Прикосновения

С их последней встречи прошло очень много времени. Скарамучча даже устал считать дни. Поначалу он не замечал этой тянущей пустоты и горечи внутри, но чем больше проходило времени, тем больше он понимал, что чего-то не хватает. А не хватало его. Светлых волос, приятного голоса, мягкого смеха. Не хватало прикосновений, жарких поцелуев, дней и ночей, проведённых вместе. Не хватало его присутствия рядом. Скарамучча начинал медленно сходить с ума. Не замечая за собой, что искал блондина во всем. В людях, в вещах, местах. Он стал есть блюда, ассоциирующиеся с ним, выискивать в толпе светлую макушку, но никогда её не находить. В памяти отпечаталась последняя встреча. Мозг услужливо вырисовывал запомнившийся силуэт. Красные одежды, полуулыбка на чуть розоватых губах. Они встретились случайно в одном портовом городке. Одного взгляда хватило, они поняли друг друга без слов. Казуха попрощался со своими путниками и вышел вслед за брюнетом из таверны. И вот они уже стоят вместе в маленькой комнате, один на один метр, в таком же маленьком постоялом дворе. В комнате только они и единственная кровать. Скарамучча медленно подходит, заключая блондина в объятия. Каэдэхара издал тяжелый вздох, и долго копившиеся напряжение упало в один миг. Казуха приближается ближе к лицу, клюет куда-то в щеку носом и ластится, как самая настоящая кошка. У Скарамуччи кружится голова, у него вспотели ладони от волнения и предвкушения. Блондин шепчет что-то на ухо, но из-за шума в ушах Скарамучча ничего не расслышал. Не торопясь, брюнет принимается стягивать одежду слой за слоем, пока Казуха совсем не остался обнажённым. Каэдэхара стыдливо пытается прикрыться рукой, алея щеками. Но Скарамучча не дает этого сделать, перехватывая руку и отводя её в сторону. Тут же обводя взглядом любимое тело, отмечая все изменения. Целуя, Скарамучча утягивает блондина на кровать. Чуть толкает вперед, роняя на мягкий пух, а сам садится сзади за спиной. Скарамучча целует на бледных плечах россыпь веснушек. Проводит руками по коже. По плечам, рукам, спине и опускается ниже. Кожа под его руками гладкая, молочного цвета. Где-то видны неровные шрамы. Со спины отчетливо видно рёбра и лопатки. Скарамучча не отказывает себе в удовольствии тронуть, провести, надавить чуть сильнее. Голову брюнета часто посещали мысли сожрать блондина целиком. Вытащить хребет, сильно сжать в своих объятиях до хруста, выпить всю тёплую кровь. Скарамучча где-то слышал, что от сильной любви часто хочется кого-то съесть или убить, потому что твой мозг не способен справиться с этими чувствами. Но вместо этого брюнет сильно прикусывает бледную кожу, оставляя кровавые следы. Несколько маленьких капель скатываются вниз, очерчивая позвонки. И Скарамучча готов признать, что это его любимая картина. Сильнее. Больше. Этого слишком мало! Крутилось в голове, в ушах стучала кровь. Скарамучча хотел быть ещё ближе, ещё чаще и ещё больше прикасаться к нему. Сглотнув, Скарамучча ведёт языком вдоль плеча, шеи, слизывая кровь, целует за ухом. Блондин тяжело дышит в его руках, дрожа. Весь открытый и обнаженный перед ним. От осознания этого у Скарамуччи где-то там, в глубине порхают бабочки, про которых так часто любят говорить, и оседают тоже где-то там же, оставляя за собой приятный осадок. Блондина украшало множество укусов и засосов, но Скарамучча и на этом не готов был останавливаться. Переполняющие его чувства требовали еще больше с каждой секундой. И брюнет не смел им отказывать. – ..мучча, – зовет блондин, но звук слышится словно сквозь толщу воды – Скарамучча! Скарамучча, прекрати, мне больно! – А? Что ты говоришь? – брюнет наконец приходит в себя и отрывается от блондина. – Я сказал мне больно. Я уже стал думать, что ты хочешь съесть меня, – смеётся Казуха, невольно поежившись. О, это было недалеко до истины. Казуха был весьма аппетитным. И желанным, как самая любимая сладость. Тем временем Каэдэхара развернулся к нему лицом, обвивая руки вокруг шеи, оставляя поцелуй в уголке губ. Скарамучча обхватил блондина снизу, проводя рукой по всей длине и припечатывая губы поцелуем. Казуха задрожал, застонав во время поцелуя. Скарамучча улыбнулся, ловя легкие стоны и заново срывая их с обветренных губ. Каэдэхара задрожал всем телом, выгибая спину и упал на подушки. Брюнет раздвинул ноги блондина в стороны, придвинувшись в плотную пах к паху. Казуха поднял замыленные глаза, в которых виднелась пелена похоти. Налив на руку вкусно пахнущее масло и немного разогрев его, Скарамучча подставил руку к сжатому колечку мышц. Не торопясь, Скарамучча аккуратно проник в блондина одним пальцем, вскоре добавляя второй, то раздвигая их на манер ножниц, то сгибая их вместе, надавливая на самую приятную точку внутри. А другой рукой снова обхватывает член, натирая красную головку пальцем, чуть надавливая на дырочку уретры. Казуха затрепыхался на постели, упёрся пятками в матрас, едва не вставая в мостик. Бёдра блондина мелко затряслись, поджав пальцы на ногах, Казуха готов был вот-вот кончить, но Скарамучча пережал у основания орган, не давая этого сделать. Каэдэхара плаксиво захныкал, пиная брюнета в бок, лишённый долгожданной разрядки. Скарамучча тихо посмеивался, убирая мокрые от пота светлые пряди и чмокая Казуху в лоб, как ребенка. – Потерпи, ты же не хочешь один получать удовольствие? – Скарамучча усмехается, начиная развязывать пояс штанов, что болезненно давили на стояк. А после и вскоре вообще их снимает, надрачивая одной рукой, смотря на распростёртого на кровати блондина. Налив остаток масла на руку, брюнет растёр по всей длине и одним резким толчком вошел внутрь. Казуха откинул голову назад, в немом крике открывая рот, хватаясь руками за предплечье, впиваясь ногтями. Скарамучча зашипел от легкой боли. Немного подождав, Скарамучча начал двигаться, осыпая бледное лицо множеством поцелуев. Стонавший и дрожащий под ним от наслаждения Казуха, это лучшее, что когда либо видел брюнет. Произведение искусства, любимая картина. Каэдэхара, не находя себе места, метался по кровати, то хватаясь за простыни, то вплетая пальцы в темные волосы на затылке. Скарамучча шептал на ухо о том, как восхищается им, не забывая при этом хвалить и называть хорошим мальчиком, иногда покусывая за мочку уха. Казуха замотал головой, силясь уйти от настойчивого шёпота, опаляющего дыхания и теплого языка, от которых бросало в жар и эрекция становился всё крепче. – Я.. скоро..я сейчас, – неразборчиво всхлипнул блондин, цепляясь за Скарамуччу, закатывая глаза. – Отпусти себя, – Скарамучча настойчиво подталкивал блондина к самому к краю. Казухе большего и не требовалось. В следующую секунду он напрягся, как струна, выплёскивая белёсую жидкость. Из зажмуренных глаз тоненькой струйкой вытекли слезы. Скарамучча и сам был не в состоянии больше сдерживать после столь бурной реакции. Едва успев вытащить, брюнет кончил любовнику на живот, смешивая их семя. Заметив мокрые дорожки на щеках, Скарамучча напрягся. – Что-то случилось? Было больно? – брюнет аккуратно слизал языком слезы. – Вовсе нет, мне было приятно, – еще не придя в себя и едва двигая языком, ответил Казуха, хотя и не хотелось этого признавать. Скарамучча облегченно вздохнул, заваливаясь рядом на постель, переплетая пальцы. – В ванную или позже? – брюнет поднес руку к своему лицу, целуя ладонь. – Всё позже. Каэдэхара медленно закрыл глаза, находясь уже где-то между сном и реальностью. Скарамучча прижал к себе блондина, не забывая укрыть их одеялом.