет больше, а еда и остальные блага не бесконечные, и их очень мало.       — Агенство всегда называло нас обузой, — тихо ответила Элли, — Они постоянно говорили, что мы груз, за которым надо смотреть. А девочкам практически не разрешали общаться с мальчиками, потому что это, по их словам, могло привести к тому, что появятся новые дети. Но разве они не нужны?       — Им не нужно перенаселение, — ответил Джоэл, отложив какое-то подобие тарелки в сторону, — Они действуют по такой логике, что умер один человек, а вместо него родился другой. Вот только не стоит забывать, что ребёнок появится только через девять месяцев, за которые умрёт ещё двадцать человек.       — Тогда почему нельзя рожать больше детей? — непонимающе спросила девочка.       — Потому что это лишние проблемы, — мужчина прислонился к дереву, — Большая часть детей, появляющихся после эпидемии, умирает. Тебе ещё повезло прожить так долго, потому что многие погибают от болезней, кого-то всё-таки ловят заражённые, некоторые становятся жертвами несчастных случаев. Кроме того, почти все дети сироты. А добрая половина этих сирот даже не помнит своих родителей, потому что те умирают либо своей смертью, либо их кто-нибудь убивает, когда они пытаются защитить своих детей. Разное происходит. Прошло уже двадцать лет, но, как ты могла заметить, практически нигде нет подростков. Потому что дети не выживают.       — Их не защищают? — Элли очень внимательно смотрела на него. — Почему?       — Агенство, вроде как, занимается воспитанием молодого поколения, но толку от этого мало, — Джоэл задумчиво посмотрел в сторону леса, как будто пытаясь что-то там разглядеть, — Если что-то случается, и зона подвергается нападению, то детей чаще всего спасают в последнюю очередь. Их сложнее защищать, они сами не могут за себя постоять. Например, ты даже в тринадцать лет не сможешь в рукопашную завалить здорового бандита. По крайней мере, если не будешь действовать скрытно.       — Но это же значит, что однажды людей в принципе не останется, — заметила девочка.       — Те, кто всем управляет, живут получше, чем простые люди, — прикрыв глаза, контрабандист прислушался, — У них наверняка есть свои дети, о которых они как раз и заботятся, а чем меньше будет нас, тем им проще. Ресурсы не бесконечные, найти еду всё сложнее. Поэтому нет особого смысла хвататься за молодое поколение у нас. Если кому-то повезло выжить, то он молодец. Взять хотя бы тебя. Ты сейчас здесь только благодаря своему иммунитету, но если бы не он, то и ты была бы мертва.       Элли не знала, что на это ответить, поэтому притянула колени поближе к груди и обхватила их руками. Стало немного прохладно, а фонарь, который стоял между ними, как будто стал меньше светить. Возможно, садилась батарейка. Девочка положила голову на колени и теперь смотрела прямо на Джоэла. Тот долго сидел молча, но в какой-то момент вдруг сам заговорил:       — Без обид, но, может, тебе было бы лучше вообще не появляться на свет. Жить в этом мире не слишком приятно.       — А раньше было намного лучше? — Элли чуть подвинулась поближе к нему.       — Смотря в чём, — пожал плечами контрабандист, — Там не нужно было каждый день бороться за свою жизнь. Нет, разумеется, тебя могли случайно убить в драке на улице или застрелить при ограблении банка, но тогда ты не просыпался каждое утро с мыслью, что этот день может стать для тебя последним.       — Я умру, да? — снова тише спросила девочка. — Раз все умирают.       — Зависит от того, насколько глупыми будут твои поступки, — Джоэл открыл глаза и снова огляделся, — Если не будешь глупить, то шансов будет больше. К тому же, у тебя иммунитет. С какой-то стороны… Вдвоём может быть проще выжить. Так легче не привлекать к себе много внимания. Все большие группы исчезнут, и только мы останемся в живых.       — Выходит, ты передумал вести меня к «Цикадам»? — заинтересованно спросила Элли.       — Я этого не говорил, — буркнул мужчина, — Просто констатация факта.       — А ты сегодня разговорчивый, — улыбнулась Элли и, подобравшись уже совсем близко, пихнула его локтем.       — Уже нет.       Джоэл встал и достал два спальника, после чего протянул один из них девочке. Та со вздохом поднялась и взяла его, а потом устроилась на более-менее ровном месте на земле. Пришлось немного повозиться, но когда получилось устроиться, она облегчённо выдохнула. Мужчина тоже лёг, но спиной к ней.       — Джоэл, — позвала Элли, когда стало совсем тихо.       — Что? — с каким-то вздохом спросил мужчина.       — Спасибо.       — Угу, — снова буркнул контрабандист, даже не повернувшись.       Ещё немного поворочавшись, Элли легла на бок, а потом начала едва слышно напевать себе под нос:       — Little girl, little girl don't lie to me. Tell me where did you sleep last night. In the pines, in the pines where the sun never shines. We'll shiver the whole night through. My daddy was a railroad man. Killed a mile and a half from here. His head was found in the driver's wheel, his body was never found. In the pines, in the pines where the sun never shines. We'll shiver the whole night through… *