Опытный образец №315

Смерть была быстра. Она тренькнула где-то далеко звоном маленьких медных тарелочек, отозвалась громом — и ослепительной вспышкой пронеслась по коридорам. Образец 315 заметалась по своей стеклянной тюрьме, забилась о прочные стенки, которые не могла проломить даже когда кисло-розовые капли шиммера придавали ей сил. Инстинкт велел найти укромное безопасное темное место, забиться туда как можно глубже и ждать, пока опасность не минует. Но мозг, измененный наркотиком, диктовал беспощадную правду: все бесполезно, ты умрешь! Даже если Смерть не придет на этот раз, если тело не сплющит, не разметает взрывом, настанет день, когда Доктор вытащит образец 315 из бокса — за лапку или за хвост, неважно — зафиксирует на столе, вколет средство, чтобы обездвижить, — и начнет снимать слой за слоем: шкуру, жир, мышцы. Вынимать из аккуратно распоротого брюха требуху, внимательно изучать лиловые прожилки на почерневшей от разложения плоти, — и записывать, записывать все досконально. Такое уже было не раз. 315-я наблюдала. Ей пока везло: она продержалась дольше 316-й и 317-й, которые появились после нее. Их шиммер светился ярче и имел фиолетовый цвет. Возможно, поэтому они упали замертво после первой же кормежки. Образцы 302 и 299 оказались устойчивы к обездвиживающему средству и жутко верещали, пока Доктор их потрошил. 318-ю разорвала кошка — шиммер не подействовал, трансформации так и не произошло, поэтому ей нечего было противопоставить острым когтям. Ничего, 315-я отомстила сполна, вгрызаясь твари в горло. 315-й сопутствовала удача, насколько это было возможно, но теперь она, похоже, отвернулась от нее. Смерть грянула тарелочками второй раз, а первая волна уже стояла в дверях лаборатории. Она пожрала колбы с шиммером — они звонко полопались от жара,— и помчалась дальше. Доктор обернулся, но не успел ничего сделать: его отшвырнуло на окно, за которым темнели воды Пилта. Бокс встряхнуло, закрутило, и тут 315-я услышала громко и четко звук, который жаждала услышать с тех пор, как ее с сородичами выудили из ловушки: стекло бокса треснуло. *** 315-я никогда в своей недолгой жизни не плавала. Теперь она барахталась в воде — а та вилась водоворотами, норовя утащить на дно, — колотила лапами изо всех сил, толком не понимая, что делает, но в конце концов протаранила острым носом водную гладь и втолкнула в засоренные едкими испарениями легкие воздух. Она действовала по наитию, не зная, что делать. Ее выловили на верхних уровнях, так глубоко по Линиям она никогда не забиралась и не знала, как вернуться назад. Раньше 315-я могла позволить себе выбирать рыбьи головы из портовых помоек и греть хвост на солнце в тихие дни, когда небо не затягивал смог, но сейчас прежняя жизнь казалась лишь нелепой сказкой. 315-я отряхнулась, разбрызгивая мутную воду вокруг, несколько раз провела лапками по мордочке, сняла с глаз противную маслянистую пленку. В глазах щипало, но мутная картинка прояснилась. Прямо от канавы, из которой она вылезла, начиналась отполированная тысячами ног мостовая со стоком посередине. Она влажно блестела от тяжелого густого пара, который исходит из тонких ржавых труб, торчащих прямо из зданий. Пар неприятно светился в темноте. 315-ю, привыкшую к тишине лаборатории, оглушили звуки свободы. Ее маленькие ушки слышали топот шагов, сердитую ругань, шлепки ударов и причитания, хруст перемалываемых костей и далекий вой голодных псов. Ей придется выживать здесь, — поняла 315-я, и мелко задрожала. *** Приятно было зарыться мордочкой в горячие кишки. Это напоминало 315-й о той кошке, которую она загрызла в лаборатории Доктора. Горячая кровь текла по горлу, а нежная свежайшая печенка легко поддавалась острым зубам. 315-я помогла себе лапками и проникла еще глубже, старательно всасывая целые, не пораженные чернотой части. Некоторые органы были сплошь оплетены сетью из ярко-розовых вен, их 315-я обходила стороной. Она старалась выбирать уцелевшие кусочки, выедать лучшее. Пресытившись, она уснула во влажном тепле. Она словно опять лежала крохотным голым комочком среди своих братьев и сестер, а терпко пахнущая молоком мать была рядом, готовая защитить от любых невзгод. 315-я проснулась от падения. Растопырив маленькие лапки, она вертко заскользила в проделанном ходу и вывалилась из живота двуногого вместе с частью кишок — венка обвила заднюю лапу и потянулась следом. — Твою мать! Да в нем крыса! И жирнющая! 315-я заозиралась. Ее окружали голоса и высокие человеческие фигуры. Паршиво. — А ты говорил: “Живой! Шевелится!..” — Бля, меня сейчас стошнит. Она дернулась перегрызть венку, но тут тяжелый ботинок наступил ей на хвост и 315-я взвизгнула от боли. — Ладно, похуй. У него есть шиммер? Фигуры двигались, трогали ее теплое, вкусное убежище в поисках наркотика, который она давно выпила. Как иначе ей было одержать верх над таким крупным противником? — Нихуя нет, — раздосадованный неудачей, человек пнул ее. К сожалению, она не могла никуда деться: придавленный сапогом хвост держал ее надежней любой веревки. — Клянусь, эта тварь его сожрала! Я видел, как он выходил из “Последней капли” с дозой! — Только, блядь, на крысу не сваливай! Ты облажался! Они шумели и кричали, 315-я металась в страхе, ожидая, когда на нее обрушится новый удар. Ботинок вновь взметнулся, готовый растоптать ее, и она сделал единственное, что могла — впилась в него зубами. Ее зубы стали куда больше, чем раньше. Она ощутила, как они проходят сквозь подошву и впиваются во что-то мягкое и податливое. — Сука! Она меня укусила! Тварь! Удар все же настиг ее, но на этот раз хвост был свободен, поэтому 315-я перекатилась на живот, быстро встала на лапки и скрылась в ближайшем переулке. Она услышала позади грохот, немного похожий на Смерть, и побежала быстрее. *** Место было тихим, сюда никто не приходил. “Последняя капля” была неподалеку, поэтому еда здесь водилась: бродячие кошки, собаки и крысы помельче стекались на отходы с кухни, так что 315-я не голодала. Она росла и теперь могла своими силами, без шиммера, убить среднего размера кошку. Доктор что-то сделал с ней, что-то сломал —- или починил? Она стала слишком крупной, чтобы ее можно было перепутать с обычной крысой. Это мешало ей найти стаю. Сородичи казались ужасно глупыми: совершали такие тупые ошибки, умирали от всякой ерунды. И не принимали ее. 315-я была не такая, как они. Ей нравилось это место: здесь было много укрытий: барная стойка, музыкальный аппарат, перевернутый диван, множество плоских человеческих фигур, среди которых можно было без труда затеряться. Иногда 315-я залезала на одну из них и наблюдала за улицей сквозь дыры от выстрелов в манекене. Даже если бы кто-нибудь заглянул в разбитое окно, то едва ли заметил бы два тускло светящихся глаза. Ей здесь нравилось, пока однажды в логове не появилась девчонка. 315-я как раз хотела полакомиться залетевшей в окно вороной, но девчонка убила птицу метким выстрелом. И даже не стала есть! Расточительство. Пришелица сделала что-то с тумблерами у стены — и логово озарилось сиянием, загрохотали басы. Девчонка не заметила ее, но 315-й стало страшно. Она бросилась прочь, пока вслед ей голосил старый музыкальный автомат. *** 315-я не понимала, зачем посреди улицы собрали эту причудливую мешанину из труб. Со временем она узнала в силуэте двуногого. Он держал в руках тускло светящуюся штуку, которая, как красный глаз, всегда смотрела в небо, бросая отблески на металлическое лицо. В частоколе обломков у его ног легко было затеряться, а вокруг всегда плескалась вода, так что 315-я нашла приют в изножье этого странного великана. Иногда к нему приходили другие люди. Садились, разговаривали, порой оставляли цветы и подарки. Если там было что-то съедобное, 315-я утаскивала добычу и торопливо съедала. Иногда — оставляла нетронутой, чтобы приманить жертв покрупнее. 315-я испытывала странное чувство противоречия оттого, что она слушала все речи, обращенные к ее покровителю. Что может ответить металл? А вот она могла, но молчала, разумно полагая, что риск не стоит того. 315-я вообще много чего стала испытывать в последнее время. Голод, отступив, освободил место для тоски, прежде ей неведомой. Глухими ночами 315-я порой выбиралась посидеть на плече стального исполина. Ей нравилось смотреть вверх, на силуэты пролетающих мимо птиц в хаотичной вязи проводов. Иногда она делала это слишком долго. В одну из таких ночей появился Зверь. Впервые почуяв его, 315-я юркнула в сплетение труб у ног стального человека и сидела там, дрожа, как голыш, до самого рассвета. Она обоняла беспощадного, абсолютного хищника, от которого не было спасения. 315-я понимала, что ей следует уйти, но не знала, куда. Все ее логова были раскрыты одно за другим, спрятаться в тоннелях с другими крысами она не могла: для них она была врагом, которого нужно уничтожить. Единственным шансом на спасение оставалось новое убежище близ человека, но где? Зверь вернулся, когда она потеряла бдительность: выпрыгнула из укрытия, чтобы поймать ворону. Ворона вырвалась, оставив в цепких лапках несколько перьев, а за опадающим пухом виднелись два горящих неугасимым пламенем глаза. 315-я обоняла Смерть. Она знала, что ей не уйти. Она так долго слушала просьбы и мольбы, обращенные к стальному человеку, и насмехалась над ними, но сейчас сама готова была просить у него защиты. *** 315-я умирала. Кровь хлестала из раны на боку, а оторванная лапа щерилась осколками костей, перемолотых чудовищной пастью. Зверь едва не перекусил ее пополам. Только чудом 315-я вывернулась из его хватки, оставив на откуп лапу и хвост. Она брела вперед, к тяжелому туману, оставляя за собой широкий кровавый след. Было только вопросом времени, когда ее настигнут падальщики. Кто это будет? Вороны? Редкие кошки? Голодные псы с капающей из пасти слюной? Или, может быть, собратья-крысы? Она шла, шатаясь, покуда могла. А, когда не могла — ползла, подтягивая тело единственной передней лапой: задних она уже не чувствовала. На этот раз Смерть пришла с тишиной. *** 315-я очнулась в лаборатории. Она огляделась, втянула воздух, пытаясь поймать знакомый запах Доктора, но зрение оставалось туманным, а в нос бил только антисептик. — Похоже, ты очнулась, — раздалось рядом. Голос звучал так, словно заговорил металлический истукан, — Что ж, я могу заключить, что верно рассчитал наркоз. 315-я пошевелилась. Позвоночник болезненно потянуло, а грудь и бок пронзило будто бы ножом. Она пискнула, оттолкнулась от холодного стола, на котором лежала, пытаясь сбежать от боли, и замерла, уставившись на свои передние лапы. Левая была металлической. — Стоило добавить больше анестетика, — задумчиво произнес голос, — но я впервые делал операцию грызуну и не был уверен в дозировке. 315-я оглядела себя. Хвост еле слышно звенел при движении мелкими сочленениями плотно подогнанных пластин. — Ты, наверное, голодна. Крысы пьют молоко? Когда перед мордочкой возникло блюдце со сладко пахнущей жидкостью, 315-я, наконец, взглянула на человека. Он был двуног, как и остальные, но имел три руки. Глаза его светились, как у Зверя, но этот свет не пугал, а завораживал. И пахло от него скорее машиной — металлом, маслом, гарью, и совсем немного — живой плотью. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — задумчиво произнес трехрукий. 315-я опустила мордочку к блюдцу и принялась жадно пить. *** В переулок Оседающей Золы редко кто захаживал. Но если случайный прохожий все-таки заглядывал в это Жанной забытое место и подходил слишком близко к дому в дальнем его конце, то быстро замечал, как из плотного тумана на него смотрят два ярко-лиловых глаза, а в воздухе раздается тихое позвякивание металла. Если с вами такое случится, не дожидайтесь, пока звук станет громче, бегите без оглядки. Смерть очень быстра.

Конец.