Time Machine

Наступила ночь, я отдыхал в своей комнате после ужина и ванны, в то время как пришло сообщение от Кобэни. Кобэни: Дэнджи-кун, ты узнал о ней? Фу-фу-фу... - Узнал что? Кобэни: Что президент совсем тебя не ненавидит? - Что, реально? Кобэни: Пока ты ходил за напитками, мы о многом успели поболтать, но, кажется, президент обращается с тобой грубо просто потому, что нервничает. Ха-ха, быть популярным — сложно! Моё лицо вспыхнуло от жара. Кобэни: Это время признаний! Когда вы идёте домой после фестиваля или что-то подобное! Это прекрасно, разве нет? Будто ты связан судьбой со своей партнёршей. Что это за чувство... Когда мне сказали, что президент на самом деле не ненавидит меня, и, что вполне вероятно, даже нравлюсь ей, растерявшись, начал паниковать. И вот тогда я осознал, что Кобэни неправильно поймёт мои чувства. Она подумала, будто мне нравится президент, и искренне поддерживала меня, но я чувствовал себя одиноко от этого. Почему у меня такие мысли? Я даже не видел лица Кобэни, и она живёт на пять лет в прошлом. Мы даже не можем встретиться… - Я просто смотрел на президента. Она красивая, но не думаю, что она определённо мне нравится, поэтому не могу признаться. Кобэни: А? П-понятно... это хорошо. - Хорошо? Кобэни: Ах, ничего. Мы оба не отправляли друг другу сообщения некоторые время. - Давай ложиться. Кобэни: Угу. Доброй ночи. - Ночи. ***** Следующие две недели пролетели незаметно. Утром, рано выйдя из дома, отправился в школу, ведь сегодня вместе с классом должен репетировать. Я и так был сонным и усталым во время уроков, ну а после школы у нас ещё была назначена и репетиция. Пока мы репетировали, наши одноклассники ходили туда-сюда по классной комнате, подготавливая костюмы и реквизит. Внезапно раздался громкий грохот и шум разбитого стекла. Команда подготовки звука подбирала музыку и звуковые эффекты. Нашлись даже люди, ставящие прожекторы и факелы из целлофана. Такие события происходили по всей школе. Вся школа была в разгаре перед предстоящим культурным фестивалем. Говоря простым языком, дни были полны событиями, но по какой-то причине я чувствовал себя разочарованным, сам не зная причины. Во мне было странное чувство одиночества, будто в моём сердце открылась небольшая дыра. Однако происходило так много всего, что не хватало даже времени подумать об этом. Всё свободное время я проводил в литературном клубе, переплетая книги. Настал день перед фестивалем — пятница. Я подумал, что весь класс сможет обойтись и без меня, и поэтому направился в клуб, чтобы украсить его. На улице было уже совсем темно, но только сегодня учителя ничего не скажут, если я задержусь допоздна. Придя туда, Химено-семпай уже находилась в клубе. — Как раз вовремя! Дэнджи-кун, можешь передать его? — Она стояла прямо на столе, пытаясь повесить украшения на доску, но не могла достать до верхнего края. Она так вытянулась, что ещё чуть-чуть и упадёт. — Оставь это мне, семпай. — Я поменялся с ней местами и повесил украшения. — А где остальные двое? — Они уже ушли, поскольку у них занятия. Хотелось бы, чтобы их подготовительная школа вписывалась в общее настроение. — Это неизбежно — экзамены не ждут. Ты сама-то в порядке? — Хм, если честно, у меня тоже скоро начнётся подготовительная школа. — Тогда иди. Я закончу с остальным. — Уверен? Я могу и пропустить... — Всё в порядке, это всего лишь украшения. — Она не выглядела такой уж счастливой. Наверняка она рассчитывала на то, что я дам ей повод пропустить занятия. — Ага. Спасибо. Ах да, завтра я обязательно приду посмотреть вашу постановку! Удачи! — Спасибо, а чем нам тогда заниматься завтра? — Я попрошу Кобаяси-сенсея прикрыть нас. Она наш куратор, так что всё в порядке! Увидимся! — Химено-семпай ушла, а в коридоре эхом раздавались её шаги. — Теперь нужно быстрее всё закончить. — С остальным в основном уже закончил, и осталось только подготовить само место. Я сложил несколько столов как стойку, накрыл тканью и разложил на них переплетённые книги. Это были не просто книги для фестиваля: мы ещё и выпустили старые книги для всех заинтересованных. Я закончил и глубоко вздохнул, глядя в окно. В школе уже стало тихо. Большинство учеников, вероятно, уже ушли домой. Чёрное небо и звёзды. —Интересно, Кобэни видит те же звёзды, что и я ? — Кобэни, с которой я общаюсь, это Кобэни на пять лет в прошлом, поэтому ей не дано видеть те же звёзды, что и мне. Но... как на счёт сегодняшней Кобэни? Она живёт на той же планете и в это же время, наверняка, тоже смотрит на те же звёзды, что и я. Я достал свой телефон, новых сообщений не было. В настоящее время я был слишком занят и не мог часто отвечать ей, так что с ней в последнее время много не общался. Проведя пальцем по экрану, набрал номер. Один гудок, и она ответила. — Привет, это Кобэни. — А, это Дэнджи — Добрый вечер. Завтра у тебя важное событие, ты уже дома? — Неа, пока ещё в школе. — Ва-а-а, это плохо. — Хотя я уже иду домой. — Звучит как полноценная школьная жизнь! — Кобэни абсолютна права: в последнее время моя жизнь стала более насыщенной. Да, так и есть. Репетировать пьесу и готовиться к фестивалю литературным клубом — это весело, но, услышав голос Кобэни, я понял, почему чувствовал своё одиночество. Уверен, будь ты здесь, стало бы ещё веселее. Но её рядом не было. Я не знаю, как она выглядит, но всё же чувствовал необходимость быть рядом с ней. Я хотел встретиться с ней. Но мы не могли встретиться, ведь она живёт на пять лет в прошлом... Будь между нами просто большое расстояние, мы всё равно смогли бы встретиться. Я мог бы воспользоваться поездом или даже самолётом, но временной интервал непреодолим. —…Если бы это было возможно, я хотела встретиться с тобой, — её чистое сопрано коснулось моего уха, такое спокойное и одинокое, — Я хотела бы готовиться к культурному фестивалю вместе с тобой, и вместе сыграть в постановке. — Я подумал, что Кобэни, наверное, чувствует то же, что и я, и поэтому сохранил этот спокойный одинокий голос в своём сердце. — Кобэни... спасибо тебе. — Всё хорошо. — Некоторое время мы просто молчали. На сердце было спокойно, зная, что я был связан с ней только через телефон. Её не было рядом со мной, но даже на этот миг не чувствовал себя одиноким. — Скажи. — Эм-м… — мы заговорили одновременно, прежде чем погрузиться снова в молчание, ожидая друг от друга продолжения. — Давай ты. — Эм, когда у тебя день рождения? — В субботу на следующей неделе. — Э, так скоро?! Что мне делать?.. —О чём ты? — А? Эм, я разговаривала сама с собой. Ах да, тогда почему бы нам не сходить вместе куда-нибудь в субботу? — Вместе куда-нибудь сходить? — Я не понял, что она имела в виду. — Конечно, мы не сможем встретиться, но можем пойти в одно и то же место. Мы почти будем вместе. — Ах, так и поступим. — Я проверил время. Мне правда не хотелось так быстро приходить домой. —Я вешаю трубку, мне нужно домой. — Хорошо. — ... — ...Ум-м, ты не собираешься класть трубку? — Я ждал, пока ты это сделаешь. — Мы оба засмеялись. — Тогда на счёт три? — Один. — Два. — Три! — Три! Наши голоса слились вместе, и мы оба положили трубку. Сбросив звонок, я на мгновение задержал взгляд на экран телефона. **** И вот настал день фестиваля. Я подготовил всё для клуба и направился в классную комнату. В классе царил шум: люди суетились, делали макияж, готовили костюмы и поправляли световое оборудование. Я искал президента, надеясь ещё раз пробежаться по тексту, но не мог нигде найти её. — Президент ещё в студсовете? — спросил я Сакаи. При ответе у него было необычно серьёзное лицо. — Она до сих пор не пришла в школу. Я спросил студенческий совет, но там её тоже никто не видел. — Я был шокирован, во мне закрались сомнения. — Разве она не связывалась с тобой? — спросил он меня. — Нет, у меня нет её номера… — Я пал духом. А потом... — Президент! Вы немного опоздали! — вскрикнула девушка возле двери. Я смотрел, как президент медленно заходит в класс. Она только взглянула на девушку, но ничего не ответила. Хотя нет, ответила. Её губы точно двигались, однако голос не дошёл до меня. У меня возникло плохое предчувствие по поводу этого. — Президент, вы в порядке? — Я в порядке. — Она подошла ко мне, и я едва улавливал её голос. Не было обычных чистых нот, поскольку её голос хрипел, и, если бы я не видел, что именно она говорит, я бы и не узнал, кто это. Опухшие глаза и покрасневшие щёки; она определённо простудилась. Даже когда президент просто шла, было похоже, что каждый шаг ей даётся с трудом. — Очевидно, что нет! — Прости, я не спала прошлой ночью. Устала, и, кажется, простудилась, — всё-таки призналась она. — Ты не спала? Почему? — Я волновалась, думая о сегодняшнем мероприятии. — Так ты тоже волновалась... — Ты думал, я робот или что? —Надув щёки, она недовольно нахмурилась. — Нет, просто ты всегда так легко общаешься со всеми во время собраний и других мероприятиях. — Просто я всегда стараюсь изо всех сил, — ей удалось сказать, прежде чем разразиться кашлем. Что же делать? Кажется, ей и говорить сложно, да и с таким голосом играть будет сложновато. — Нужно найти замену. Есть желающие... — в тот момент, когда я сказал это, все девушки отвернулись. — Эй... это срочно. — Очевидно, никто из нас не захочет, — одна из девушек выступила в качестве представительницы, — Одна из нас вместо президента? Все пришли увидеть именно её, правда ведь? Если кто-то из нас выйдет на сцену, будет что-то вроде: «Что с этой бездарностью?» или что-то в этом роде... Ни за что. — Всё так! Они будут кричать на нас за бесполезную трату времени, если выйдет другая девушка! — добавил Сакаи. Сразу после этого его куда-то утащили девушки. — Тогда придётся тебе это сделать, но с таким голосом это будет сложно. — Эй, литературный клуб, можешь связаться с Найфу-саном? — хрипло спросила президент. — Сегодня суббота, так что, наверное, могу. — Тогда прошу. — Я позвонил Кобэни, как она и просила. — Привет, Кобэни здесь. — Кобэни-сан? —...Кто это? — Это президент, — сказал я ей. — Э-э?! —Она издала смущённый возглас. — Что у вас случилось с голосом? — Я простудилась. И ещё у меня к вам просьба... — Если есть что-то, чем я могу помочь, дайте мне знать! — Выражение лица Фами, кажется, полегчало от слов Кобэни. И тогда... —Спасибо. Тогда не могли бы вы одолжить свой голос на время постановки? — Она говорила всё это со спокойным лицом. — Э-э-э? —А? — Мы сказали в унисон. — Подождите минуту, когда ты говоришь про голос, вы имеете в виду, чтобы она сделала это по телефону? — Именно это я и имела в виду. — Разве все сразу не догадаются? — Всё в порядке. Может, главная героиня больна и нема, поэтому демон использует магию, чтобы её можно было слышать? — Полагаю, это не будет выглядеть неуместно... — Если уж сам автор так говорит, то работа должна пройти без фальши. — Спасибо. Тогда мы попросим ответственного рассказчика пояснить это. — Хорошо. Подожди, не в этом проблема! Я же не смогу там сыграть! —Я говорила вам во время моей репетиции с литературным клубом в парке, помнишь? «Ты тоже старайся порепетировать». — Вы сказали так, но я не так хороша в этом… — Нет, ты сможешь. Точнее, никто, кроме тебя, не может это сделать. Главная героиня – это ты, правильно? Тебе не нужно играть, просто говори слова. — Но... я ведь буду говорить монотонно… —Всё в порядке. Героине не хватает чувств и её жизнь полна страданий. Я знаю, ты можешь сделать это, — сказала президент, пока не начала задыхаться. — Кобэни, ты же слышишь, что с ней. Ты можешь помочь нам? — А-а-а... Хорошо, я сделаю все возможное! *** — Мы готовы! Отлично, выглядишь круто, Дэнджи-кун! — Девушка, отвечающая за костюмы и макияж, хлопнула меня по шлему Бензопилы. — …Спасибо. — Нервничаешь? — Очень. — Боже, посмотри на президента и делай также. —Я бросил на неё косой взгляд через щель костюма. Президента уже одели в потрёпанные одежды, и сейчас она выглядела эфемерно, будто в любой момент могла исчезнуть. Даже одетая в лохмотья, всё равно смотрелась великолепно. Она тихо стояла, уткнувшись в сценарий, просматривая поправки. — Кобэни, пора. Ты готова? — Я сказал это по своему телефону, который сейчас подключили к звуковой системе. — Да! Предоставь всё это на меня! — Она энергично отозвалась голосом, в котором не слышалось и капли нервозности; я же не могу быть единственным, кто так нервничает? Издав глубокий вздох, выпрямился, и... — Хорошо, мы начинаем! Когда президент выбежала на сцену с бокового крыла, пришел представитель класса. На сцене её встретили аплодисменты зала. Голос Кобэни эхом разразился по всему залу. — Больно, так больно. Может было бы легче, будь я просто мертва... — Несмотря на то, что её голос прошёл сквозь звуковую систему, он всё ещё был прекрасен. Это было абсолютное чистое, прекрасное сопрано, приятное на слух. И тогда настало моё время появится на сцене. Классную комнату переоборудовали в зал, который сейчас был заполнен до отказа, и я был обескуражен количеством зрителей; их больше, чем на то рассчитывалось. — Юная леди, могу ли я озвучить свою просьбу? Не одолжите ли вы мне свою руку? Моя нога ранена, и я не могу стоять... ***** До конца постановки я был на сцене. На протяжении всего первого и второго акта мы с президентом вместе с Кобэни играли свои роли... без серьёзных промашек. И вот, наконец, настало третье испытание. — Я на твоей стороне. Отныне и навеки. — Произнося свои слова, я передал кинжал девушке, президенту. Она открыла рот. Тем не менее, я не слышал голоса Кобэни. Тишина накрыла зал. Я взглянул по боковым крылам, и увидел, как наши одноклассники запаниковали. Аудитория, похоже, ещё не поняла, что здесь происходит. Что случилось, Кобэни? Почему ты ничего не говоришь?.. Я собирался сказать, но, внезапно, промедлил. Мне не нужно сейчас думать о чувствах Кобэни, а должен думать о характере и чувствах девушки на сцене. О чём бы сейчас думала эта девушка? Она была бы счастлива, правда? Чувствует его любовь. И тогда всё стало ясно. Она стала настолько счастливой, что у неё даже не хватало слов, чтобы выразить свои чувства. Так… — Я… на твоей стороне... — Не успел я повторить реплику, как слёзы полились из глаза президента. Эти слёзы создали иллюзию... словно Кобэни была прямо передо мной, здесь, прямо на сцене. Мне жаль за сказанные слова, но в ней на тот момент я увидел Кобэни. — Я не могу представить жизнь без тебя. Я желаю быть с тобой, — Кобэни ответила на мою реплику. Теперь дело близилось к хорошей концовке. ***** — Чувак, это было гениально! — Как только спектакль закончился, Сакаи подскочил ко мне. — Правда? — Он передал SD-карту. — Спасибо, ты мой спаситель. — Сакаи записал пьесу на телефон. Он является репортёром в клубе журналистики, и записывал её для личного пользования, но я попросил сделать копию и для меня. — Ах да, почему ты не пригласил Найфу-тян? Гораздо лучше было бы, если бы она всё сама увидела, верно? — спросил Сакаи. Наверное, это наводящий вопрос, так как он хотел узнать её личность. — Кто знает. — Даже если бы я хотел, я ничего о ней не знаю. — Я отправлюсь в литературный клуб и задержусь на некоторое время там, — сказал я и оставил Сакаи позади. Спеша к клубной комнате, дабы отделаться от душераздирающего одиночества, по пути отправил сообщение вместе с записью Сакаи Кобэни. Очень скоро я получил ответ. Кобэни: Это было восхитительно! Я впечатлена! Это так круто наблюдать написанное тобой на сцене! Я немного смущаюсь, но мой голос вроде тоже записался... - А разве ты не так всё представляла? Кобэни: Всё именно так, как я и представляла. Нет, получилось даже лучше! Ведь... - Да? Кобэни: Ведь я увидела твоё лицо. А ведь точно, после окончания мы вдвоем поклонились, и я снял маску, в ней очень душно. И это был первый раз, когда она увидела моё лицо... - Разочарована? Кобэни: Вовсе нет! Это было как... всё как я и представляла... Как и ожидалось от тебя! От этих слов Кобэни я почувствовал, как на моём сердце потеплело.