Diet Mountain Dew.

You're no good for me Baby you're no good for me You're no good for me But baby I want you, I want you Diet mountain dew, baby, New York City Never was there ever a girl so pretty Do you think we'll be in love forever? Do you think we'll be in love?

Lana Del Rey, “Diet Mountain Dew”

Рэйтан всегда мечтал путешествовать. Сколько себя помнил. А помнил себя он очень давно. Другие культуры его завораживали: может, поэтому он и обратил внимание на англичанку-Амалу в свое время. Все в ней казалось ему необычным: акцент – разве можно так нескладно говорить на бенгальском! – платья по лондонской моде, нетронутая Солнцем кожа. Неужто где-то за пределами Индии совершенно другая жизнь? Разумом Вайш это, конечно, понимал, но сердце мечтало на себе́ испытать, каково это. Но в Бенгалии всегда было вагон и маленькая тележка дел: присматривать за калигхором, следить, чтобы Дубеи и Басу ненароком друг друга не извели, сопоставлять Лунные циклы с точными датами. С последним однажды вообще вышла такая оказия: Девдас чуть ли не опоздал с ритуалом, потому что в издательстве календаря садовода, по которому в то время еще неопытный жрец взялся смотреть фазы Луны, допустили опечатку. Так что Рэйтану всегда было чем заняться, и времени у него не было не то, чтобы скучать, но даже и на самое простенькое хобби. Кроме того, в Тамас-Витале тоже нередко требовалось его присутствие. Тут не до путешествий. Вы, конечно, можете сказать (и Амрит однажды тоже имел неосторожность так высказаться), что де Рита-Шива-то может перенестись, куда пожелает: так и весь белый свет можно за полдня посмотреть, и еще часок останется, чтобы выпить бокал Шардоне вместе со свежим круассаном у Эйфелевой башни. На что Дубей получил вполне определенный ответ: так-то оно, конечно, так. Но в мире индийской философии все обладает свойством причинности, и любое действие влечет за собой следствие. Следствием такого необдуманного «турне» непременно стала бы потеря энергии Ма-Шакти, которую совершенно не стоило разбазаривать попусту, если Рэйтану хотелось жить дальше. Вот он и не казал носа за пределы Индии (ну, разве что в Непале да Пакистане еще бывал) за всю свою долгую жизнь. Признаться, Вайш завидовал Амале, и очень сильно: всего лишь за четверть века пребывания на этой грешной планете она успела переменить бессчетное количество загранпаспортов, примерить на себя десятки культур (а вместе с ними и мириады пестрых нарядов, которые так любила), выучить ни один язык. Некоторые (и не мало) из стран она посетила уже будучи госпожой Дубей, в их списке были и Швейцария, Италия и Франция, куда молодой муж повез ее в свадебное путешествие кататься на горных лыжах. Благодать! Но Вайш не только ей завидовал, но к тому же и ревновал. Нее ее, к ней. Ее мужа. За последнее время Рэйтан и Амрит как-то сильно успели сблизиться: сначала по работе, затем вне ее, а потом уже во всех-всех смыслах, которые Вы только сможете отыскать в словаре. И пускай Рита-Шива не мог опрометчиво переместиться к Пизанской башне, ради одного из тех нелепых фото, которые зачастую любят делать туристы, но каплю сил Махадеви-Кали на то, чтобы удивить Амрита, внезапно возникнув за его спиной в поздний час, пожертвовать он мог. И жертвовал. Они все чаще коротали вместе вечера. Но после каждого Амрит возвращался в постель к своей супруге. Это выводило Вайша из себя, но признаться в том он отчего-то не мог. О таком не говорят. Может, они и спали с Амритом иногда, ну и что с того? Тот никогда ничего ему не обещал, да и не смог бы: он уже поклялся пред богами, беря Амалушку в жены, что всегда будет принадлежать только ей. Что ж, как бы ни хотелось Рэю иного, но его товарищ навсегда отдан своей нареченной, и «пустые интрижки», пусть даже и в лице Махадевы-Риты-Шивы, тому помешать не могли. Но даже такие досадные размышления не способны были заставить Рэйтана отказаться от мечтаний о какой-нибудь – хотя бы и совсем недолгой – совместной поездочки. За город, к примеру. Или в соседний штат. Иначе говоря, quamquam deus sum, humani nihil a me alienum puto* - так думал Рэйтан, продолжая тайком перед сном мечтать (а точнее перед тем, что вместо сна у него было – неким подобием медитации). * - (прим. Переделка фразы Теренция «homo sum, humani nihil a me alienum puto – я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Переводить стоит как нечто около: «Несмотря на то, что я бог, ничто человеческое мне не чуждо».) С текущим положением дел он почти смирился, и лишь вздохи, немногим глубже обыкновенных, выдавали в нем тихий оттенок печали. Знал бы Рэй, что все выйдет именно так, ни за что бы не сближался с этим нахальным Дубеем. Тем сильней было его удивление, когда после очередного совместного времяпрепровождения, уже собираясь отправляться на супружеское ложе, Амрит вдруг развернулся, как бы ненароком что-то вспомнив, поковырялся в бумагах на трюмо, и протянул Вайшу прямоугольничек с тремя буквами «CCU» в правом верхнем углу. Вайш вопросительно изогнул бровь. Амрит нетерпеливо вздохнул: - Ну чего ты выебываешься? Читать не умеешь что ли? Голос Амрита неприятно его осадил. Действительно, ведь он даже не догадался опустить глазки вниз и пробежаться по буквам, вырисовывающимся на картонке. Вообще говоря, был бы рядом не Амрит, а кто-нибудь другой, Вайш несомненно не позволил бы себе такой оплошности, но рядом с э́тим мужчиной… Рэйтан вперился взглядом в прямоугольник, на котором значилось: «Kolkata, India (CCU) – New York, USA (JFK)». Бровь Рита-Шивы вновь вздернулась уже по привычному для нее маршруту. От того, что Рэйтан прочитал содержимое, как теперь он уже понял: билета, ситуация понятнее не стала. - Господи, - на эти слова Амрита бровь Рэйтана изогнулась уже в третий раз. Дубей еще тот любитель каламбуров, - Рэйтан, ну чего тут непонятного? Мне нужно уладить пару дел в посольстве Индии в Нью-Йорке – отчего-то им потребовался я непременно лично – американские копы кого-то схватили, у него ритуальный клинок семьи, вроде как он в Клифаграмми раньше жил. Я всех подробностей не знаю, но, боюсь, присутствие Рита-Шивы тоже будет необходимым. Иначе я не стал бы тебя просить. Будь бы это дело хоть на йоту менее серъезным я бы – уж поверь! – постарался избежать твоего вовлечения, - эти слова больно укололи Рэя. – Попросил бы Амалу меня сопроводить. Да и потом, она давно хотела увидеть Нью-Йорк. Амрит не прогадал: ключики к сердцу Рита-Шивы он подобрал с первой попытки. Рэйтан лишь моргнул пару раз, осмысляя происходящее. Жаль, конечно, что не будь бы веской причины, Амрит бы и не подумал его пригласить, но – так или иначе! – он зовет его с собой! За границу! В Америку! В ту страну, чья культура до ужаса разнится с индийской, в оплот демократии, свободы и вольности! Наверняка там от индийского отличается все́! И даже люди! В особенности люди. Размышления эти, судя по всему, заняли у Вайша слишком много времени, Амрит даже боязливо стал вглядываться в лицо собеседника с еще большей тщательностью, ища в нем какие-то мотивы отказа. - Пожалуйста, Рэй. Ты мне там будешь очень нужен. - Я? Ну, разумеется, если так… - Вайш лишь неловко улыбнулся. Кто бы мог подумать, что все сложится именно таким образом? Странно, что исполнение даже самых сокровенных чаяний внушает какой-то страх. Мечтать – это одно, а смотреть, как мечты твои претворяются в жизнь – совершенно другое. Но нет, он однозначно был рад. И даже очередной отход Амрита к молодой госпоже Дубей печалил Рэйтана теперь не так сильно.

***

И вот – прошло едва ли и трое суток с того момента, как Амрит вручил Рэйтану заветный билет (визы и загранпаспорта, на удивление Рэйтана, отчего-то оказались уже давно оформлены), как они катили в старом шевроле навстречу американской свободе, закату и 3 East Street, на которой и располагалось Генеральное консульство. На том, чтобы взять в прокат не самый дорогой и такой же неновый шевроле, настоял именно Рэйтан: - Полно тебе, Амрит. Разве ты в Калькутте на дорогих машинах не наездился? Амрит с презреньем глянул на старенькую импалу, к которой подошел Вайш: - Сколько ей? Уверен, будь она шлюшкой, уже могла бы зваться милфой. - Не нуди, а. Выглядит вполне презентабельно. Мы берем ее́, - последняя фраза была адресована уже менеджеру. - Раз ты настаиваешь… - Амрит скривился. Он хотел, чтобы все было на уровне: дорогой солидного вида автомобиль, хороший отель: не меньше, чем 300$** за ночь; разумеется, пятизвездочный. ** - (прим. на наше время это порядка 850$) Все-таки Рэйтан первый раз был в Штатах, да и вообще за границей. Признаться, Амрит давно догадывался – по неловко брошенным фразам, обрывкам разговоров и оставленным на столике раскрытым книгам – ка́к сильно хотелось Рэю посмотреть на мир. И теперь, когда сама судьба распорядилась так, что они вдвоем в одном из самых романтичных городов на свете, Вайш по своей неопытности хочет все испортить, колеся в старой тарантайке, в попытке сэкономить несколько никому ненужных сотен. На чем – на чем, а уж на этой поездке Амриту точно не хотелось экономить. Сли́шком важной она была. Хорошо хоть Амриту хватило ума заранее позвонить и забронировать президентский сьют, иначе этот недоделанный хиппи непременно остановился бы в каком-нибудь мотеле. «В яблочко», - подумал Дубей, когда его спутник настойчиво попросил притормозить около очередной надписи «vacant». - Я сразу тебе говорю, Вайш: мы не будем ночевать в мотеле! - Ты, кстати, очень красиво поджимаешь нижнюю губу, когда сердишься. - И на лесть я не куплюсь, так и знай! - однако, Амрит все же проследил за тем, чтобы вновь ненароком не поджать губу и не дать Вайшу очередного повода для подколов. - Вот опять! – очевидно, старания Амрита все же были тщетны. – Да не волнуйся ты так. Не хочешь – не будем ночевать. Судя по карте, нам на запад; погода ясная. А значит, мы сейчас половину Нью-Йорка проедем, глядя прямиком на закатное Солнце. Лично я слепнуть не собираюсь, а в таких местах всегда продаются очки для водителей – мотель же! Мне столько еще нужно увидеть! – последнюю фразу Рэйтан произнес скорее в качестве мысли вслух, чем адресуя собеседнику. Однако, Амрит ее услышал. И это волей-неволей растопило его сердце, он сам не заметил, как поставил авто на ручник, завершая парковку. Да уж, этому мужчине он готов был позволить многое. - Тебе чего-нибудь взять? - Возьми что-то попить, будь так добр. И, кивнув, Рэйтан направился в сторону примотельного магазинчика. За последнее время Амрит немало всего успел передумать. Ему тяжело признаться самому себе, но все же сделать это необходимо: все больше для него значил Рэй. Он уже не просто коллега, как раньше. Не товарищ и не друг. Любовник? До недавнего времени, может быть. Но так ли это теперь? К некоторым струнам своей души, до которых мог дотронуться теперь Рэйтан, Амрит не подпускал даже Амалу – самого близкого, по крайней мере, опять же – до недавнего времени - человека. А что будет дальше? Амала – сразу после того, как перестала быть «диковинной зверушкой» - ему наскучила. Девица оказалась пускай и весьма симпатичной, но не боле. А она ведь все-таки его супруга. Он и так все силы свои собирал, чтобы на ночь возвратиться в их спальню после совместных посиделок с Рэем. А если он забудется? Или, судя по тому, ка́к все между ними складывается, точней будет сказать: когда он забудется? Забудется и не придет к жене. Врать? С тех пор, как их с Рэем отношения вышли за рамки простого «эксперимента», «интрижки», все стало слишком сложно. Но вместе с тем… определенно, это привносило в жизнь нечто гораздо более дорогое, чем все, что было в ней до того. Амрит задумался: справляться с неудачами многим проще, если рядом - он. Решение самой сложной проблемы незамедлительно приходило в голову, стоило его голосу высказать нечто ободряющее. Любой серъезный конфликт – с супругой, или еще кем-либо, неважно – казался детской шалостью, загляни Амрит в его глаза. Это бесценным сокровищем лежало на душе у юноши, умоляя поддаться чувствам, сказать им «да»! Но у медали всегда бывает обратная сторона: значит ли он для Рэйтана то́ же, что значит для него тот? Сколько лет было Рита-Шиве? Сколько поколений сменилось за всю его жизнь? Сколько людей повидал Вайш! Наивно было бы полагать, что у божественной сущности могли бы быть какие-то чувства к нему. Что, если Амрит для Рита-Шивы не боле, чем желание скоротать досуг? Впрочем, пусть так. Все равно улыбка аватара делает Амрита самым счастливым человеком на свете. Все равно исполнять порой детские, а порой находящиеся за пределами понимания капризы Махадевы – лучшее из удовольствий. «Истинный дар – не быть любимым, а уметь любовь свою отдавать», - так решил Амрит. Рэйтан за время его философских упражнений уже успел отовариться и размеренным шагом возвращался к машине, держа в каждой руке по бутылке чего-то зеленоватого, и с двумя парами дурацких очков в форме сердечек: одна - на носу, другая ободком обрамляла темные волосы. Амрит, наблюдая за этим зрелищем издалека, не смог сдержать смеха, отзвуки которого еще разносились по салону и в момент, когда Вайш уже дернул ручку передней двери. - Выглядишь как идиот, - сквозь слезы вымолвил Дубей. Рэй пожал плечами: - Там только такие были, – он снял пару очков с себя, напялив их на Амрита. – Кстати, держи! Ты, кажется, просил напитков, - и Рэй протянул обескураженному юноше, больше похожему на инопланетянина в таком виде, зеленую склянку. - Я не надену это. Ни за какие коврижки, нет! – и окуляры с грохотом отправились на приборную панель, к Иисусу, на изображение которого Амрит обратил внимание только сейчас. Мда. Два бога в одной машине – это уже перебор. - Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы свернем по направлению к Солнцу! Открывая бутылку Mountain Dew, Амрит ненароком задержал взгляд на Рэйтане. Мужчина, всецело облокотившись на спинку, сидел в этих бестолковых очках; его волосы напоминали гнездо – так растрепал их ветер за время небольшой прогулки до торговой точки, а рубашка и штаны теперь были полностью вымокшими – Рэй неудачно открыл газировку и пытался хоть как-нибудь спасти ситуацию. Каким красивым он был в своей непосредственности! - Хорошо хоть она без сахара, иначе был бы еще и липким к тому же, - Вайш улыбнулся. Эта легкая и такая мимолетная улыбка стала последним гвоздем в крышку гроба сдержанности Амрита: Дубей, глядя на нее, отчетливо понимал сейчас: он влюблен. И каков в своей неудержимой тяге к жизни предмет его любви! Рэй, облитый с головы до ног шипучей дрянью, сидел сейчас в каком-то ржавом тазу со сползающими с носа отвратительными пластмассовыми очками и та́к улыбался! Улыбался новым открытиям, которые предстоит ему сделать в той стране, всем тем людям, что сможет повидать! Этот мужчина невероятен, и однозначно он стоил того, чтобы обжечься. Амрит знал, что, даже сгорев в этой любви, будет счастлив. - Уж больно мне хочется тебе помочь, - и музыкальные пальцы Амрита, казалось, сами потянулись к вороту замызганной содовой рубашки. - Не стоит, сам разберусь, правда, - пусть секунду назад непосредственность Рэйтана возбуждала Амрита как нельзя больше, сейчас он был готов того за нее придушить. И почему Вайш настолько плох в понимании намеков? - Ну уж нет, все же я помогу, - такую околичность не понять было уже просто невозможно. Постепенно расстегивая пуговицу за пуговицей, Амрит перемещался все ниже, освобождая торс Рэя от мокрой рубашки. Вслед своим рукам он покрывал освобожденное пространство нежными поцелуями: более чувственными и нежными, чем обычно. В каждый он вкладывал все только что передуманное; в каждом желал оставить частичку своего восхищения Рэем, любви к нему, желания быть с ним больше, чем просто любовниками. Покончив с рубашкой, Амрит припал уже к губам. Рэйтан прошипел что-то неразборчивое, прерывистое – поцелуй Амрита мешал ему говорить. Внимательный слушатель мог бы разобрать в этой фразе нечто вроде «а как же консульство? Оно не закроется?», но Дубею никакого дела до консульства не было. По правде говоря, вся эта миссия и яйца выеденного не стоила, тем более по сравнению с тем, что происходило сейча́с. Вайш устал сопротивляться, наконец поддавшись эмоциям. В рабочих делах он был более ответственным: все-таки во многом от качества работы зависела его собственная жизнь. Но сейчас ему было плевать, плевать на все и вся: лишь бы этот мужчина не останавливался, лишь бы продолжал свои манипуляции с ширинкой брюк, одновременно постанывая в его губы. - Разве сейчас время и место? – сугубо ради приличия спросил Рэй. - Да. Сейчас время. И то самое место, - уже еле сдерживаясь, подтвердил Амрит, окончательно избавляя друга от рубашки. Та со свистом отлетела к приборной панели, накрывая своей вымоченной белизной своего рода иконку с таким далеким им обоим христианским богом. Пряжка ремня – сначала одна, затем и вторая – с грохотом звякнула по резиновым коврикам. Как же хорошо, что они взяли эту старенькую импалу! Даже первое сидение в этой модификации было соединено, места было вполне достаточно. Прерываться на дислокацию не хотелось никому. И Амрит вошел: постепенно, нежно и бережно, используя заблаговременно приготовленную им самим во внутреннем кармане пиджака баночку вазелина. С ней он не расставался еще со времен тех самых швейцарских каникул***. *** - (прим. см. «Переходя через Альпы»). Он окружал Рэя любовью и нежностью, каждым своим прикосновением давая понять: это не просто очередное «снятие стресса». Аккуратно заправлял растрепанные локоны за уши, разгоряченно дышал в только что слегка укушенную шею, не забывал интересоваться комфортом Вайша: - Все впорядке? – с трудом набирая в легкие воздуха для этих слов, протараторил Дубей. - Чуть быстрее. Амриту отчего-то впервые в жизни не хотелось дразниться. Он ускорил темп. Как же ему было хорошо! Но было ли хорошо его любовнику? Обнадеживающее движение кисти Рэя по его бедру отмело все вопросы: и ему, и ему тоже хорошо! «Любит ли он меня? Интересен ли я ему? Не наскучу ли, если перестану кокетничать? К черту, к черту все: мы здесь, вдвоем, он, кажется, рад, а я счастлив – правда! Счастлив! – лишь тем только, что ему хорошо. Иного мне и не надо», - думал Дубей. Дело близилось к своему логическому разрешению, левой рукой Амрит упирался в сидение, а правой помогал Вайшу в самом интересном месте, попутно вылизывая шейные позвонки. Еще мгновение, и что-то случится! Что-то, что выше - определенно выше - любого оргазма, любой «разрядки», любого «конца». Что-то непостижимое, сакральное. Что-то для них обоих важное, что-то, что перевернет всю жизнь Амрита с ног на голову. Или же, наоборот: с головы на ноги? Что-то очень правильное, что-то долгожданное. Мгновение – или вечность? – и они оба откинулись на спинку старой шевроле, Амрит бесцеремонно запачкал свою рубашку в испанских огурцах. Рэйтан, кажется, умел в подобного рода делах обходиться без эякуляции (какими только практиками он не владел), это, кажется, был такой случай. Парочка переводила сбивчивое дыхание, силясь собраться с духом, чтобы произнести хотя бы слово. Наконец тишину прервал Рэй: - Мне показалось, или в этот раз было все… не знаю. По-другому что ли. Не как всегда. Амрит пожал плечами. Наверное, сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы произнести так необходимые ему слова: - Возможно. Знаешь, мне ведь тоже так показалось. А еще… еще мне кажется, нет, я уверен, что – для меня по крайней мере – это было не просто приятное времяпрепровождение. Ты для меня очень дорог. И, я думаю, что… думаю, что ты мне небезразличен. И даже больше. Рэйтан немного смутился, изогнув в привычной манере – домиком - свои брови. С минуту они молчали, и лишь звук отъезжавших от мотеля машин вдалеке пару раз нарушал тишину. Наконец Вайш решил окончить эту пытку: - Ты знаешь, я, наверное, не должен был лезть. У тебя супруга, дети будут скоро. Но… Каждый день я ревную тебя к ней все больше и больше, ощущаю, как много ты для меня стал значить. Я понимаю, я старше, я знаю, как для тебя лучше. И твое место рядом с Амалой. Но ничего поделать я не могу. Я… тебя… Я тебя люблю, - выпалил Рэйтан и, не став дожидаться реакции, скорее отвернулся, выводя на боковом стекле нечто похожее на шиваистское «ом». - Если так, то ты не вправе решать за меня, где мне место. Я уверен, оно рядом с тобой. Потому что… потому что я тоже тебя люблю.

***

- Да-а, и кто бы мог подумать, что это окажется нелепым стечением обстоятельств? – процедил Амрит, отдавая монетки продавцу, который уже протягивал парочку свежих хотдогов. - Нет, ну правда: что за совпадение? У этого вахлака оказался клинок с тигром, он резидент Индии, а жил раньше – ну кто бы мог подумать! – на утесе «о’Грамми». «Cliff-o-Grammie»! Ну надо же! - Впрочем, это, скорее, хорошо, чем плохо. Будь бы это реальный клинок Дубеев и реальная деревня Клифаграмми, мы бы проблем не обрались. - Что верно, то верно, - Рэй замолк на мгновение. - Так значит… Мы можем возвращаться обратно, в Калькутту? - Можем. Но, думаю, никто не будет против, если мы выкроим время и поедим джелатто в итальянском ресторане. Конечно, не Неаполь, но тоже ничего, - и Амрит дотронулся до вздернутого лисьего носика Рэя пальцем, предварительно обмазав тот в горчице, после чего задорно рассмеялся. – Кстати, может, все-таки снимешь эти дурацкие очки? Тут в любом бутике можно купить нормальные. Выглядишь как идиот. - Ну уж нет. Это на память.

***

(несколькими неделями ранее)

Амрит ходил из стороны в сторону по просторному залу, напротив него восседали Девдас и Вимал. И если дядя хотя бы делал вид, что внимательно слушает, то отец скучающе оглядывал до боли знакомое помещение, в нетерпении двигая перекинутой через колено ногой. - … таким образом, нам просто необходимо с Рэйтаном туда мчаться! Дела семьи не могут ждать! - Что? Ты еще и Рита-Шиву хочешь в это ввязать? – раздраженно и сонно вклинился в монолог Девдас. – Это еще к чему? Дело и яйца выеденного не стоит, мне позвонили из посольства по другим делам, рассказав этот случай просто в качестве анекдота. - Действительно, Амрит. Раз уж это тебя беспокоит, отправь туда кого-нибудь. Но присутствовать лично? Тем более с Махадевой… Вздор! – пришел на помощь к брату Вимал. - Нет! Я уверен, тут что-то нечисто! – не сдавал позиции Амрит. - Что, ну что тут может быть нечисто? Этот их арестованный в Индии-то был два раза в своей жизни, один из которых еще в утробе матери. Клинками семейными Дубеи не разбрасываются – все на месте. Глупости, наверное, просто похожий. А Клифаграмми… Ну мало ли на свете Клифаграмми? Утес какой-нибудь. Вздор, Амрит. Если хочешь, я поручу это проверить своим людям. Но твое присутствие не является необходимым. Тем более присутствие Махадевы. Если хочешь съездить в Нью-Йорк, так и скажи – я выправлю билеты первым классом. Но зачем брать в голову такую ерунду? - Отец! Ты, кажется, назначил меня руководить культом. И я хочу убедиться, что все это действительно случайность. Лучше перебдеть, чем недобдеть. - Господи! С тобой спорить – как с бараном бодаться. Хочешь – езжай! Мне-то что? Раз тебе охота таскаться по грязным американским закоулкам – пожалуйста. Я позвоню насчет Ваших с Вайшем билетов, виз и паспортов. Только все это глупость! Пустая трата времени. Мог бы провести его где-нибудь на лазурном берегу с красавицей-женой – любимым человеком. Все-таки, иногда я тебя не понимаю, Амрит. «Кто знает… Возможно, я все же проведу это время с любимым человеком», - украдкой даже от себя самого подумал тогда юноша.