Вверх, туда, где ветер

Издав жалобный крик, юноша приземляется на землю. В отличие от предыдущих неудачных исходов, он не встаёт сразу же, а остаётся лежать на мягкой траве, раскинув руки и ноги в стороны. Странник становится похож на грозовую тучку, когда хмурит брови и обиженно смотрит на парня неподалёку, что преспокойно стоит под тенью дерева и играет какую-то незамысловатую мелодию на берёзовом листике. — Кадзуха, я упал, — тихо сообщает, прикрыв глаза. — Я вижу. — Подними меня, — сокрушённо просит. Со стороны слышится обречённый вздох, за которым следуют шаги. Юноша тянет руки вверх, не открывая глаз, рассчитывая, что ему помогут встать, но вместо этого ощущает, как рядом с ним на землю опускается тело. — Мы не продолжим тренироваться? Каэдэхара мягко улыбается, рассматривая закатное небо, и так же мягко отвечает: — Обязательно продолжим, но сейчас тебе нужен отдых. Гляди, ты даже не в состоянии самостоятельно подняться. Странник тут же подрывается и встаёт, с вызовом смотря в глаза напротив. — Я в состоянии! Я в своём наилучшем состоянии прямо сейчас, ты не поверишь! Просто, — скрещивает руки на груди и пытается придать голосу побольше ноток упрёка, — если бы мой учитель не прохлаждался невесть где, а, предположим, провёл ещё одну демонстрацию, то мне было бы куда легче. Каэдэхара весело смеётся, прикрывая рот ладонью, и смех его, подобно стеклянным колокольчикам, звенит в воздухе. — Я сказал что-то смешное? — брюнет пытается звучать грозно, однако это только ещё больше веселит Кадзуху. — Вовсе нет, просто… Хорошо, давай я покажу тебе ещё раз. Он поднимается, делает несколько шагов в сторону и приседает, концентрируя вокруг себя энергию анемо стихии, а затем взмывает ввысь. Задерживается в воздухе на какое-то время, после чего медленно приземляется, обворожительно улыбаясь. — Достаточно наглядно? — спрашивает самурай, подходя ближе к другу, который кажется ещё более хмурым, чем раньше. — В чём дело? Странник глубоко вздыхает и вновь скрещивает руки на груди. Почему за всю свою долгую жизнь он ни разу не слышал о том, что силой, дарованной глазом бога, нужно учиться управлять? Они с Каэдэхарой уже битый час торчат здесь, в окрестностях Порт-Ормоса, пока он пытается просто полевитировать какое-то время, однако каждый раз, когда, казалось бы, вот-вот получится продержаться в одном положении несколько секунд, он позорно падал вниз. И падения, между прочим, не всегда были безболезненными! Был бы он обыкновенным человеком, наверняка заработал бы себе уже парочку переломов. — У меня есть кое-какие сомнения, но я всё равно попробую ещё раз. Не будет никакого прогресса — расскажу, — объясняет Странник, внимательно рассматривая сияющий элементаль, заключённый в украшении, что свободно болтается в области груди. Кадзуха кивает, внимательно наблюдая за каждым движением юноши: тот сосредоточенно прикрывает глаза, обхватывает глаз бога руками и отталкивается ногами от земли. Вокруг ног возникают потоки анемо стихии, которые вскоре обволакивают уже всё тело Странника. Он поднимается немного выше и зависает в воздухе, а вокруг него сгущается всё больше элементальной силы. И вот-вот должен наступить момент, в который она обычно перестаёт поддерживать тело в воздухе и исчезает… Он должен был упасть вниз головой, но Кадзуха в нужный момент оказывается рядом и ловит беднягу. Тут же аккуратно ставит его на ноги и, заметив грустный блеск в чужих глазах, крепко обнимает. — Не расстраивайся, — успокаивающе шепчет на ухо, поглаживая макушку. — Думаю, на сегодня хватит. Давай продолжим завтра, а сейчас пойдём и поужинаем? Ты наверняка проголодался. — У тебя нет чувства юмора, ты знал? — недовольно бормочет Странник, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Не соглашусь. Хоть у тебя и отсутствует потребность в питании, — оба понимали, что речь идёт о нетипичном происхождении парня, — это не значит, что тебе нельзя порадовать себя вкусными блюдами. Твои вкусовые рецепторы будут благодарны тебе, ну же. Странник закатывает глаза и отстраняется. Ну а вообще, если подумать, причин отказываться от хорошего ужина у него и правда нет, здесь Кадзуха прав. — Ладно, идём, — наконец соглашается, беря ладонь Каэдэхары в свою, и тянет парня за собой, прочь от огромного голема руин, возле которого они находились всё это время. Хоть он и казался жутким на первый взгляд, тренироваться возле него было на удивление комфортно. К тому же, можно было использовать его как площадку для тренировок, но до этого мальчики пока не дошли — сначала нужно научиться основам. Их временное место проживания находится в Порт-Ормосе. Нахида настояла на том, чтобы Странник провёл какое-то время в Сумеру, а не сразу отправился путешествовать по заграничным землям: «Я понимаю, что произошедшее не так легко осознать и принять, поэтому тебе потребуется время, чтобы дать разуму окрепнуть и прийти в себя. Можешь остаться в Сумеру. Не волнуйся, я предоставлю все необходимые удобства. И помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если понадобится помощь!» Он не привык к подобного рода щедростям, поэтому не раздумывая отказался от помощи, однако богиня настояла на своём. Впрочем, оно и к лучшему: юноше действительно негде было жить, ведь своего собственного дома не имелось, а остановиться в какой-нибудь гостинице он не мог из-за отсутствия моры. А откуда ей у него взяться? Да, торговец, которому он помогал, когда только начинал свой путь как Странник, заплатил ему немного, но этих денег было недостаточно для аренды жилья даже на одни сутки. Тем не менее, вариант со сном под ночным звёздным небом казался даже более привлекательным. Даже учитывая то, что ему не требуется сон для восстановления сил и то, что и небо, и звёзды — всё фальшивое. Конечно, он мог в любое время обратиться к Путешественнице, но… нет, он не мог. Странник понимал, что она хоть и пытается вести себя дружелюбно, но всё же не доверяет ему. Ну, оно и понятно. Он бы тоже не доверял тому, кто несколько раз пытался его убить. Странник предлагал Путешественнице отработать свои плохие деяния, обеспечивая защиту во время её похождений по миру, но девушка отказалась. Он настаивал, объясняя принцип отношений «услуга за услугу», ведь, всё-таки, без посторонней помощи сделать первые шаги к нахождению своего «я» и вернуть память после происшествия с Ирминсулем не вышло бы, но она вновь отказалась. Больше докучать ей Странник не стал. И хоть у парня имелся допуск обители, персонально выданный самой Путешественницей, он не намеревался заглядывать в гости в её чайник безмятежности. Знал же, что ему вряд ли там будут рады. Их с Кадзухой домик в Порт-Ормосе находился недалеко от таверны «Джафар», поэтому они частенько туда наведывались. Платил всегда, естественно, Кадзуха, и сегодняшний раз — не исключение. Они делают заказ у хозяина и присаживаются за самый дальний столик. — Небо сегодня очень красивое, правда? — мечтательно выдаёт Кадзуха, вглядываясь в смесь золотистого оранжевого и нежного розового наверху. Эти цвета и ещё множество других оттенков пересекались между собой, переплетались волшебными нитями, создавая завораживающей красоты небесное полотно. Облаков совсем не было, а силуэт луны уже виднелся где-то вдалеке. Не являлся бы Странник сейчас тем, кто несколько часов подряд то и делал, что падал с высоты нескольких метров, то обязательно съязвил бы, но сил на что-то такое не хватает, поэтому он просто положительно мычит, соглашаясь с другом. Всё, чего сейчас хочется — прилечь на мягкую кровать. Покушать тоже было бы славно, но ему не кажется, что он заслужил такого рода награду… Нет, конечно, Странник правда очень сильно старался обуздать свою новую силу, научиться управлять ею, но раз у него так и не получилось, значит, всё-таки недостаточно старался?.. Неважно, всё равно они с Кадзухой уже сделали заказ. А небо на самом деле сегодня очень красивое. По-особенному красивое. Когда им приносят еду, Каэдэхара мило улыбается официантке и благодарит ту, а девушка от чего-то краснеет и в спешке удаляется. Странник прекрасно её понимает. Он тоже не всегда выдерживает этот пленительный взгляд сверкающих рубинов и очаровывающую улыбку и просто отворачивается от наглеца, которого очень сильно веселит такая реакция «бесчувственного» друга. Самурай всегда наслаждался смущением брюнета, даже когда Странник гневно утвержал, что не может испытывать каких-либо чувств. И вообще, он никогда не смущается, просто порой надоедает эта довольная лыба на чужом бесстыдном лице, вот и отворачивается, чтоб не раздражаться попусту. Либо Кадзуха дурачок, либо ещё что-то, но, когда официантка отходит достаточно далеко, чтобы ничего не слышать, он спрашивает: — Что это с ней? Может, плохо стало? И ещё так глазками непонимающе хлопает. Бесит. Ладно, возможно, он действительно не осознаёт, насколько привлекателен, раз уж не только почти все встречающиеся им девушки от него без ума, но и сам Странник. Ведь о таком парне как Кадзуха можно только мечтать! Красивый, сообразительный, всегда обходительный и вежливый (особенно с противоположным полом!), сильный, смелый и ещё куча положительных качеств. Трудно предположить, почему такой горячий пирожок ещё не разлетелся, но ещё сложнее понять, что такой хороший Кадзуха делает рядом с таким… таким Странником. Даже если он больше не состоит в Фатуи — благодаря его махинациям с Ирминсулем он там вообще никогда не состоял, — характер у него всё же явно не сахар. Что же касается сахара, то ему кажется, что его картофельная лодочка слишком сладкая. Конечно, это не невыносимое данго, от сладости которого зубы слипаются, но что-то он сомневается, что вкус его блюда должен быть именно таким. Странник усмехается, когда представляет себе, какой скандал устроил бы, будь он и сейчас Предвестником Фатуи. Картофельную лодочку он всё равно доедает без возражений. Не отказываться же, раз принесли. Когда Кадзуха заканчивает со своей порцией бирьяни, они вместе покидают таверну. Путь до дома проходит в тишине, потому что оба парня достаточно сильно измотаны для разговоров. Уже оказавшись перед дверью своего жилища, они ненадолго засматриваются на удивительный закат, — как Кадзуха подметил ранее, небо сегодня потрясающее. Странник отмирает первый. Он негромко окликает блондина, и они вместе заходят внутрь. Небольшой домик встречает их уютной тишиной и спокойствием. — Кто первый в ванную? — с ходу спрашивает Каэдэхара, присаживаясь на стул, чтобы снять кяхан и гэта. — Иди ты. Я не пойду. Странник зевает и медленным шагом направляется в их с Кадзухой комнату. Спят они, к счастью (или к сожалению, он сам ещё не разобрался), не вместе. Спасибо Нахиде за то, что предоставила мальчикам две отдельные кровати. Каждая из них находилась возле стены, а между ними был проход дальше, к окну и небольшому книжному шкафу, а также к удобному мягкому креслу. — Ну уж нет! — поражённо восклицает светловолосый и останавливает парня, который собирается лечь на кровать прямо в своей потрёпанной одежде. — Ты сегодня, как поросёнок, на земле валялся, так что никаких отговорок. Странник хмурится и жалостливо стонет. Он что, мамочка ему? — Сам ты поросёнок, а я отдохнуть хочу, отстань, — извивается, пытаясь выбраться из чужих рук, но его сгребают в охапку и тащат в сторону ванной. — Отпусти! — Знаешь снежненскую сказку про мальчика, который не любил мыться? — слегка насмешливо начинает Кадзуха, наконец притащив свою ношу в соответствующую комнату для водных процедур. Странник упрямо закатывает глаза и хочет уйти, но его останавливают, положив руки на плечи, поэтому ему остаётся лишь красноречиво фыркнуть и скрестить руки на груди. — Если кратко, то жил-был мальчишка, который очень сильно не любил мыться. От него убежали все его книги, игрушки, одежда, и тогда появился большой и строгий умывальник. Он грозно топнул ногой и приказал всем свои подчинённым: мочалкам, мылу, щёткам, — всем им вымыть грязнулю. Но мальчик был очень упрям и всё ещё отказывался мыться. Он убежал на улицу, где встретил своего хорошего друга крокодила… — В Снежной не водятся крокодилы, — недовольно подмечает Странник, выпрямляется и чисто из вредности делает вид, что собирается уйти, чтобы его снова остановили. Кадзуха останавливает. Притягивает к себе ближе за локоть и невозмутимо, будто ему не сделали нелепое замечание несколько секунд назад, продолжает рассказывать: — Крокодил помог мальчику и проглотил мочалку, которая гналась за ним, но как только он сам увидал, в каком виде пребывал ребёнок, жутко разозлился и зарычал: «Уходи-ка ты домой, да лицо своё умой, а не то как налечу, растопчу и проглочу!» — Прям так стихами и заговорил? — усмехается Странник, снова перебивая друга. Тот вздыхает и замолкает, но через несколько мгновений на его лице расцветает весёлая улыбка. — В общем, мальчик испугался и побежал домой, где хорошенько помылся, — договаривает он, отпуская чужую руку. — Понравилась сказка? — Очень! — восклицает с наигранной радостью и строит восхищённую мордашку. — Мам, а расскажешь ещё одну перед сном? Каэдэхара тушуется и неловко молчит. Он привык иногда слышать такие шутки от друга, но не имел понятия, как ему стоит реагировать. Тема щепетильная, однако. Когда Странник наконец остаётся один, он смиряется со своей участью и вздыхает. Ладно, может, тёплый душ правда пойдёт ему на пользу. Он закрывает дверь на замок и снимает с себя одежду. Складывает ту на тумбе, а глаз бога аккуратно кладёт сверху, испытывая какое-то странное чувство беспокойства. Парню было стыдно признаться даже самому себе, но этой «безделушкой» он неимоверно дорожил. Конечно, тот факт, что элементаль — подарок бога, злил, но у него впервые появилось что-то его, что-то, что принадлежит только ему. К тому же отказываться от дополнительного источника силы казалось совсем глупой идеей, поэтому Странник смирился. А вскоре ему пришлось смириться и с тем, что стихией нужно учиться управлять. Учиться долго и упорно, как выяснилось. В голове всплывает рассказанная Кадзухой история, когда он берёт мочалку и начинает оттирать пятна грязи с тела. Непонятно, откуда в сказке из Снежной взялся крокодил, если они там не водятся. Их вообще только в Сумеру можно встретить. Чего только не придумают, чтоб детей позабавить… Капли воды беспорядочно бьются о кожу и стекают вниз, где встречаются с прохладной плиткой. Странник опирается на холодную стенку душа и глубоко вздыхает, прикрыв глаза. Внезапно вода каким-то образом попадает в нос, из-за чего парень сразу начинает кашлять. Он хмурится и выключает воду, тихо шепча какие-то ругательства. Возле прежней одежды лежит непримечательный, но очень даже удобный спальный комплект, состоящий из простых и штанов и свободной футболки. Парень шустро одевается и крутит головой, чтобы стряхнуть лишнюю влагу с волос, и, сжав в руке глаз бога, что начал ярко сиять от контакта с хозяином, выходит из ванной. В доме тихо. Даже слишком. Обычно Кадзуха по вечерам возится на кухне или перебирает книги в шкафу от скуки, когда один, или же сидит за столом и что-то сочиняет, но почти всегда это сопровождается хоть каким-то шумом. Странник сначала заходит на кухню, потому что она ближе всего, но не находит там никого, уже потом идёт в спальню и… как это вообще понимать? Кадзуха уснул. А его отправил сперва помыться, потому что он, видите ли, «сегодня валялся на земле, как поросёнок». Вздор! И Странник собирается разбудить его, чтоб тот сам потопал в ванную, иначе, ну, нечестно как-то выходит. Он присаживается на свою кровать и невольно ассоциирует себя с мухой, потирающей лапки, когда планирует, как необычно разбудить Кадзуху. О-о, вариантов много! Можно громко и наигранно счастливо сказать что-то вроде «вставай, засоня!» Странник однажды сделал так с Путешественницей. Её испуганно-непонимающее лицо надо было видеть… Можно облить холодной водой из ведра, но счета за воду потом тогда придётся оплачивать самому, так что этот вариант парень исключает. Можно попробовать воспользоваться силой анемо и спутать Кадзухе все волосы, чтобы тот потом долго мучался и распутывал их. А можно не париться и просто негромко позвать по имени. Последний вариант Странник отметает моментально. Он бесшумно поднимается и подходит ближе к Кадзухе, что тихо посапывает, склонив голову набок. Видимо, не планировал засыпать, раз уснул сидя. Ну ничего, сейчас разбудим… Странник тянет руки к чужому лицу, чтобы пощекотать, но внезапно возникшая идея вынуждает его остановиться. Он посвятит сегодняшнюю ночь тренировкам. Практика никогда не бывает лишней, так ведь? Он просто потренируется на том же месте, где они были с Кадзухой днём, а под утро вернётся как ни в чём не бывало. Правда, придётся пожертвовать одним растерянным из-за резкого пробуждения Кадзухой, но ничего страшного. Странник отодвигается подальше от парня и возвращается в ванную, где переодевается в прежнюю одежду, местами грязную и потёртую. Всё равно его ночью никто не увидит, так что можно не париться насчёт внешнего вида. Он возвращается в комнату за своим глазом бога и уже собирается уходить, но взгляд в последний момент цепляется за спящего Кадзуху. «Разве ему удобно так?» — озадаченно мелькает в мыслях. «Наверняка шея будет болеть… и спина… и ноги…» Странник хмурится, пребывая в сомнениях. Он внимательно рассматривает чужое выражение лица, задерживает взгляд на приоткрытых губах, но вскоре отворачивается, почувствовав странное напряжение внутри. Наконец решившись, он аккуратно берёт Кадзуху за руку и тянет немного в сторону, чтобы развернуть, и, придерживая спину и голову, укладывает друга на кровать. Внимательно следя за неизменно спокойным выражением лица, Странник также вытягивает чужие ноги, после чего облегчённо выдыхает. Но стоит одеялу, расположившемуся под Кадзухой, попасться на глаза Страннику, тот закатывает глаза, бесшумно топая ногой. И почему он раньше об этом не подумал? Избегая внезапно возникших противоречивых мыслей, он берёт собственное одеяло со своей кровати и укрывает им Каэдэхару, после чего в спешке покидает дом. Ночная прохлада ощущается приятно. На улице тихо, слышится лишь шелест листьев, движимых несильным ветром. Даже моряки в порту сегодня не распевают свои шумные песни, а из таверн и ресторанчиков не исходит привычная музыка. Свидетелей Странник не избегал, но ловить на себе любопытные взгляды прохожих уж точно не хотелось. Так, под покровом ночи, он неспешно направляется за город, к месту их совместных с Кадзухой тренировок. «Глаз бога — не игрушка, а ценный артефакт, так что он не может быть просто сломан. Дело во мне. Малая властелительница Кусанали предупредила, что силой, дарованной глазом бога нужно научиться управлять, но не сказала, как именно это сделать… Если подумать, он меня слушает до определённого момента, но почему так?» Он на пробу концентрирует в правой руке энергию анемо, и у него получается создать небольшой стихийный шарик, но тот исчезает сам по себе через несколько мгновений. Странник вглядывается в стеклянную оболочку своего глаза бога и усердно пытается понять, что же делает не так. В голову приходит идея попробовать сорвать яблоко несильным ветряным потоком с дерева неподалёку, и Странник выставляет руку перед собой, отправляя элементальный заряд в цель. Плод лишь покачнулся, так и не упав с ветки. Странник пробует ещё раз, а когда снова не получает никакого результата, со злобой пинает попавшийся под ноги камень. Тут хоть к самому Барбатосу отправляйся да помощи проси. Мысль дельная, но он так не поступит, конечно. Сам справится. Однако, когда у Странника ещё несколько раз не получается сорвать несчастное яблоко, используя элементальные силы, он уже сомневается в том, что ему вообще кто-то в состоянии помочь. Может быть, дело в том, что он не человек, а с какими-то там куклами глаза бога не намерены водиться? Но ведь он у него появился… Что там многоуважаемый ветер Кадзухе подсказывал? Что у Странника может неплохо получаться левитировать? Именно поэтому он во время дневной тренировки пытался «повисеть» в воздухе. Но каждая попытка заканчивалась провалом. Во время первого раза он просто перенервничал и отвлёкся, а во всех последующих попытках он заранее сомневался и… Странник непроизвольно дёргается, когда к нему приходит догадка. Может ли ключом ко всему быть уверенность в себе? Он не был уверен в том, что глаз бога подчинится ему, а, насколько ему известно, сам по себе глаз бога — воплощение желаний и амбиций обладателя. Значит ли это, что подарок богов может отвернуться от своего хозяина, если тот сомневается в своих возможностях? И будто подтверждая, что ход мыслей Странника верный, его тело окутывает лёгкий ветерок, который через несколько мгновений исчезает. И Странник думает, что либо он больной, либо Кадзуха поделился с ним своей частицей сумасшествия, но он явно расслышал шёпот, принесённый ветром. «Верь в себя».

***

Странник медленно надавливает на ручку, стараясь беззвучно открыть дверь, но та всё же противно скрипит. Он закатывает глаза и, подавляя внезапно возникшее желание отправить эту самую дверь в долгий полёт по Сумеру, просто заходит в дом. Снимает обувь, проходит в коридор, добирается до комнаты и облегчённо выдыхает, когда видит, что Кадзуха всё ещё спит. Хваля себя за то, что он такой смышлёный и умный, раз уж ему удалось уйти из дома и вернуться незамеченным, Странник направляется на кухню. Часы показывают почти шесть часов утра, и он даже удивляется тому, как быстро пролетело время. Поскольку делать нечего, а до пробуждения Кадзухи времени ещё много, он думает, чем бы себя занять. Радовало то, что усталость в теле больше не беспокоила — сказывалось волшебное влияние наблюдения за ночным небом и нахождения на свежем воздухе в тишине. Время, проведённое наедине с собой, помогло восстановиться после дневных активностей и прийти в себя, а также подарило много тем для размышлений: суть существования глаз бога, настигшие современную Инадзуму изменения, желание отомстить Дотторе, их с Кадзухой отношения… Размышляя о последнем, в голову пришла идея сделать каким-то образом приятно другу, чтобы выразить благодарность за всю оказанную помощь и поддержку во время их совместных тренировок. Словами через рот — метод для таких красноречивых, как Кадзуха, но никак не для Странника. Он хоть Бездну с Селестией местами поменяет, но чувства свои открыто не выразит ни за что. К слову, персонально приготовленный завтрак может подойти? Конечно, Кадзуха не поймёт, что в него влюблены, готовы сделать что угодно ради его счастья и благополучия, достать звезду с неба и много чего ещё благодаря тарелке с едой, но благодарность, как и было задумано, Странник думает, у него получится выразить. Когда удаётся найти любимый вид горького чая, высококачественный рис и мясо унаги, добытое им же самим в пустыне, а также необходимые специи, Странник принимается за готовку. Изначальный рецепт блюда был хорош, но он усовершенствовал его, сделав более подходящим и доступным для себя. И так уж вышло, что Кадзухе больше пришёлся по вкусу вариант Странника, поэтому каждый раз, когда тот готовил своё фирменное угощение, Каэдэхара с удовольствием съедал его. Горечь чая необычайно приятно балансирует со сладким рисом, а нежное мясо унаги, доведённое до идеального состояния, не может дать забыть о себе тому, кто попробовал его хоть раз. Таково Сими Тядзукэ от Странника. Пока Странник увлечён распределением специй, его слух не улавливает тихих шагов за спиной. Когда сзади его нежно обвивают руками, а голову укладывают на плечо, он взрагивает и замирает. По его расчётам, сейчас Кадзуха должен мирно спать и видеть десятый сон. Может, он слишком сильно шумел? — Что готовишь? — интересуется Каэдэхара, с любопытством разглядывая всё, что находится на столе. Вопрос возвращает Странника в реальность. Он, к своему же удивлению, не пытается выбраться из плена чужих рук и не раздражается из-за таких проявлений тактильности в свою сторону. Вместо этого он продолжает заниматься прежним делом и совершенно обыденным тоном сообщает: — Завтрак для мужа. Кадзуха отходит в сторону и издаёт смешок. — Как приятно! Спасибо, дорогой — проговаривает с яркой улыбкой на лице, подхватив шутку. — Я так понимаю, это моё любимое? Странник кивает и принимается за нарезку мяса, с досадой думая о том, как хотелось бы, чтобы его пообнимали подольше. — Почему ты в этой одежде? Уже ходил куда-то? — Кадзуха разглядывает еле заметные зелёные пятнышки от, скорее всего, травы, на белом суцузкаке. Кажется, вчера он их не видел. Странник недолго молчит, но в итоге решает не врать. — Да. Ходил прогуляться. Кадзуха удивлённо мычит, услышав ответ, но не расспрашивает ни о чём, продолжая внимательно следить за действиями друга. Одной рукой Странник орудует ножом, а другой помешивает рис, чтобы тот не склеился и не подгорел. — Мне помочь с чем-то? — Нет, я сам справлюсь. А ты, — поворачивается и одаривает парня презрительным взглядом, — иди умойся лучше. — Что? У меня что-то на лице? — растерянно спрашивает, проводя рукой по щеке. — Только маска, которая скрывает твою подлую сущность, — выплёвывает Странник. Полный непонимания рубиновый взгляд заставляет пояснить, — Ты вчера нагло уснул, а сам отправил меня в ванную. Кадзуха выдаёт тихое «а-а», неловко кладёт руку на шею и потирает ту. — Это вышло случайно. Просто тебя слишком долго не было и… — Оставь свои скудные оправдания при себе, — прикрыв глаза, недовольно перебивает, стуча ложкой об стенки кастрюли. Он слышит, как Кадзуха издаёт тихий смешок, но оставляет это без внимания, будучи увлечённым готовкой. К таким шуточным диалогам они давно привыкли, ни один день не обходился без них. Всё это было похоже на детскую игру, но им нравилось так дурачиться. — Ну, тогда я пошёл, — расслабленно кидаёт парень через плечо и удаляется. Странник слышит, как хлопает дверь в ванную, и облегчённо выдыхает. Обниматься с Кадзухой приятно. Спустя время на кухню проникает приятный аромат падисарового шампуня, который был приобретён во время их совместной прогулки по Большому базару около недели назад, и Странник оборачивается. Застав Кадзуху с влажными распущенными волосами, он невольно засматривается на сие произведение искусства, но вскоре заставляет себя отвести взгляд и заняться делом: осталось посыпать блюдо небольшим количеством зелени сверху, и будет готово. Каэдэхара молча проходит, садится за стол и кладёт голову на согнутые руки, следя за хлопочущим другом. — Отправимся сегодня на прежнее место? — спрашивает и благодарно кивает, когда перед ним ставят миску с едой и дают палочки. Странник присаживается на место напротив и кивает. Он умело скрывает свою радость от осознания, что его стряпню уплетают с таким же аппетитом, как и всегда. По правде говоря, такое отношение даже немного льстило. Разумеется, этот секрет Странник унесёт с собой в могилу. Уже через несколько минут миска оказывается пустой, а Кадзуха расплывается в блаженной улыбке, Странник, до этого безучастно наблюдавший за трапезой друга, смотрит прямо в алые глаза и, когда видит, что Кадзуха хочет что-то сказать, начинает первый, хмурясь: — Ну что, всё? Тогда быстро иди мыть посуду. Каэдэхара в недоумении глядит на друга и собирается спросить, в чём дело, но быстро замечает чужой нервно бегающий взгляд и отступает. Странник боялся, что его начнут хвалить. Кадзуха был уверен в этом. Каждый раз, когда он, не скрывая своего восхищения, делал комплименты Страннику, тот либо отмалчивался, либо злился. Причём злоба его всегда выглядела забавно: совсем чуть-чуть покрасневшие щёки и кончики ушей, растерянный взгляд, постоянное желание отвернуться… Вообще-то, это зовётся смущением, но Странник каждый раз отчаянно гневно утвержал, что это не что иное, как злоба. Кадзуха для вида соглашался, но понимал одну простую истину: Страннику нельзя верить в вопросе выражения чувств словами. Он поднимается, подходит к раковине и отворачивается, чтобы скрыть улыбку, но понимает, что всё же не может не поблагодарить дорогого друга, который так старался приготовить ему вкусный завтрак. Поэтому Кадзуха подкрадывается сзади и, наклонившись, целует ничего не подозревающего парня в макушку. Ему удаётся убежать, прежде чем только что помытая миска, так неудачно попавшаяся под руку Страннику, разбивается вдребезги о место, где мгновением ранее был Кадзуха. Проворный самурай успевает запереться в комнате и с детским наслаждением слушает, посмеиваясь, как в дверь яростно колотят, а по ту сторону раздаются крики и пугающие угрозы. — Я тебя убью! — шипит Странник, наградив дверь сильным пинком ногой. Он уже второй раз за день жалеет, что они вообще существуют в этом доме. — Сначала научись пользоваться глазом бога, — нараспев говорит Кадзуха, на всякий случай придерживая дверную ручку, а то очень уж она подозрительно болтается. Парню хочется верить, что она переживёт страшную атаку и не подведёт его. — Ты..! — Странник останавливается и тяжело дышит. — Я выбью из тебя всю дурь, когда придёт время. Улыбка не сходит с лица Кадзухи, но по телу бегут мурашки, стоит услышать настолько грозный и серьёзный тон. Не впервые, конечно, — ему доводилось несколько раз видеть ярость друга во всей красе во время их совместных странствий, и каждый раз последствия были неутешительными для виновников раздражения парня, — но всё равно как-то не по себе. — Слышишь, Каэдэхара? Тебе конец. Когда ты не будешь ничего подозревать, я… — Понял-понял, — нервно смеётся, продолжая придерживать дверь. — Но это всё потом. Ты ведь, если что, уже готов идти? До слуха доносится лишь чужое дыхание, ответа не следует. В таких случаях молчание автоматически приравнивается к согласию. — Дай мне немного времени на сборы, — просит Кадзуха и подходит к тумбе, где лежит его одежда. Он быстро переодевается, тихо напевая импровизированную мелодию себе под нос, цепляет глаз бога на привычное место и ищет резинку, чтобы завязать повседневный хвостик. Убедившись, что готов, Кадзуха открывает дверь и, прислушиваясь к тишине, царившей в доме, опасливо оглядывается. — Ты решил меня напугать? — Нет, дурень, — слышится со стороны кухни и парень облегчённо выдыхает. — Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Кадзуха обнаруживает Странника сидящим на подоконнике. Он с задумчиво-недовольным видом смотрит в окно, скрестив руки за спиной, а вокруг него — парень почти может видеть своими глазами — витает зловещая аура неприступности. — Идём, пока людей на улице мало, — бросает Странник и, одарив друга снисходительным взглядом, направляется в уже чистую прихожую, без осколков посуды. Каэдэхара лишь оживлённо улыбается и молча следует за ним. Кусочек солнца выглядывает из-за горизонта, окрашивая рассветные облака в сияющие светлые цвета. На улице тихо, только собачий лай слышен, но и тот еле доносится до ушей. Трудно представить, что уже через несколько часов люди будут сновать туда-сюда по своим делам, дети с радостными криками носиться, играя в догонялки и прятки, а торговцы различными способами рекламировать свой товар, один активнее другого зазывая к себе в лавку покупателей. Но сейчас Порт-Ормос спит. Мальчики следуют по выученному маршруту и вскоре оказываются на просторной местности с холмиками и небольшим количеством раскидистых деревьев. Странник безразлично подмечает про себя, что был здесь всего несколько часов назад и вот, снова вернулся. Интересно наконец узнать, помогут ли ему плоды долгих размышлений и являлось ли произошедшее ночью шуткой отчаявшегося сознания, проявившейся в виде глупой галлюцинации. — Предлагаю для начала размяться, — неторопливо говорит Кадзуха, отвлекаясь от разглядывания цветка-сахарка у себя под ногами. Странник корчится. — Как детишки в садике, что ли? Мне и так нормально. — Но если ты получишь травму, то неразогретые мышцы будут… — У меня нет мышц. Кадзуха тяжело вздыхает, прикрыв глаза. — Ты как хочешь, а я потрачу несколько минут, — начинает разминать шею, — чтобы не убиться при первом же падении. Странник закатывает глаза и отворачивается. Стоит безучастно, сложив руки на груди, и просто осматривает территорию, не стремясь найти что-то особое. Вдруг взгляд цепляется за то самое дерево со злосчастными яблоками, достать которые он пытался сегодня ночью. Странник даже не успевает подумать хорошенько, прежде чем вытягивает руку по направлению к ним и выпускает элементальную стрелу, которая попадает чётко в цель. Яблоко, окутанное голубовато-бирюзовой аурой, падает на землю с негромким стуком. У него получилось. Кадзуха удивлённо охает, но ничего не говорит, только подходит ближе и смотрит на упавший фрукт, как на что-то невероятное. Странник тоже в шоке, на самом деле. И ради достижения результата, оказывается, нужно было обязательно потратить своё и чужое время, перетерпеть огромное количество падений с двухметровой высоты, чтобы потом выйти на прогулку ночью и поболтать с ветром, который и подсказал ответы на все вопросы? На кое-чей взгляд, это слишком абсурдно, а вопрос в голове теперь вертится лишь один: — Это шутка какая-то? Странник хмурится и повторяет свои предыдущие действия. А затем ещё раз. Через несколько секунд у его ног лежат три красивых, спелых яблока. — У тебя раньше не получалось, — Кадзуха внимательно смотрит на друга, у которого, если судить по его брезгливому выражению лица, прямо сейчас происходит внутренний конфликт. — Ты ведь не просто гулял сегодня ночью, да? Ты тренировался? Странник закатывает глаза и отворачивается, выкидывая раздражённо: — Да, тренировался. И что с того? Смеяться теперь надо мной будешь? — Вовсе нет, с чего ты взял? Странник молчит долго, напряжённо. С чего он взял? Сам не знает. Конечно, Кадзуха не станет подтрунивать над ним, зная, что это неприятно, да и здесь, вроде как, не над чем было шутить — наоборот, Странник уделил время тренировкам, чтобы поработать над недочётами и добиться хорошего результата, а это похвально. Но всё равно отчего-то было неловко признавать, что он тайно ускользнул из дома ради этого. Ну не в его это характере, что поделать. Странник пинает яблоко, что ближе всего, и отворачивается, поправляя шляпу на голове. — Дай мне какое-нибудь задание. Кадзуха думает совсем недолго. — Постарайся, как вчера, полеветировать на одном месте. Внутри что-то неприятно дрогает при слове «постарайся». Он не просто постарается или попробует, он сделает это. Странник отходит в сторону, не обращая внимания на пристальный взгляд, направленный прямо на него, делает глубокий вдох, который помогает сосредоточиться, и с силой отталкивается ногами от земли, представляя, как тело поддерживает анемо стихия. Представляет в голове, а происходит это наяву. Он зависает в воздухе на десяток секунд и, когда понимает, что всё под контролем, смотрит на Кадзуху сверху вниз самодовольным взглядом. Кажется, ликует абсолютно каждая частичка тела. У него наконец-то получилось. Он поверил в себя. — Молодец! — видя успехи друга, восклицает Кадзуха. Он не сдерживает радостной улыбки и несколько раз хлопает в ладоши, выражая своё восхищение. — Долети до меня! Странник фыркает, но просьбу решает исполнить. А заодно и познакомиться со своими возможностями поближе. Он отталкивается от воздуха, словно от чего-то материального, и, постепенно развивая всё более высокую скорость, мчится вперёд, к голему руин. Кадзуха что-то кричит вслед парню, но сейчас идея полетать высоко-высоко в небе кажется намного привлекательнее, чем надобность вернуться и выслушать друга. Странник медленно выдыхает, восторгаясь видом значительно уменьшенных деревьев, холмов и города, что теперь был как на ладони. Ветер игриво треплет волосы и обволакивает тело, даруя свободу, прогоняет все тревоги и беспокойства, заставляет отдаться полёту и принять бушующую внутри радость. Странник приземляется на металлическую поверхность робота и покачивается. Уголки губ тянутся вверх от осознания, что всё прошло гладко, что наконец-то получилось. Увидев вдалеке крошечную фигурку, прыгающую на месте, лицо и вовсе начинает болеть из-за вмиг возникшей непривычно-широкой улыбки. Отсюда Кадзуха похож на маленького ребёночка, особенно когда так энергично размахивает руками, и это, несомненно, выглядит забавно и даже в какой-то степени мило. Путь назад парень преодолевает за считанные секунды. Вновь ощущать твёрдую землю под ногами после таких головокружительных полётов необычно, но приятно. Каэдэхара встречает его с распростёртыми объятиями. Странник прям-таки ныряет в них, позволяя чужим рукам прикоснуться к себе, и сразу утыкается в плечо друга, пряча счастливую улыбку. Кадзуха хвалит много, от души, гладит тёмную растрёпанную макушку и говорит, как счастлив видеть долгожданные успехи. А потом, вдоволь насладившись такой необходимой похвалой, Странник ловит себя на мысли, что слишком всё ванильно у них складывается и надо как-то заканчивать эту сцену, вырванную из глупого инадзумского романа. Именно поэтому он начинает ворчать, потихоньку выбираясь из объятий: — Это была одноразовая акция, так что всё, хватит. Кадзуха смотрит со смешинками в глазах, но руки всё же расслабляет, предоставляя другу возможность отстраниться самому. — Рано радоваться, — ложь для сокрытия собственной отрады, — это был обыкновенный полёт. Ты ведь тоже так умеешь, так что нечего удивляться. — Нет, не умею. Странник с непониманием глядит на озадаченное лицо напротив. — Как это, не умеешь? — Ну… — Кадзуха скрещивает руки на груди, принимая задумчивый вид, — мне всегда было интересно узнать, как именно работают глаза бога, причины их выдачи, есть ли предел сил у обладателей… Поэтому я опросил некоторых знакомых, а также проанализировал свой собственный случай. Странник внимательно слушает каждое слово, стараясь не отвлекаться на завораживающие черты лица напротив и на то, как Кадзуха прикладывает свои изящные пальцы к не менее изящным губам. Вообще, ронин нередко так делал, когда задумывался, а Странник, в свою очередь, с пугающей частотой обнаруживал себя пялящимся на ничего не подозревающего друга. Вот как сейчас, например. — Если моя догадка верна, то те, кто получили глаз бога во время какой-либо чрезвычайной ситуации или в бою, сталкиваются с трудностями при его использовании в дальнейшем, а те, кому дар богов достался после, скажем, нахождения собственной истины, могли сразу управлять своим элементом без каких-либо проблем. Кадзуха убирает руку от лица и устремляет взгляд в небо, негромко вздыхая. — Каждый случай уникален, но, быть может, те, кто ещё не осознали для себя кое-что важное, не способны до конца раскрыть силу глаза бога? «Неужели сам архонт дал мне подсказку?» Не то чтобы ночное происшествие как-то ощутимо повлияло на внутренний мир Странника, но определённо заставило задуматься о своём отношении к глазу бога в целом. А теперь, после таких удачных трюков, уверенность в себе и своих силах значительно выросла. И всё же… — Давай проверим мои боевые способности, если такая путаница. Я хочу быть уверен, что это, — указывает на глаз бога, — не подведёт меня в неподходящий момент. Кадзуха кивает и, показывая пальцем куда-то за спину друга, спрашивает: — Помнишь, вчера мы прогнали монстров, когда только пришли? Странник кивает. — Я слышу, как воркуют шамачурлы где-то неподалёку. Парень хмурится — нет, не слышит. — Ты же знаешь, что у меня очень острый слух. К тому же ветер подсказывает. И природа. Всегда. Странник сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он не делает этого только потому, что не так давно сам убедился в том, что слова друга — не какая-то завуалированная метафора, а вполне себе возможное явление. Странное правда, но имеет место быть. — Не заметил никого в округе, пока… летал? Странник усмехается из-за нелепости выражения, но, по сути, так оно и было. — Нет. Но я и не особо-то по сторонам смотрел — только вниз, а там ничего интересного. — Тогда давай двигаться к источнику шума, — Кадзуха ровно выдыхает и идёт в сторону высокого холмика, дожидаясь, пока друг медленным шагом последует за ним, затем забирается повыше и оттуда вглядывается вдаль. — Кажется, я вижу дозорные башни хиличурлов… Удивительно, что мы не заметили их раньше. Они не так уж далеко. Странник приближается и смотрит в том же направлении, что и ронин. Зрение у него, может быть, не такое же хорошее, но он способен заметить высокие постройки на горизонте. А ещё теперь до слуха действительно доносилось какое-то копошение и ворчание. Если там целый лагерь монстров, то действительно странно, что они узнают об этом только сейчас, когда уже пробыли здесь около получаса. — Зайдём с разных сторон, — Кадзуха ловит на себе внимательный аметистовый взгляд и сосредоточенно щурится. — Надеюсь, у них там есть слаймы или пиротехника — тогда я смогу развеять элемент. А ты сможешь присоединиться, как только… — Да я их всех в одиночку перережу, — закатывает глаза, — просто будь рядом. «Просто будь рядом». Почему вдруг так приятно стало? Что-то такое, чему можно приписать особую важность, но брошенное небрежно напоследок, словно что-то обыкновенное. Тепло согревающим огоньком загорается внутри, и Кадзуха так бы и просидел на одном месте неизвестное количество времени, приложив руку к сердцу и улыбаясь, если бы не услышал визг мага бездны и звук ломающихся досок. Вскакивает, мчится в сторону шума и с облегчением выдыхает, когда обнаруживает, что Странник уже во всю разбирается с монстрами. Отточенность движений, скорость и резкость, улыбка на лице… Он явно наслаждается процессом. Кадзуха завороженно наблюдает, как Странник в считанные секунды разносит весь лагерь со всеми его обитателями. Сначала он быстро обходит вокруг и мощными стихийными снарядами сбивает врагов с ног, затем взлетает и наносит удары сверху. Мелкие хиличурлы и шамачурлы быстро сваливаются в одну кучку, друг на друга, а большой митачурл, тяжело дыша, падает рядом с ними. Где-то в сторонке остаётся обделённый вниманием крио маг бездны. До этого он молча сидел, пытаясь справиться с головокружением, а теперь наконец поднялся, мерзко посмеиваясь и шепча что-то на своём хиличурлском. Щит, ранее уничтоженный Странником, вот-вот должен восстановиться… Кадзуха кладёт руку на рукоять клинка, готовый в любой момент броситься на помощь. Впрочем, он бы уже давно присоединился, если бы не вид увлечённого процессом и, кажется, полностью уверенного в себе и своих способностях друга. Да и можно считать, что пока всё идёт гладко, а значит можно «просто быть рядом». Под ровный поток мыслей Каэдэхары Странник за долю секунды оказывается рядом с магом бездны. Тот испуганно отшатывается, прервав свой ритуал, и пытается увернуться от нескольких ударов ногой, но безуспешно. Он пыхтит, почти что рыдает, пугаясь возвышающегося над ним человека. А затем истошно визжит, когда в него отправляют огромный стихийный снаряд, взрывающийся через мгновение. Странник заходится в злорадном смехе, и Кадзуха думает, что за такую жестокую расправу, пусть даже с монстрами Бездны, надо бы поплатиться на законодательном уровне, однако тут же эти мысли прогоняет и, спустившись с возвышающегося над бывшим тренировочным лагерем холмика, подаёт голос: — Это было… быстро. Странник довольно хмыкает и упирает руки в бока. — Конечно. А ты сомневался? Кадзуха тепло улыбается. — Нисколько. Каэдэхара считает, что сейчас самый подходящий момент для объятий: дорогой человек (не совсем человек, но это никогда не имело для него значения) наконец достиг того, к чему долго стремился, переборов все сложности на пути — именно поэтому он делает несколько шагов по направлению к другу и разводит руки, приглашая подойти ближе. Странник это и делает, приняв самый раздражённый вид из всех возможных. Он тоже тянется вперёд, нехотя раскрывая руки, и… случайно касается губами чужой щеки. Борется с желанием отскочить минимум на несколько метров и, надеясь, что никто ничего не заметил, просто зарывается в светлые волосы рукой, вдыхая их аромат. — Это что, дружеский мужской поцелуй? — посмеиваясь, спрашивает Кадзуха. Всё-таки заметил. Исчезнуть из этого мира, ну, или хотя бы спрятаться хочется очень сильно, но первое, как выяснилось несколькими месяцами ранее во время всей той заварушки с Ирминсулем, невозможно или возможно только частично, а второе будет считаться конкретным отступлением. И Странник принципиально отказывается убегать… — Ой, отвали, а! …но выхода нет, поэтому всё же приходится. Он резко разворачивается и решительным шагом идёт вперёд, подальше от раздражающего объекта. Ускоряется, прокручивая только что произошедшее снова и снова у себя в голове и жалеет, что так и не удалось стереть себя из этого мира. Возможно, он слишком категоричен, но, по идее, этой неловкой ситуации тогда бы не произошло. — Что случилось, мой дорогой? — Кадзуха слащавым голоском растягивает слова и — Странник не может видеть, но уверен, что так оно и есть — хитро улыбается. У него и так голос сладкий, бархатный, а с такой натянутостью получается адски-сладкий коктейль, от которого все мысли слипаются, и мозг начинает закипать, чтобы растопить их и начать снова нормально функционировать. Они не так уж и далеко от города, поэтому вернуться домой, запереть двери и не пускать Кадзуху в дом кажется отличной идеей. — Куда же ты, дама моего сердца? Теперь ронин звучит немного грустно, разочарованно, но, конечно же, это всё его отшибленное чувство юмора, а не настоящая обида. Тот, кому действительно стоит обижаться, прямо сейчас стремительно двигается в сторону Порт-Ормоса, не обращая внимания на прилепившуюся пиявку, имя которой Каэдэхара Кадзуха. А вообще интересно, почему Кадзуха каждый раз, когда хочет поиздеваться над ним, придумывает глупые клички и прозвища, будто они вдвоём — союз влюблённых по уши друг в друга дурачков. Надо будет спросить напрямую однажды. — Не оставляй меня, любовь всей моей жизни! И тут Странник не выдерживает, потому что вот это уже неприятно. На чувствительное место давило. На сердце, будь оно у него. — За свои слова надо отвечать, а ты говоришь такое, будто это не имеет совсем никакого значения! Разозлённый и одновременно расстроенный, он наблюдает, как улыбка с чужого лица спадает, и тут же корит себя за чрезмерную эмоциональность. Надо срочно объясниться. — Я… — замолкает на секунду, подбирая слова, — могу не так понять. В алых глазах просматривается непонимание, и Кадзуха только несколько раз моргает. — Я-то понимаю, что ты стебёшься, но прохожие могут подумать что-то не то. — Разве ты видишь здесь кого-то, кроме нас? — ронин на всякий случай оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет и они одни на всей большой пригородной местности. — Я, повторюсь, тоже могу что-то не то себе надумать, — треплет волосы от безысходности и тяжело вздыхает. — Например? И тут Странник вспыхивает. — В смысле «например»? Ты буквально зовёшь меня своим возлюбленным, причём постоянно! С самого начала это были просто шутки, к которым я постепенно привыкал, но в какой-то момент… Я не знаю! Ты же не всерьёз это всё говоришь! Тирада заканчивается, и тогда парень, тяжело дыша, складывает руки на груди и отворачивается, обиженно глядя в сторону. — Ну, вообще, я почти всегда имею в виду то, что говорю. Странник в недоумении смотрит на покачивающегося из стороны в сторону Кадзуху. — Ты же понимаешь, что за свои слова нужно отвечать? — тихо спрашивает он. Кадзуха несколько раз кивает, но на это никак не реагируют, поэтому он произносит такое же тихое «да, конечно». Между прочим, одно из самых важных правил в кодексе чести самурая и один из жизненных принципов самого Кадзухи. Странник выглядит грустным. Кажется, вот-вот заплачет. Когда Кадзуха подходит ближе, он кладёт голову ему на плечо и чуть ли не скулит от безысходности. — Почему всё так сложно? — доносится жалостливый, смятый в тканях одежды голос. Нежные руки, заботливо поглаживающие тёмную макушку, вскоре соскальзывают на спину. Там они продолжают своё дело — гладят с успокаивающим эффектом. — На самом деле всё очень даже просто, — улыбается мягко, осознавая, что собирается сказать. — Сложно. Странник шмыгает носом, думая о том, как не хочется потом отстирывать чужую одежду от своих соплей. — Послушай, и ты поймёшь: люблю тебя, и всё на этом. Затишье. Даже всхлипы стихли, и тело перестало дрожать. А ещё все мысли улетучились вон из головы, и думать не получалось ни о чём, кроме… как это вообще назвать? — Чего? — отстраняется, нервно сглатывая. — Я сказал, что люблю тебя. — Я же сказал, что могу не так понять! Почему ты… — У этого выражения одно значение, но если хочешь — я объясню. — Уж потрудись, — каждое слово царапает горло, требует больших усилий, чтобы вырваться наружу. Кадзуха вздыхает. Вздыхает то ли обречённо, то ли вдохновлённо — не поймёшь его. Наклоняется близко-близко, всматривается в бушующие грозы и раскаты молний в аметистовых глазах, колеблется несколько мгновений, а потом целует в лоб. И не успевает Странник осмыслить произошедшее, как его лицо, обхватив руками, начинают атаковывать поцелуями. Буквально. — Я люблю в тебе всё: твои глубокие глаза, — поцелуй в предварительно прикрытый глазик, — твой носик, который ты часто морщишь, из-за чего становишься похожим на котёнка, — поцелуй в нос, — твои щёчки, — поцелуй в каждую щёку по очереди, — твои длинные пальцы, — обхватывает чужую руку и подносит к губам, целуя… И так далее. Кадзуха не щадит ни один сантиметр. Сцеловывает слёзы, посмеиваясь из-за их солёного вкуса, и любит-любит-любит. А Странник в трансе. Его не предупреждали, что это так приятно, когда тебя кто-то любит. — Постой… — неуверенно шепчет и хмурится. Кадзуха сразу останавливается, смотрит нежно, с любовью, ожидает. И Странник держится. Правда пытается, но в конце концов просто наваливается на Кадзуху и заходится в рыданиях. Его бережно и крепко сжимают в объятиях, словно драгоценность. — Это слёзы счастья, я надеюсь? — Каэдэхара смеётся, с трудом поддерживая их двоих в вертикальном положении. Странник мямлит что-то непонятное в ответ, но, кажется, не отрицательное. Иначе стал бы он вот так вот сам бросаться в объятья Кадзухи? Между всем неразборчивым лепетом особенно чётко звучат обрывки «я не верю», «правда?», «не может быть». Не улыбался бы ронин всегда так часто, как улыбается сегодня — его лицо уже давно треснуло бы из-за напряжения. Когда среди прочих слов удаётся разобрать «это взаимно», Кадзуха застывает, чувствуя, как собственные глаза наполняются слезами. Конечно, он бы не стал проворачивать всё это, если бы не был уверен, что симпатия взаимна (Странник уж совсем плохо скрывал это), но слышать такое почти что напрямую было невероятно приятно. Однако слёзы нужно сдерживать. Один, вон, и так весь расклеился, так что же будет, если теперь и он заплачет? Кадзуха смотрит наверх, туда, где дует ветер. Он лёгким шёлком касается кожи, ласкает ту, немного играет с волосами и, наконец, улетает, не попрощавшись. Впрочем, в прощаниях нет надобности. Он всегда будет рядом с ними, а они рядом друг с другом.