Всё будет хорошо.

Белль устало подошла к своему мужу, который, кажется, заканчивал работу. Он, не отвлекаясь от работы, отодвинулся от середины своего относительно длинного стула, который, скорее всего, должен был быть предназначен для двух людей, разрешая женщине присесть рядом. Конечно, спустя столько лет совместной жизни, она понимала, что Байрон отодвинулся для неё. Женщина села около любимого и облокотилась на него. Правда, он всё равно не отвлекся от работы. Ну, она и знала, что тот не отвлечется от важных дел такими простыми действиями, потому совершала их беспрепятственно. Положив свою голову ему на плечо, седая вздохнула. — Байрон? — в её, обычно, громком, несколько грубом голосе, чувствовалась тревога и грусть. Конечно, муж её этого не заметить не мог. В этот момент он оторвался от бумажек и колбочек, достал салфетку и начал вытирать руки, спрашивая любимую, что случилось. Она отвела свои глаза от него, а потом посмотрела в его чёрные, как ночь, глаза. — Всё плохо... Ничего не рассказав, она опять упёрлась об его плечо, кажется, пустив одну-две слезы. По крайней мере, Байрон точно почувствовал на своей рубашке влагу. Он ни за что не разозлился бы на Белль.. За то, что она выражает эмоции так. Да, за тридцать с чем-то лет совместной жизни душа в душу, он не так часто видел её плачущей или хотя бы грустящей. В основном, она улыбалась, смеялась, обычно, конечно, злобно.. И все эти эмоции заставляли мужчину улыбаться с ней вместе или смеяться в один голос. Сейчас она грустит.. И что остаётся делать? Байрон потрепал возлюбленную по голове, чмокнув её в лоб, и сразу же после этого обнял. Женщина подняла голову вверх, но он уже не смотрел ей в глаза. Он прикрыл их, до сих пор поглаживая её по голове. Ей было несколько приятно ощущать это, несмотря на то, что она не привыкла к чему-то такому от столь серьёзного мужчины. Седая ожидала словесной поддержки, которую он оказывал обычно за работой.. Но в этот раз что-то в поведении мужчины изменилось. — Расскажи мне всё, что тебя волнует сейчас, душа моя. — спокойный голос мужа заставлял Белль немного успокоиться и прижаться к нему ближе. — Я... Сука..! — слезы потекли почти что рекой прямиком из карих глаз женщины. Она обняла своего любимого так крепко, как могла, не пуская его от неё. Он, виновато выдыхая, гладил её по спине, тихо продолжая её успокаивать, несмотря на то, что только что от попытки успокоения она разревелась. — Спокойнее, любимая. Я могу помочь тебе каким-либо образом? Я сделаю всё, чтобы тебе стало лучше... — голос Байрона становился всё тише и тише от подступающей тревоги. Паническую атаку он точно не получит, а вот про Белль он бы подумал. Он взял её за руку, поведя её к выходу из комнаты, спрашивая кучу бытовых вопросов. Мужчина хотел в спальню: именно там оба всегда расслаблялись после тяжёлого дня, смотря в потолок и обмениваясь нежностями. Может, привычка того, что именно здесь она может успокоиться помогла бы. Да и приглушенный свет настраивал на какое-то расслабление. Обычно, кстати, такое помещение намекает на что-то интимное... Белль без всяких вопросов продолжала рыдать, заставляя мужчину чувствовать себя виноватым. Он даже не начал помогать.. Просто перешёл в другую комнату, где будет поспокойнее. Заставив девушку лечь на кровать, он прилёг рядом, взяв её за руку. — Жизнь моя... — в первый раз он использовал столько ласкательных слов. Белль даже не привыкла к такому, но сейчас не обращала на это внимания. — Ты так и не ответила, могу ли я чём-то помочь... — Нет.. Нет... — приблизившись к нему снова, она продолжала плакать рядом. — Ох... Что-то поистине серьёзное. Давай, рассказывай... — мужчина почти что шептал ей это, зная, как шёпот её успокаивает. Байрон действительно паниковал, смотря на такое. Каково знать то, что ты не можешь помочь самому близкому человеку? Ты даже не знаешь, что это. Не подозреваешь. Ты знаешь лишь одно: что-то ОЧЕНЬ серьёзное.. Даже больше. Руки от такого трясутся, а ноги подкашиваются.. Или просто чувствуешь подступающие слезы, что готовы побежать из глаз и затопить соседей. Самое страшное в этой ситуации то, что ты даже не подозреваешь, что вообще случилось. Может, это что-то абсолютно неважное, а у женщины просто нервный срыв, может, это проблема мирового масштаба... Непонятно. И даже если ты угадал с категорией, точную ситуацию ты не угадаешь. Осталось лишь вспоминать, на что может так отреагировать Белль, раз уж она молчит... — Ты... Будешь меня осуждать! — резко вскрикнула седая женщина, заставляя мужчину взволноваться ещё больше. Всю жизнь жили вдвоём.. Никогда, никогда не осуждал, и вот те раз! — Не буду. Клянусь. — он поцеловал её руку, стремясь отвлечь её от мыслей. А такой же седой мужчина думал о том, что могло вызвать такую реакцию.. Либо он, либо работа. Ничего больше её не волнует настолько сильно... Он, конечно, волнует сильнее всего. Скорее всего, переживания с работой.. Может, кто-то ушёл из банды? Может, что-то не так внутри? Раздор? Да кто его знает... — Ты... Еб... Твою мать!... — пока Байрон говорил ласковые прозвища ей на ухо, она вовсю материлась. Ему очень хотелось пошутить.. Сказать что-то вроде "А по губам?"... Но не мог. Он понимал, что ситуацию не сгладят шутки. И прекрасно знал, что она искренне выражает эмоции только так. По крайней мере, в этом случае уж точно. В таких ситуациях даже ему бы не хватило времени размышлять над тем, что он скажет. Байрон прекрасно это понимал, потому и не особо ругал её в голове, хотя и так это обычно не делал. Белль неожиданно приподнялась и утерла слезы, до сих пор стекающие с щёк и текшие из глаз, и почти что уверенно, зная, что мужчина её не осудит, сказала: — . . .На нас напали. Я... Сука, успокой меня если что. — Хорошо, душа моя. — На... Нас напали. С оружием. Н.. Нас было... Немного... Я сорвалась с места... И... Бляять.... — её голос задрожал, на что Байрон сам привстал и прижал её к себе. Подняв её голову вверх, он прислонился к её губам, целуя. Не лучшее время для поцелуев... Но только они могли успокоить Белль, по мнению Байрона. Седой видел, как же ей плохо и больно рассказывать об этом.. И он ничего не мог сделать с этим. Она сорвалась с места.. Могла бы сразу сказать о своих травмах, разве нет? Разве она не знает, что мужчина, всё-таки, имеет сердце... И в некоторых случаях действительно может помочь даже незнакомцу? Что уж говорить про семью или друзей. Или тех, кто за него... Или тех, кто важен друзьям.. В общем, некоторому кругу людей. Он бы точно помог своей любимой, несмотря на тяжесть ситуации. Даже если уже поздно... Он бы сделал всё, что могло продлить её жизнь. Но если она помнит об этом... То вдруг травма не у неё? Это, конечно, хорошо, но она так грустна по этому поводу в первые. Что может быть страшнее травм от оружия? Отлипнув от неё почти сразу, после того, как он прикоснулся к её губам, он посмотрел ей глубоко в глаза, давая понять, что он абсолютно всегда её поддержит. — Я сорвалась с места и убежала... Я просто.. Просто надеялась, что эти идиоты... Побегут со мной! — Ну а они что? Остались там стоять? — ...Оружие... — сглатывая и дрожа, шептала женщина. Поглаживания по щеке от мужа немного успокаивали её. — Они... Это... Сдохли! Их убили! ...Я... Я ушла одна! Живая... А мои друзья... Друзья... — к глазам опять подходили слезы, в которых она захлебывалась. — Ты ж моя прелесть... — ласково шепнул ей на ухо Байрон. Это не помогало. Мужчина понимал, какого это: лишиться нескольких друзей.. Но ему не было известно чувство вины, которое испытывала его возлюбленная. Мужчина надеялся, что все её преступления не закончатся чем-то таким... Плохо надеялся. Теперь Белль как минимум нужно было сходить к психологу, а потом найти новых членов банды, если она вдруг не захочет её распустить. За десять лет не было ничего подобного... Никто не умирал. Нет, никогда. В этой банде никто не умирал так, чтобы Белль винила себя. В принципе... Никто не умирал! Что с ней будет теперь? Её не успокаивают ласковые слова мужчины, она лишилась нескольких друзей... Женщина могла в принципе впасть в депрессию, получить ПТСР и иногда ловить панические атаки. И даже присутствие Байрона рядом ей не поможет. Но... Надо, чтобы она сейчас почувствовала себя счастливее. Это тяжело, особенно когда тебе самому сложно. Очень тяжело смотреть на плачущую любимую, сдерживая свои слезы... Нет, уже не сдерживая. Тяжело смотреть на плачущую любимую, у которой точно после такого будет травма. Не раз она видела подобные смерти, но далеко не тех, кто считался ее другом. Она, главарь банды "Золотая Рука", никак не могла допустить смерти кого-то, кто с ней. Чужую? Вполне могла. Но не тех, кто ей помогает уж точно. Это самый первый, и, скорее всего, последний раз, когда его жена видит что-то подобное. "Больше никогда такого не повторится" - слово, которое дала себе она после того, как заметила мёртвых. — Моя ты хорошая... Всё будет хорошо. — С чего же ты взял? — всхлипывая, говорила Белль, не отпуская мужчину из объятий. — В банде больше нет моих дорогих друзей.. Они были с нами всего ничего... Как к этому отнесутся другие? Вроде.. Сэма. — его имя Байрон ненавидел. Седая часто расхваливала его, говоря, что он лучший в банде. Они были великолепными друзьями... Но мужчина очень боялся того, что его дорогая жена изменит ему с ним. Конечно, он понимал, что она никогда его не бросит, всё таки, третий десяток уже вместе, но ревность - штука такая. И самое обидное было то, что она говорит про Сэма так часто, что он не удивился бы, если бы она с ним переспала. Потом будет оправдываться, что пьяная.. Всё это он так давно знал. Тут же мужчина оторвался от мыслей про этого друга Белль, вспомнив, что ей сейчас непросто.. И ревность, в лучшем случае, слегка повлияет на их отношения в худшую сторону. А в худшем... В общем, мужчина обнял её. Оба лежа обнимались, пуская слезы в жилеты друг друга. В этот же момент седая поняла, что эти переживания.. Он их выслушал. Он не торопил её так, как это сделал уже Сэм. Её любимый сидел и слушал её, и в итоге заплакал. Сейчас Белль поняла, насколько хорошо, что она выжила. Травму всё равно искоренить будет сложно, а жизни усопших друзей вернуть вообще невозможно.. Но она обнималась с самым дорогим, с самым любимым и близким для неё человеком. И несмотря на столь глубинные переживания внутри.. Ей правда стало лучше, лишь проведя время с ним. — ...Спасибо, котёнок, что выслушал. Я тебя очень сильно люблю... — успокоившись, но до сих пор дрожа, шептала ему на ухо седая. — Я тоже тебя люблю. Всё будет хорошо, обещаю, душа моя. — поцеловав её, он привстал. — Может.. Сделать тебе чай? — мужчина перевёл тему. — Алкоголь есть? — как будто только что не ревела, ухмыльнулась женщина. Она была уверена, что он никогда не будет смеяться над её слезами, как это делали другие.. Те, кто видел то, как с лица этой бандитки стекают слезы. Потому та могла плакать спокойно, не волнуясь о последствиях. — Нет. Есть чай. — Тогда не надо. — Ну-ну. Ещё раз выпьешь алкоголь, по губам дам. — снимая с себя немного промокший жилет и в принципе раздеваясь, говорил Байрон. — Буду ждать с нетерпением. Это называется садизм? — Это называется "пить вредно". — седой почти не выпивал, только если по особым датам, вроде годовщины и Новому Году. — Хм, запомню... Ещё раз спасибо, что ты меня не осудил... А выслушал. Спасибо тебе за то, что ты в принципе существуешь. Я тебя правда сильно люблю. — ...Всë будет хорошо.