Проверим, зайчик?

***

      Постоянное лежание на одном и том же месте даёт о себе знать. Невыразимо скучая, Ким уже битый час валяется бревном, не сдвигаясь и на миллиметр.       Вечер пятницы. Тэхён как пару часов назад вернулся с подработки, так и завалился на мягкий диван, прямиком в верхней одежде, расслабленно наслаждаясь неизмеримо приятной для него тишиной, последние выделенные минутки. Скоро должен прийти с работы личный нарушитель покоя Кима и начнётся вновь какой-нибудь пиздец, причём достаточно существенный.       Тэхён уже неделю живёт в офигенной съëмной квартире, которую приходится делить с не очень офигенным сожителем. Он, за несколько тянущихся дней успел потрепать все оставшиеся, кое-как уцелевшие за двадцать лет жизни, кимовы нервы.       Чуть ли не с самого порога он пошёл в нападение, забрасывая всевозможными, до абсурда глупыми, по мнению Кима, вопросами. Вот например: Лично ему никогда не было интересно, сколько раз в день практически незнакомый ему человек, принимает душ или каким именно способом завязывает шнурки на любимых кедах...       Установил ещё какие-то странные правила, не согласовывая их с Тэхёном, да и вообще, не обратив никакого внимания на присутствие второй личности и того, мнение: слишком много воды не тратить; шуметь максимум до девяти часов, хотя подчеркнул, что в его присутствии лучше не поднимать гама совсем; девчонок в квартиру не водить; из холодильника его еду не брать... В общем и целом: Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу...       «Душный, до ужаса» — пролетело тогда в мыслях Тэхёна огромным шрифтом, предупреждая о том, что от таких людей бежать надо и желательно — как можно скорее.       К этому немаленькому списку, ещë и плюсом добавляется, — заядлый гомофоб, о чём дал понять практически с самого начала своего длинного разглагольствования, зыркнув подозрительно большими глазищами.       Ким далеко не школьник или подросток, чтобы скрываться от какого-то надоедливого придурка, лишь бы тому комфортно было жить с нормальным человеком. Поэтому, даже не дослушав его животрепещущую речь до конца, сразу заявил о том, что с четырнадцати лет знает и принимает: его организм не реагирует на особей женского пола в том самом смысле. А в завершение своего признания ещё и устрашающе «букнул» напоследок, словно пытаясь спугнуть маленького щеночка, дабы тот сбежал от такого монстра как он куда подальше.       Через парочку дней размышлений, Ким понял, что не хочет упускать такое потрясающее жильё из-за одной лишь надоедливой фигуры. Ухватить такую квартиру — находящуюся недалеко от центра. Да ещё и за сущие копейки, особенно — по сравнению с другими предложенными вариантами, — просто подарок судьбы. Потому и решил, что съезжать точно не будет. Ещё и одна идейка, буквально засветившаяся лампочкой у него над головой, вцепилась намертво своими острыми коготками в нежелании отпускать — позлить этого Чона, вывести на откровенные эмоции, посмеиваясь в сторонке от сменяющихся разнообразных эмоций на красивом личике.       Осталось придумать план, которому придётся следовать. Самое главное — взять «настоящего семьянина» на понт. Только надо сообразить, как лучше это сделать.       Отдавшись полностью, с руками и ногами, своим размышлениям, чуть ли не пропускает мимо ушей бряканье ключей в замочной скважине и шорканье шагов по паркетным доскам в его направлении.       — Привет, — выдавливает из себя всю накопленную дружелюбность, разглядывая плечистый, высокий силуэт со множеством выделяющихся, до предела сексуальных, рисунков, окольцевавших всю правую руку, в арочном проёме гостиной, совмещённой с кухней.       — При-вет, — рассматривает Кима, расположившегося на диванчике, медля в подозрении пару секунд и после, наконец, выдавливает из себя несколько как будто самых тягостных букв в своей жизни.       «Вот и поговорили, блять», — проговаривает себе под нос злостным шёпотом, улавливая удаляющийся в кромешную темноту силуэт, и закатывает глаза в раздражении, откидываясь на мягкую спинку дивана.       Весь выстроенный Кимом план с самого своего зачатка идёт по одному, очень неприличному, месту... Ничего удивительного. Придётся пускать в ход тяжёлую артиллерию, стоящую сейчас в спокойствии на полочке одного из навесных кухонных шкафчиков. Чего ни сделаешь, ради таких, приятных эмоций...       Поднимается с дивана и вдыхает максимально глубоко, как только может, пытаясь настроиться. Больше не медля ни секунды, словно может передумать в любой момент, идёт решительно в сторону чужой комнатушки.       Чуть ли не носом упираясь в тёмное дверное полотно, постукивает пару раз, дожидаясь ответа по ту сторону, и только, когда улавливает еле слышное «да?», приоткрывает дверь, просовывая свою лохматую макушку в образовавшуюся щëлочку.       — Ты не против, — мимолëтная интригующая пауза, — выпить?.. — Тэхён дëргает ехидно густыми бровками.       — Выпить?.. — хмурится в непонимании, по обычаю суживая глазки до тонких щëлочек, думая или, как минимум, надеясь, что просто ослышался.       — Ну, да, — растягивает губы в своей фирменной квадратной улыбке, дожидаясь ответа на предложение.       Чонгук не в курсе, что нашло на этого паренька, но ему это кажется чем-то странным, потому как за прошедшую неделю они даже словом толком не перекинулись, сугубо заговаривая лишь на тему «бытовухи».       — Соблазнять не буду, — кидает в шутку, пытаясь хоть чем-то разрядить обстановку.       — Не беспокойся, — мотает головой в разные стороны, вбирая в лёгкие необходимый, резко исчезнувший из них кислород. — Для такого тебе, как минимум, меня накачать придётся, — усмехается. — Да и то, не факт.       — Проверим, зайчик?.. — заинтересовывается.       — Ты ещё и наркоман?! — практически выкрикивает в негодующем отвращении, после откашливаясь от неожиданной даже для него самого высокой тональности.       Усмехаясь напоследок и прикрывая за собой дверь, Ким возвращается на диван в гостиной. Только теперь усаживается не в одиночестве, а в компании бутылки красного полусладкого, припрятанного на лучшие времена.       Тэхён сделал всё возможное: если придёт — отлично. Нет, так он найдёт ещё пару способов, как задолбать сожителя и подтвердить свои догадки по поводу ориентации этой занозы в одном неимоверно красивом месте.       Нельзя оспорить тот простой факт, что: «Ярые гомофобы — это, как правило, латентные гомосексуалы». Осталось лишь в этом убедиться лично.       Из мыслей Тэхёна вырывают еле слышные шажки и в дальнейшем — прогибание дивана рядом, из-за чего его начинает клонить в ту сторону и приходится трепыхаться бесконечно, находя более удобное положение.       — Я думал, ты уже не выберешься из своей норки, — покачивает головой в знак уверенности, словно этим движением подтверждает правдивость только что сказанных слов.       Время ожидания, за которое Ким сам и не заметил, как успел вылакать большую часть ядрëно-красного напитка, расположившегося в его ладони, незаметно пролетает. Из-за непривычки чувство расслабления подкрадывается достаточно проворно, не предупреждая о своём наступлении. Перед глазами комната так качается, будто взгляд прикован к иллюминатору водного судна и по ту сторону, за ним, водная гладь рябит ласковыми, спокойными волнами.       — Вина? — интересуется у тихонько просиживающей в молчании фигурки.       Не отвечая на поставленный вопрос, так же, в полной тишине, Чонгук перехватывает за горлышко бутылку и подносит ту к губам, делая маленький глоток на пробу. Тотчас ротовую полость заполняет кисловатый, местами даже противный, привкус, от которого хочется побыстрее избавиться, а не изводить себя ещё больше этой мерзкой жидкостью. Чон никогда не поймёт личностей, которые добровольно и с огромным наслаждением вливают эту дрянь в себя. Ему больше по вкусу обычное нефильтрованное или же качественный виски. Где-то в шкафчиках у него припасено бутылок так пять высокоградусной хрени, которую он приобрёл чисто на пробу. Так сказать, на собственной шкуре прочувствовать роль дегустатора, не более...       Затейник сего мероприятия больше не прикасается к своему напитку, отрешëнно вглядываясь в стену напротив, поэтому, без каких-либо зазрений совести, Чон осушает всё до последней капельки и отставляет сосуд подальше на паркетные доски, чтобы не разбить совершенно случайно. С его-то невнимательностью, особенно в такой ситуации, возможно всё.       — Я уверен в том, что ты — гей, — прерывая затянувшуюся тишину, Тэхён неожиданно озвучивает то, что буквально крутилось на языке последние минут так десять.       — Я не гей! — повышает голос Чонгук, стараясь казаться более убедительным. Он вздыхает раздражённо и устало откидывается на мягкую спинку дивана, попутно стреляя максимально недовольным, испепеляющим взором в усмехающуюся отчего-то рожу Кима.       Недолго думая, за считанные миллисекунды, не убирая победную улыбочку со своего роскошного личика, Тэхён придвигается ближе к ещё ничего не подозревающему Чону. До предела нежно накрывает его губы, украшенные серебряным колечком, своими. Ким ожидает чего угодно: того, что его оттолкнут, выпроваживая всеми известными нелестными высказываниями; что его убьют со всей жестокостью и закопают где-нибудь у ближайшего дерева за домом. За такой короткий промежуток в голове мелькает неисчисляемое количество всевозможных с ним расправ, на деле же — всë оказывается совершенно иначе.       Чон первое время не осуществляет никаких ответных действий. Он просто замер, как и его собственное сердце в груди. Поток мыслей кружился в бешеном торнадо, пока он пытался сообразить, что же с ним сейчас происходит. Не отвечал, но и не отталкивал, будто в противовес недавно сказанным словам, делая те лишь детским неправдивым лепетом.       Он сам не может понять, почему не возьмёт этого наглого паренька и не оттолкнëт его от себя. Почему хотя бы не отстранится от Кима, давая понять никогда ранее неоспариваемые факты и свои личные установки. Сейчас его словно неизвестной силой удерживают, не позволяя и на сантиметр сдвинуться с места. В мыслях пустота. Чон лишь ощущает тёплое дыхание из приоткрытых, точно так же замерших, мягко соприкасающихся с его губами, губ.       В достаточно просторном помещении вмиг становится неимоверно душно, хочется открыть все имеющиеся окна настежь, впуская прохладный осенний ветерок, который остудит, мгновенно ставший больным разум.       Где-то внизу живота нескончаемый поток неоново-голубых бабочек отдаёт трепетным, приятным чувством, распространяясь дальше по всему телу и пролетая, щекочет под тонким слоем гладкой кожи. При самом обыкновеннном соприкосновении Чон никогда не ощущал такого трепетного ощущения глубоко внутри собственной грудной клетки. Отбрасывая куда подальше все свои выстроенные годами принципы, предельно неуверенно, первым предпринимает хоть какие-то действия и укладывает ладонь на чужую хрупкую шею, притягивая Кима к себе поближе, и для ещё большего комфорта, разворачиваясь к тому корпусом.       Толком не успевая и рта приоткрыть, Чон ощущает мимолëтно коснувшийся, влажный язычок Кима, которым тот не спеша, невероятно трепетно проходится по гладким, белоснежным зубам, а после, ненавязчиво и деликатно, проезжается по жаждущему языку Гука, моментами задевая вставленный в нижнюю губу пирсинг. Аккуратно сминает чужие, неопытные?.. отдающие кислинкой, губы... Завлекает в невероятно манящий, напористый поцелуй и укладывает ладони на широкие, обтянутые хлопковой тканью, крепкие плечи.       Вновь переплетая языки, словно в воздушном, развевающемся вальсе, разделяют такой необходимый, витающий где-то в пространстве кислород, поровну, на двоих. Нагло и бесспорно охотно исследуя друг друга...       Осмелев, Чонгук опускает свои ладони на худенькую талию Кима, поглаживая кожу через тонкую ткань футболки, моментами ощутимо сжимая, и получает загнанные, но неумолимо ласкающие слух, вздохи.       Тэхён, в свою очередь, не прерывая лучшего?.. за все прожитые годы, поцелуя в своей жизни, одной рукой зарывается в тёмные, практически угольные, чуть ли не доходящие до плеч, шелковистые волосы, ненавязчиво перебирая те в такт непрерывных движений губами.       Незначительная доля алкоголя давно улетучилась из двух организмов, вслед за стопроцентной уверенностью Чона в своей гетеросексуальности... Только сейчас в его голову приходит одна-единственная здравая мысль:       Сексуальная ориентация не имеет никакого значения...       — Сосешься с парнями, как натурал... — отстраняясь от красиво заалевших губ и усмехаясь, шепчет Ким, опаляя те нежнейшим, тёплым дыханием.

***