October&April

***

      Довольный розовощёкий младенец с увлечением жевал свой большой палец, пока родители ходили вокруг его гамачка и размахивали руками в бурном споре.       — Это несправедливо, Старк! Я не могу отменить свидание!       — Это всего лишь личная встреча! А ко мне на день приехали люди, которых я сам же и попросил приехать, чтобы мне не пришлось мотаться в другой город!       С того момента, как Питер впервые сходил на прогулку с Морган, ее родители сделали большие успехи в делегировании части своих обязанностей. Поначалу они доверяли только Питу, но со временем необходимость в помощнике с более гибким графиком стала совершенно очевидна. После череды выматывающих собеседований с кандидатами, которых подбирало элитное агенство персонала, они остановились, наконец, на двух женщинах — основной и страхующей, которым готовы были доверить на несколько часов в день своё главное сокровище.       Но сегодня все обстоятельства складывались против — одна из нянь уехала на похороны отца, а другая буквально утром угодила на карантин из-за вспышки кори в классе у ребёнка.       А планы у обоих чрезвычайно занятых и деловых родителей уже были построены, и менять их они совершенно не были готовы.       — Я не отлучалась по таким поводам ни разу с момента родов, Тони! Вы постоянно милуетесь по углам, я тоже заслужила немного личной жизни, не находишь?       — Ради всего святого, Пепс, это просто парень из интернета!       — Это не просто парень из интернета, это самый молодой финансовый директор в корпорации с оборотом свыше миллиарда долларов! У него дипломы Гарварда и Кембриджа! Мы оба так заняты, что две недели подбирали свободное трехчасовое окно в графиках!       — А меня будут ждать госсекретарь и мэр Нью-Йорка, предлагаешь перенести их на другой день из-за твоего свидания?       — Ничего не знаю, Старк, тогда бери дочь с собой, пусть сызмальства участвует в твоих делах!       — Так. Ладно, — рухнул на диван Тони напротив дочери, доставая телефон и набирая номер. — Алло? Привет, котёнок, — Пеппер закатила глаза. — Нет-нет, ничего не случилось. То есть ничего страшного не случилось, но… да-да… В общем, неудобно тебя просить, но не мог бы ты все бросить и приехать прямо сейчас к нам, посидеть с Морган? Форс-мажор… что-то в этом роде… Спасибо, любимый, ты лучший, жду.       Тони улыбнулся трубке и нажал на отбой.       — Все! Проблема решена!       Пеппер скептически поджала губы.       — И тебе кажется нормальным, что он готов все бросить и бежать по первому свистку?..       — Почему нет? — пожал плечами Старк. — Я бы тоже к нему прибежал.

***

      После суетливых инструкций и торопливых прощаний Питер с Морган, наконец, остались наедине во внезапно притихшей квартире. Он подхватил девочку на руки и подошёл к холодильнику, чтобы налить себе газировки. Пока он изучал содержимое, малышка потянулась к яркой бутылочке йогурта, поэтому Пит достал и ее тоже, сполоснул и вручил ребёнку в качестве игрушки.       — Ну что, кроха, снова только ты и я? Здорово, да? Я соскучился, — Питер отпил из банки и чмокнул Морган в лоб. — Как же ты похожа на папочку, знаешь? Твой папа самый красивый на свете, кстати. Значит, ты тоже самая красивая девочка на свете. Что делать будем?       Мысленно пробегаясь по наставлениям Пеппер, Пит вспомнил, что она предложила им погулять в ближайшем парке «но только до красного носика! Если нос красный, а руки холодные — сразу марш домой».       Питеру не очень-то хотелось вылезать на промозглую улицу, с которой он только что вернулся, но желание сделать всё идеально перевесило лень — вздохнув, он отправился одевать Морган для прогулки.

***

      — Не так уж и плохо, да? — поёживаясь в куртке, Пит заглядывал в коляску, чтоб проверить, не уснула ли его подопечная. — Ещё один квартал и дойдём до парка, там снег поищем с тобой, снеговика слепим. Как смотришь на это, принцесса?       Даже если бы Морган могла ему что-то ответить, она бы не успела — странный низкочастотный гул, непохожий ни на что, приближался по нарастающей непонятно откуда.       — Что за?.. — Питер успел броситься вперёд на пару шагов, прежде чем земля под ним исчезла.

***

      Как только на экране высветилась счастливая мордашка Питера (Тони выбрал для звонка его фото из того итальянского ресторанчика), ледяной ужас прошиб Старка до пяток.       Что-то случилось с Морган.       Иначе Пит не стал бы отвлекать его во время важной встречи — для срочных вопросов сегодня была Пеппер. Не обращая внимания на мужчин, сидящих с ним за одним столом, он судорожно схватил телефон и со второй попытки смог взять трубку.       — Питер, да?..       Окружающие напряжённо следили за его лицом, пока он, стиснув зубы до хруста, слушал то, что говорил ему невидимый собеседник.

***

      Пеппер влетела в здание госпиталя спустя 12 минут после Старка. Мгновенно узнав темноволосый затылок у стоек администрации, она на подламывающихся ногах добежала до мужчины и буквально рухнула в его руки.       — Тони, что? — судорожно вцепившись в его плечи, мелко тряслась она, вглядываясь то в его лицо, то в девушку, с которой он разговаривал раньше.       — С Морган все в порядке. Сейчас нас проводят, — не своим голосом отозвался Старк.       Девушка протянула обратно документы, которые он ей показывал, и, подозвав жестом ожидающего рядом интерна, передала их в его руки.       — Пожалуйста, пойдёмте со мной, — нервным голосом пригласил их следовать за собой высокий щуплый парнишка в синей форме и с бейджиком на груди.       В лифте Пеппер нерешительно повернулась к мужчине.       — Тони?.. Что с Питером?       — Не знаю, — глухо отозвался он, не отрывая взгляд от пола. — Мне позвонили только потому, что я самый частый контакт в телефоне. Информация о состоянии здоровья доступна только близким родственникам.       — Когда прилетит его тетя?       — Через полтора часа, — тот же голос. Тот же взгляд.       Повисла короткая пауза. Лифт открылся на этаже педиатрического отделения.       — Все будет хорошо, слышишь? Тони, с ним все будет хорошо, — прошептала она, пока они бок о бок шагали за тощим интерном.       Увидев улыбающуюся Морган, играющую со стетоскопом на руках у смуглой медсестры, Тони судорожно вдохнул, а Пеппер всхлипнула.       — Детка, господи, малышка, — бросилась она к дочери. — Что с ней? Она цела?       — О, простите, мэм, я не имею права говорить о здоровье пациентов, давайте подождём врача.       — И где врач? — все там же отсутствующим голосом поинтересовался Тони, подходя ближе и дрожащей рукой поглаживая улыбающуюся ему девочку по спинке.       — Серьёзная авария, сэр, врачи зашиваются. Детей почти не пострадало, слава богу, но наших педиатров привлекли в другие отделения, чтобы работали на подхвате. Доктор Мэтьюс, который осматривал вашу дочь, подойдёт с минуты на минуту.       Тони обхватил руками Пеппер и Морган, которую та прижимала к себе, и уткнулся лбом в мягкие темные волоски на детской голове.       Запыхавшийся доктор говорил быстро, но по возможности максимально четко и подробно, чтобы избежать повторов и уточнений.       — Никаких внешних повреждений, КТ не выявил переломов или внутренних кровотечений, сотрясения мозга нет. Спасатели сказали, что она пролетела около шести метров вниз — родилась в рубашке. Кажется, ее защитила коляска и толстая одежда. Мы бы рекомендовали остаться на сутки для наблюдения, но это перестраховка.       — Док, что в других отделениях?       — Много людей, которым требуется помощь. Всего доброго, мне пора, медсестры вызовут меня, если понадоблюсь.       Пеппер понимающе кивнула уже практически в белую спину в халате.       — Тони, — постаралась сделать голос максимально спокойным Поттс. — Он в порядке. Иначе они бы сказали, разве нет?       — Нет, — изможденно отозвался Старк. — Про любой исход сообщают только родственникам.       — Не будет никакого другого исхода, слышишь меня, — тихо, но твёрдо говорила Пеппер. — Он же Человек-Паук, я видела, как на нем затянулся порез от ножа для грейпфрута! На глазах! С ним все будет хорошо!       Тони мелко кивал с закрытыми глазами, прижимаясь к дочери.       Все оставшееся до приезда Мэй время Старк раз за разом пересматривал видео с камер наружного наблюдения.       Вот Питер идёт с коляской вдоль тротуара. Вот останавливается, заглядывая внутрь.       Вот резко выпрямляется, оглядываясь.       Вот бросается вперёд. .       Вот летит спиной в огромный образовавшийся прямо под ним провал в асфальте, молниеносно притягивая люльку к себе и прижимая к животу двумя руками. . .       Вот спасатели поднимают люльку вместе с Морган, размахивающей руками, и передают ее подбежавшим медикам. . . .       Вот появляется медленно подтягиваемый лебёдкой гамак из брезента с неподвижным телом. Стоящий рядом медик прощупывает пульс на шее, пока гамак с содержимым укладывают на носилки. Кивает, что-то кричит, жестикулирует. Носилки раскладывают в каталку и бегут в сторону ближайшей скорой.       Дальше ничего не видно. Только пустой огромный провал, возле которого суетятся люди, похожие на муравьев. Чёрных и рыжих муравьев, каждый из которых твёрдо знает свою задачу.       Тони перевел дыхание и запустил видео заново.       Знакомый командный голос, гремящий проклятиями у регистратуры, отчасти вывел мужчину из оцепенения. На плохо работающих ногах он подошёл сзади и успел услышать пару ласковых, которыми взъерошенная Мэй награждала растерянных администраторов, не ожидавших такого напора.       — … но у нас действительно нет доступа к личной информации, мэм, только отделение, в котором находится пациент! К вам уже спускаются, ещё буквально пара минут, пожалуйста.       Даже сквозь мутную стену, окутавшую Тони плотным гибким пластиком и не пропускающую внутрь чужие эмоции и волнения, он разглядел, насколько испуганными выглядели девушки за стойкой. Их можно было понять: эту женщину опасался даже Железный человек, далеко не сразу заслуживший ее снисходительную благосклонность.       — Мэй, — негромко позвал он.       Увидев Тони, она сдулась, будто из неё разом выпустили весь запал, поддерживавший не только разыгравшуюся бурю, но и жизненную силу в целом. Со всхлипом она повисла на его шее.       — Тони?.. мне страшно… что с нашим мальчиком?       — Все будет хорошо. С ним все будет хорошо, — сухой язык с трудом ворочался во рту, доставляя почти физическое неудобство.       Мэй стояла спиной к лифту, поэтому Тони первым увидел молодого врача, уверенно направившегося к ним.       — Мисс Паркер? Мы можем поговорить?..       — Говорите. Это член семьи, — оторвавшись от Старка, она стиснула его за руку и смотрела на врача так, будто начнёт трясти его за шкирку за каждую секунду протянутого времени.       — Ваш племянник получил закрытую черепно-мозговую травму…       — С главного начните, прошу вас — он жив? — не сдержавшись, воскликнула женщина.       — Д-да, простите. Да, жив, конечно. Так вот, черепно-мозговая травма — основная, сильных внешних повреждений нет — ссадины и синяки, внутренние органы тоже в порядке. Несколько трещин в рёбрах, вывих плеча — уже вправили. Томография показала небольшое мозговое кровотечение в левой височной доле.       Тони перестал дышать.       — Мы следим за ним, если в ближайшие несколько часов оно не прекратится, придётся решать эту проблему… хирургическим путём.       — Вы хотите вскрыть ему череп? — собственный голос прозвучал незнакомо.       — Это не так страшно, на самом деле — делается несколько трепанационных отверстий, чтобы снизить давление и удалить лишнюю жидкость, которая давит на мозг, во избежание его повреждения.       Мэй сжала его пальцы до онемения.       — Мы можем… его увидеть?       — Нет, мы не пускаем родственников в реанимацию, — покачал головой врач. — Там, где на счету может быть каждая секунда, не должно быть никого лишнего под ногами, простите.       Поджатые губы ясно свидетельствовали о том, насколько женщина несогласна с этим заявлением.       — Как отслеживается тенденция? Через сколько будет следующее обследование? — Тони, не отрываясь, смотрел на крошечное пятнышко на рукаве тёмной формы. Это кровь? Кровь Питера?       — Каждый час, — доктор бросил взгляд на циферблат висевших в холле часов, — то есть на данный момент — через 40 минут.       — Вы сообщите о результатах сразу?       — Сам я должен буду остаться рядом с Питером, но пришлю интерна, — врач кивнул, давая понять, что разговор подходит к концу. — Повреждения мозга — это самая непредсказуемая травма. Но у него молодой и сильный организм, шансы хорошие.       Едва улыбнувшись напоследок, врач поспешил обратно, а двое людей остались бок о бок стоять на месте, думая о своём.       — Что это вообще за чертовщина была, Старк? Я пыталась почитать в твоём самолёте, но все слова прошли мимо сознания. Почему чертов асфальт просто обвалился?       — Немного позже, ладно? Я должен сделать пару звонков, — Тони уже прижимал свой телефон к уху, удерживая Мэй за плечо в безмолвной поддержке. — Стрэндж? Да, я. Не сейчас, пожалуйста. Мне нужен нейрохирург в Бостоне, лучший. В кратчайшее время. Кого порекомендуешь? Да. Понял. Шли номер.       Усадив Мэй, Тони ещё некоторое время расхаживал неподалеку, уговаривая лучшего специалиста восточного побережья бросить все дела и немедленно приехать для консультации.       — Осень была дождливой, — Старк опустился, наконец, в кресло рядом с Мэй. — Одна из канализационных труб лопнула и течь из неё вымывала грунт. Когда полость под дорожным полотном стала достаточно большой, оно не выдержало и рухнуло.       Тони потер лицо руками, откидываясь назад.       — Это совершенно непредсказуемо. Никто не виноват…       — Ты достал видео с камер?       Мужчина с сомнением взглянул на Мэй, опустив руки.       — Хочешь увидеть? Я посмотрел шесть раз и не уверен, что смогу когда-нибудь спать спокойно.       — Хочу. Включи.       Протянув ей планшет, он снова откинулся на спинку кресла. Его мозг уже проигрывал ему все те же кадры, которые сейчас видела Мэй. Он слышал, как она испуганно вскрикнула, и знал, что это — то самое место в самом страшном кино его жизни, когда Питер с Морган исчезают в провале.       — Слава богу, малышка в порядке, — слёзы беззвучно скатывались по высоким скулам и слегка впавшим щекам. — Питер бы не перенёс, если бы с ней что-то случилось, пока он рядом.       Питер бы не перенёс. В этом не было никаких сомнений. Человек с его ловкостью и рефлексами легко мог сделать несколько прыжков, ухватиться за что-нибудь. Избежать увечий. Но он вцепился в коляску с Морган, как в самое дорогое в его жизни, закрыл ее своим телом, беспомощно падающим в асфальтовую яму, не защищённым ничем. Такой сильный. Такой уязвимый в этот момент. Тони стиснул зубы и сжал руки в кулаки до впившихся в кожу ногтей.       Рука, дернувшая его за колено, вернула в чувство. Тони открыл глаза и сразу же увидел, на что Мэй хотела обратить его внимание — из лифта вышел уже знакомый им врач.       — Ситуация не ухудшается, но и имеющаяся жидкость пока не ушла. Ещё час ждем, — объяснил мужчина без предисловий. — Хирург, который приехал по вашему настоянию, сейчас рядом с Питером, просматривает результаты анализов и делает другие тесты, но пока согласен с нашей тактикой. Он наберёт вас, когда закончит.       Когда он ушёл, Мэй вытерла глаза и снова посмотрела на сидящего рядом.       — Сходи к дочери, Тони. Будет легче.       — А ты?       — Здесь есть часовня. Зайду поболтать там кое с кем, — еле улыбнулась женщина.       Он согласно кивнул.       Пеппер полулежала на больничной кровати со спящей на ее груди малышкой. Голубые глаза были устремлены в потолок и иногда моргали дважды, чтобы смахивать накатывающиеся слёзы.       — Вы в порядке? — он опустился на стул рядом.       — Да, врач ещё раз осматривал её перед тем, как она уснула.       — А ты?..       Лицо Пеппер болезненно скривилось.       — Это я отправила их гулять, я!.. зачем? Погода была неважная, почему я просто не предложила остаться дома? Ничего бы этого не было…       Слёзы заструились по вискам быстрее.       — Они ходят гулять каждый день. Этим маршрутом. Не вини себя. Любая из нянь пошла бы этим же маршрутом и без твоих указаний. И тогда…       Они помолчали ещё несколько минут.       — А если… Я не могу даже думать об этом. Когда следующая томография?       — Откуда ты знаешь?       — Заставила нашего врача найти и уточнить.       Тони удивлённо уставился на неё.       — Подожди. А как же их хвалёная конфиденциальность и прочее?       — Ну… я умею быть очень убедительной. Всё будет хорошо, да? Его организм сам справится с этим кровотечением. Рёбра зарастут. Память не пострадает. Когда он очнётся, то будет помнить, что любит тебя. И какая я мегера. Да. Всё должно быть именно так.       Тони усмехнулся.       — Не переживай, я ему в любом случае напомню, — он осторожно провёл рукой по спинке дочери. Вытянул из стоящей на тумбочке коробки салфетку и протянул Пеппер. — Зайду позже.       Мэй, от которой доносился еле уловимый аромат восковых свечек, уже сидела на том же месте. Тони расхаживал вдоль больших окон, не в силах больше сидеть и ждать. Полная беспомощность и выматывающая неизвестность лишали его последних сил.       Низкое зимнее солнце уже подкатилось к краю, и улицы заполнил свет первых фонарей и вечерние пробки.       — У тебя есть кто-нибудь?       Мэй встряхнула головой.       — Что? Ты о чем?       — В Нью-Йорке? У тебя там кто-то есть?       — Как бойфренд, имеешь в виду? Нет. Только подружки. И работа. А что?       Тони наматывал на палец край выбившейся рубашки.       — Питер был так счастлив, когда ты приезжала на День Благодарения. Не думала о том, чтобы переехать сюда? — он немного помолчал, пока она задумчиво покачивала ногой. — Я иногда переживаю… что он очень резко стал взрослым. Заботится обо мне. О Морган. Стал, считай, молодым папочкой с бухты-барахты, в 18-то лет. А рядом с тобой он может побыть ребёнком. Думаю, ему это нужно.       — Ох, Старк, — усмехнулась женщина в ответ. — Он повзрослел задолго до Морган. Ещё когда умер Бэн, и ему пришлось заботиться обо мне целый год, пока я справилась с депрессией. Пыталась не подавать виду, но он все чувствовал и считал себя ответственным… Не думала, что это скажу, но… скорее, это ты позволил ему впервые за долгое время почувствовать себя ребёнком. Все эти конструкторы, подарки, шарики и мороженое — казалось бы, глупая мишура. Но ему это было нужно. От меня Питти всегда было трудно что-то принимать, потому что он переживал из-за денег и прочей ерунды. А с тобой так расцвёл.       Мэй рассмеялась.       — Думаю, эта мысль помогает мне справиться с вашими отношениями. Вряд ли бы Пит получил что-то подобное от романа с ровесником.       Тони дернулся.       — У нас не… мы не… Это не роман. Не с моей стороны так точно.       — А что?..       — Не знаю, — закусил он нижнюю губу. — Когда на всю жизнь, как это называется? Даже если ему надоест через год. Я уже никогда не буду никого искать.       Мэй собиралась вяло возразить, что спустя пять лет уже хочется иногда, чтобы рядом был человек, с которым можно перекинуться хоть парой слов после работы, но из лифта к ним уверено направлялся невысокий сухощавый мужчина средних лет, в халате, накинутом на дорогой костюм и с едва уловимым высокомерием на орлином лице.       — Миссис Паркер? Мистер Старк?       Он опустился в кресло напротив слегка развязным движением.       — С Питером все хорошо. Я, честно говоря, вообще не понимаю смысла своего здесь пребывания — обычная гематома, уровень ординатора нейрохирургии третьего года обучения. Зато долг этому зануде Стрэнджу вернул.       — Мы можем вернуться к Питеру? — недовольно сморщился Старк, плохо выносящий чужие огромные эго в одном с собой помещении.       — Так я же уже все сказал. Гематома рассасывается. На удивление быстро, кстати. Видимо, особенности метаболизма. Медицина ничего больше не может сделать — либо мозг справится, либо нет. Но с вероятностью более 80% — скоро придёт в себя. Возможна временная потеря памяти, по моим прогнозам — восстановится. Его, кстати, перевели из реанимации, скоро сможете подняться.       — Я с вами свяжусь, если возникнут какие-то сложности?       — С учетом суммы, о которой мы договорились? Да, можете звонить в любое время. Но лучше — с десяти до шести. Что ж, приятно было познакомиться. Всего доброго, — лёгкий картинный поклон — и экстравагантный доктор уже гарцевал к выходу, всем своим видом выражая безграничное самодовольство.       Сколько бы раз после Тони ни пытался вспомнить обстановку в палате, куда их, наконец, пустили, у него не получалось. Только невнятные бежевые стены, медицинская кровать и бледное лицо Питера с закрытыми полупрозрачными веками.       Мэй присела рядом, внимательно осматривая голые руки в синяках и ссадинах, осторожно погладила племянника по щеке.       Забинтованная голова и синяк, расползшийся на половину лица, создавали жутковатое впечатление, но Тони не обращал внимания на эти детали, четко видя за ними только его, любимого мальчика, жизнь без которого он успел ненадолго представить и с того момента никак не мог сделать полный вдох.       В палату вошла пожилая медсестра и повесила свежую капельницу на систему.       — Вы можете разговаривать. С ним или друг с другом. Я часто видела, как это помогало людям быстрее прийти в сознание после таких травм.       Обернувшись от закрывшейся за ней двери, Мэй снова посмотрела на спокойное лицо в безжизненном электрическом свете.       — Пит, милый, привет. Я… я рада тебя видеть… хотя лучше бы это случилось в других обстоятельствах, — в тихом голосе послышались истерические нотки. — Тони предлагает мне перебраться в Бостон, пожить здесь. Как тебе идея? Я бы пекла вам кексы, а вы бы их критиковали?.. Питер, милый… — не выдержав, она снова залилась слезами.       — Малыш… — Тони опустился на колени у кровати и сложил предплечья на ее край, пристраивая сверху голову. Теперь он был рядом с самым ухом, край которого высовывался из-под бинтов. — Любимый мой. Единственный. Просыпайся.       — Питер! — внезапно перебила его Мэй. — Питер, детка. Послушай. С Морган все в порядке, слышишь? Ты молодец, Пит, ты ее защитил. Спас. Ты можешь возвращаться. Здесь все хорошо. Не хватает только тебя.       Монитор, следящий за сердцебиением, пискнул, показав учащение пульса.       Мужчина и женщина переглянулись и снова устремили взгляды на Питера. Ни один мускул в его лице не дрогнул.       — Слышишь, Паучок? На Морган ни царапины. Пеппер собирается установить тебе прижизненный памятник между нашими входными дверьми. А для Мэй мы купим квартиру этажом ниже. Нет, знаешь, лучше двумя этажами ниже, чтобы не попадать в неловкие ситуации.       Мэй невольно прыснула.       — Да, я категорически отказываюсь прислушиваться к каждому шороху и думать о том, чем вы там занимаетесь.       — А мы не хотим нюхать забытые в духовке кексы, поэтому ты будешь жить через этаж.       Шутливый тычок в плечо заставил Тони картинно ахнуть.       — Паучок, просыпайся, будешь защищать меня от Мэй.       Они перебрасывались шутливыми репликами ещё четверть часа, пока у Тони не сдали окончательно нервы, и он не замолчал, уронив лицо на руки. Только внутренним чутьем Мэй поняла, что сидящий на полу мужчина бесшумно плачет, спрятав от неё глаза.       — Побудь с ним, пока я принесу что-нибудь выпить, — погладив Питера по безжизненной руке, она вышла в коридор.       Тони слышал ее слегка шаркающие шаги в больничных тапочках и тихий щелчок двери. Теперь тишина нарушалась только размеренным писком аппаратов, подтверждающим, что сердце, на которое настраивается его собственное, бьется.       Он так сильно надавил на глаза в бессмысленных попытках остановить слёзы, что под веками заплясали тысячи ярких точек, складывающихся в затейливые узоры.       — Пит… мне было так чертовски страшно, малыш… мне в жизни не было так страшно… пока сидел там в ожидании Мэй и даже не знал, жив ты или нет. Худшие два часа моей жизни. Я должен был что-то сделать, я мог бы подкупить кого-то из персонала, мог бы взломать их базу данных или камеры, но просто не мог, руки ватные, голова ватная и этот парализующий страх… Ты слышишь меня, Питти? Надеюсь, что нет, а то распереживаешься за своего расклеившегося старика… Два часа с мыслями о том, что дальше, возможно, придётся жить без тебя.       Голос дрогнул и Тони помолчал какое-то время, не поднимая головы.       — Ведь мне бы пришлось. Ради Морган. Но я бы не хотел. Пит, ни секунды бы не хотел жить в мире, в котором нет тебя. Пусть бы ты меня разлюбил, бросил — что угодно, лишь бы ты просто был и был счастлив, — он поднял, наконец, голову с рук и вытер лицо сгибом локтя, оставляя на дорогой ткани костюма, надетого для встречи с мэром, мокрые следы.       Питер лежал все так же неподвижно, с руками, вытянутыми вдоль тела и лицом, направленным в потолок. Его губы выглядели такими запекшимися, что Тони невольно коснулся их пальцем. Потом с трудом встал на затёкших ногах, смочил чистое полотенце в маленькой раковине и осторожно провёл мягкой влажной тканью по уголкам рта мальчика, а потом поочерёдно по верхней и нижней губе.       Отложив полотенце, устало опустился на стул в изголовье и провёл рукой по волосам, не закрытым перевязкой.       — Жил ведь себе спокойно и жил сорок лет, да, Паучок? — с грустной усмешкой обратился Тони к своему молчаливому визави. — А теперь будто два куска сердца вынули, и они ходят где-то сами. В ямы проваливаются. И к себе не привяжешь, и дома не закроешь.       Ручка двери тихо щелкнула, и в палату вошла Мэй с двумя стаканчиками в картонной подставке, обошла кровать и поставила один рядом со Старком. Задержалась взглядом на лице Питера на несколько секунд, а потом вернулась на своё место, продолжая разглядывать юношу.       — Такое впечатление, что он уже менее бледный, тебе не кажется? Какой-то цвет вроде бы проступает.       Тони, опирающийся локтями в колени, сидел, опустив голову вниз. Взглянув после прозвучавшего вопроса на бескровное лицо Питера, и не увидев в нем никаких изменений, тяжело вздохнул. Взял с тумбочки стакан и сделал глоток, пытаясь избежать ответа, который не порадовал бы Мэй.       — Что это? — чуть не подавился он горячей жидкостью.       — Мокко с двойным сиропом. Запас калорий для поддержания жизнедеятельности.       Тони, поморщившись, отпил ещё немного.       — Аж зубы заболели сразу.       — Капризный вы очень, мистер Старк, — зевая, отозвалась Мэй.       — Приляжешь? — Старк кивнул головой на небольшой темно-серый диванчик, стоявший у стены.       Мэй пожала плечами и снова повернулась к Питеру.       — Его сессия в разгаре. Теперь придётся пропустить год, да?..       — Не думаю. Он много сдал заранее и уже почти закрыл семестр. Мой умный мальчик, — провёл он кончиками пальцев по руке и подсунув их так, чтобы кисть Питера оказалась лежащей сверху. — Уверен, руководство факультета пойдёт ему навстречу.       Мэй просидела рядом ещё почти час, медленно допивая свой кофе, а потом все же пересела на диван, вытягивая вперёд ноги и опуская голову на спинку.       Тони немного походил по палате, разминая затекшие конечности. Окна выходили на внутренний двор госпиталя. Возле служебного входа курил огромный чёрный санитар, пританцовывавший под звучавшую в его голове музыку. На асфальт падали мелкие хлопья снега, сразу же превращающиеся в темные пятна. Они падали и падали, но никак не могли укрыть землю даже тонким слоем, слишком быстро сдавая позиции и обращаясь в воду. Его нелюбимое время года.       Тони проверил телефон. Попросил Пеппер прислать ему фото Морган. Малышка спала в обнимку с бутылочкой, и он улыбнулся, рассматривая ее маленькие пальчики, цепко державшие добычу.       Больничный двор полностью опустел — толстый санитар скрылся за освещенными стеклянными дверями, закинув окурок в ближайшую урну.       Тони отошёл от окна и снова сел рядом. Мэй, похоже, задремала. Размеренный тихий писк кардиомонитора казался единственным звуком на километры вокруг.       — Хэй, ребёнок, слышишь? Не оставляй меня, Пит, пожалуйста, возвращайся. У нас ещё столько всего впереди. Первый День Святого Валентина, на который я подарю тебе что-нибудь до ужаса глупое. Первая годовщина. Первый отпуск. Мы же нигде ещё не были, малыш. Куда бы ты хотел? Рим? Мальдивы? Перу? Давай поедем в горы. Будем кататься на лыжах, а потом пить глинтвейн и валяться у камина. Я сниму с тебя все, кроме толстых носков, и не успокоюсь, пока не поцелую каждый сантиметр твоего идеального тела.       Писк аппарата чуть ускорился, а Старк вздрогнул.       — Ты слышишь меня, малыш? У нас на полу лежала бы шкура, кстати. Это в Нью-Йорке днём с огнём не найдёшь настоящего меха, не нарвавшись на агрессивных зоозащитников, а в старушке Европе на это всё ещё смотрят сквозь пальцы. Твоя белая кожа будет сиять на фоне длинного пушистого меха. Я буду делать всё медленно, наслаждаясь каждой секундой. Не отрывая глаз от твоего прекрасного личика. Буду смотреть, как ты мелко дрожишь под моими пальцами. Как облизываешь губы, когда хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Как распахиваешь глаза в самом конце, а потом снисходительно наблюдаешь за мной из-под полуопущенных ресниц, глядя, как меня разрывает на части.       Монитор показывал учащение сердцебиения уже до 90 ударов в минуту, но Тони и так чувствовал бьющийся в его пальцах пульс под тонкой кожей запястья.       — Я так люблю тебя, малыш, а в эти мгновения просто невыразимо. Люблю с того самого момента, как ты выкатился из аппарата в кабинете Беннера. И с каждым днём все сильнее и сильнее. Пи-и-те-ер, — с отчаянием прошептал мужчина, — я знаю, твой мозг после удара изо всех сил сейчас вспоминает, как нужно работать. Ты, главное, не сдавайся. Я тебя очень жду.       Он урывками проваливался в сон на 5-10 минут, в котором ему снилась та же палата. Просыпался, снова отключался, и в конце концов уже плохо отличал реальность от сновидений.       Поэтому, когда Питер разомкнул губы, пошевелил ими беззвучно, потом снова сжал, сглотнул и ещё раз попробовал позвать Тони по имени, тот первым делом крепко прикусил себе щеку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Проявившийся во рту металлический привкус показался Старку самым желанным за всю его жизнь.       — Пит? Ты здесь? Слышишь меня? Давай, малыш, попробуй ещё раз!       Питер продолжал тихо дышать с приоткрытым ртом, зато его веки дёрнулись и поднялись, а взгляд, который он сфокусировал через пару секунд на Тони, был совершенно осмысленным.       — Тони… — хриплый шепот почти не был слышен. Питер вздохнул и собрался с силами. — Пить. Тот молниеносно свинтил с треском крышку с небольшой бутылки и немного суетливыми движениями склонился над Питером, приподнимая его голову и прикладывая горлышко к его рту и стараясь не пролить при этом ни капли. Несколько струек все равно скатилось к подбородку, и Тони аккуратно промокнул их полотенцем.       Укладывая Пита обратно на подушку, он слегка погладил его сзади по шее пальцами, а потом склонился и мягко поцеловал в лоб.       — Болит что-нибудь?       — Нет, — голос звучал уже менее глухо. Питер повернулся на подушке к севшему обратно на стул Тони. — Морган?       — Все хорошо, она в полном порядке. С одной стороны ее защитила люлька, с другой — ты. Помнишь?       Питер с облегчением прикрыл глаза и кивнул.       — Я вроде слышал ваш разговор, но не был уверен, что мне не приснилось.       — Остальное тоже помнишь? Как зовут тетушку? В каком году взяли Бастилию? Какой момент был лучшим в твоей жизни?       — Да. Мэй. Э-э, 1789? Или 98? Я же физик, а не историк, — Питер слабо улыбнулся. — Лучший момент… это трудно. Их много. Пожалуй, когда мы ели пасту, а потом попали под дождь. И ты ещё купил зонтик в какой-то мелкой лавке у пожилого китайца, и одна спица сразу же сломалась, а потом мы стояли под ним и целовались на том мосту, и я точно помню свои мысли в этот момент — «разве можно быть таким безгранично счастливым, когда мокрые брюки прилипают к ногам?».       Тони рассмеялся, склоняясь ниже и касаясь лбом плеча мальчишки.       — Теперь я спокоен, твой мозг в порядке. Хотя раньше не замечал, что ты у меня такой романтик. Побочный эффект?       — Прости, а про камин и шкуру это не ты недавно рассказывал? За тобой тоже, знаешь ли, раньше такого не водилось.       Не то, чтобы Питеру не хватало романтики — Тони был очень внимателен в постели и буквально топил мальчишку в нежностях во время их секса, но в обычной жизни редко проявлял свою любовь красивыми жестами или громкими словами — скорее, бытовой заботой и тактильными сигналами. Поэтому то, что он успел наговорить бессознательному Питеру, по объёму перевешивало всё, что было сказано им лицом к лицу за полгода их отношений.       — Я исправлюсь, — поцеловал он прохладную кожу под губами.       — Не ломай себя, Тони, все хорошо. Я и так знаю. Только… можешь сказать? Честно?       — Честно? — Тони немного напрягся от подобной формулировки. — Постараюсь.       — Ты не жалеешь?.. Ну, то, что ты говорил про сердце… не сожалеешь о том времени, когда жилось намного спокойнее и без рисков?       — Нет, — не раздумывая ни секунды, отозвался Старк. — Никогда не жалел. Вы стоите каждого моего седого волоса.       — Кто стоит? — низковатый после сна голос Мэй прервал их диалог. — Питер? Питти, ты проснулся!       На ходу откидывая волосы, свалившиеся ей на лицо во сне, она стремительным шагом приблизилась и склонилась над мальчиком, сжав губы, чтобы не расплакаться и не испугать его.       — Милый, мы чуть с ума не сошли. Как он, Тони? — подняла она глаза на Старка.       — Можешь спросить меня самого, — перебил ее Пит. — Мне уже устроили тест по французской революции, покажи теперь, на что ты способна?       — Что ты подарил мне на свою первую зарплату?       Пит закатил глаза.       — Могла бы и не напоминать, вот об этом я как раз мечтал забыть!       — А что, что это было? — с интересом спросил Старк.       — Навороченный комбайн для кухни! Мне его консультант посоветовал, когда я попросил подобрать самый лучший подарок на День матери.       — Это было очень мило, дорогой, — смеялась Мэй. — Ты просто не подумал о том, что для того, чтобы разместить это чудо техники на нашей кухни, с неё придётся вынести все остальное!       — Да, поэтому на следующий день я потащил его обратно в магазин, тот консультант смотрел на меня, как на предателя, а ты в итоге осталась без подарка, — насупился он.       — Ну что ты, милый, это были отличные пятьсот долларов, я купила себе платье и сумочку, а на остальное оплатила счета за воду. Прекрасный подарок, — поцеловала она его руку, стараясь не задеть иголку капельницы.       Внимательно наблюдающий за парнем Тони сразу уловил момент, когда тот слегка поморщился.       — Питер? Как ты?       — Голова побаливает…       — Все, заканчиваем разговоры. Сейчас позову врача, чтобы он тебя осмотрел, и будешь отдыхать.       Пит прикрыл глаза в знак согласия.