дорога

наступает рассвет, и тёмные оттенки неба постепенно сменяются на более нежные, светлые. солнце едва появляется на горизонте, а природа постепенно начинает оживать. звон будильника, после которого кир курседов просыпается. несмотря на ранний воскресный подъем, выглядит он довольно бодрым и весёлым. быстро встав с кровати и натянув на себя первые попавшиеся вещи, он отправился в ванную. стараясь делать все быстро, он умылся и расчесал свои спутавшиеся волосы. возвращается в комнату и, окинув ее взглядом, он принимает решение взять с собой наушники, повербанк и тёплую кофту. покидает комнату и, все также стараясь не шуметь, обувается и выходит из квартирки, не забыв захватить с собой ключи от отцовской машины. в нос ударяет запах свободы, состоящий из смеси сырости подъезда и свежего промытого дождём воздуха, поступающего в подъезд через открытое окно на лестничной клетке. спускается с пятого этажа и покидает злосчастный подъезд, вдыхая полной грудью запах цветущих растений. курседов подходит к автомобилю и открывает его. садится на место водителя, кидает сумку на заднее сиденье. заводит авто и, с трясущимися руками, выезжает со двора. адреналин накрывает с головой. конечно, ранее отец давал ему порулить машиной, но все-таки эти чувства отличались от ранее полученных. он выезжает на широкую дорогу, уже полную машин, и направляется к дому акумы. едет медленно, стараясь не выезжать за разметку, так как если полиция остановит несовершеннолетнего водителя, все планы на сегодняшний день рухнут. курсед достаёт телефон из кармана, стараясь параллельно следить за дорогой, и набирает акуму. сонный голос с другой стороны отвечает: — алло, да... — привет, серёжа, ты же помнишь, о чем мы сегодня договаривались? — говорит кир. в голосе чувствуется капля волнения, но опасения насчёт того, что акума забыл, быстро растворяются, когда собеседник отвечает: — эм... нет, я уже собираюсь. я выйду на остановку около дома, к ней подъедешь? — хорошо, до встречи! — на прощание говорит курсед и откладывает телефон. ладони вспотели от нахлынувших эмоций, губы иногда нервно вздрагивают от возбуждения. время — седьмой час утра, но сна у водителя нет ни в одном глазу. настроение прекрасное, потому что предвещался хороший день. через несколько минут кир уже подъезжает к кварталу, в котором живёт его друг. видит заветную остановку и стоящего на ней акумова. тот в свою очередь не видит приближающегося авто и занят своими мыслями. подъехав к тротуару, кир вышел из машины, не забыв при этом включить аварийный сигнал. смотрит в зеркала и, убедившись что машин нет, выходит из транспортного средства. он со спины подходит к акумову, закрывает его глаза руками со словами: — угадай кто? — акума оборачивается и одаривает курседова своей лучезарной улыбкой. в руках, как и у курседа, рюкзак, на теле тёплая кофта, которую придётся снять, ведь на улице температура уже поднялась до плюс двадцати, а ноги закрывают длинные клетчатые штаны. курсед берет его за руку и ведёт в автомобиль, открывает дверь и приглашает сесть. тот принимает приглашение, и также закидывает свой рюкзак на заднее сидение. без лишних слов кумаке пристегивается и смотрит на курседова, без слов заставляя сделать его аналогичное. тот слушается, и даже не противоречит, ведь ценит дружескую заботу акумы. нажатием аварийный сигнал отключается и курседов отъезжает от обочины. едет неуверенно, пытаясь набрать скорость, что выходит очень плохо. машину ведёт из стороны в сторону, но акума лишь смеётся, глядя на горе-водителя. и вот, серые панельные высотки постепенно становятся реже, и постепенно совсем исчезают из поле зрения. остаются лишь бескрайние поля, ещё не засеянные никакими культурами. погода стоит прекрасная, на небе ни облачка. постепенно, привыкнув к автомобилю, курседов начинает вести это корыто более уверенно, уже не дрожа после каждой кочки. набирает скорость, разгоняется до семидесяти километров в час. пейзажи за окном сменяют друг друга, быстро мелькая. ничто не тревожит юные сердца, главное быстро вернуться домой, чтобы не отхватить пиздюлей от родителей. акума открывает окно и высовывает из него руку, пытаясь поймать тёплый майский ветер руками. курсед, который полностью поглощен дорогой, совсем не замечает того, чем занимается пассажир. когда тому наскучило это занятие, он взглянул на магнитолу. найдя в бардачке провод, он подключил свой телефон к ней и поставил свой плейлист. с уст курседова слетает легкая усмешка, когда акума, который видимо совсем забил на то, что он не один, начинает смело подпевать песням, играющим из динамика. из-за незнания текста получается довольно неуклюже, но очень мило. и так, курсед останавливается около какой-то лесополосы и заглушает мотор. открывает дверь и выходит из машины, потягиваясь - спина затекла. вслед за ним вылазит акума, и смотрит на кира. — зачем мы сюда приехали? я же не ради этого в шесть утра вставал? — спрашивает тот и обходит машину, подходя к курседову ближе. — эх... а я думал, что ты помнишь то, чем мы тут занимались чуть меньше, чем пять лет назад! — воодушевленно говорит курсед, достаёт из багажника лопату и закидывает ее на плечо. — идём. сережа не стал задавать лишних вопросов и просто последовал за ним. кир уверенно шагает вдоль тополей, пересчитывая их, и вдруг резко останавливается, видимо, дойдя до нужного дерева. он опять смотрит на акуму и спрашивает: — точно не помнишь, сереж? — слегка улыбается. подходит к ближайшему дереву, обходит вокруг него и смотрит наверх, ожидая там что-то увидеть. и видит — наверху, на ветке привязана длинный красный кусок ткани, развивающаяся сейчас на ветру. "значит, здесь", — подумал курсед и разгреб носком кроссовка прошлогоднюю листву. взял лопату и подковырнул почву. вновь посмотрел на акуму, который в это время явно выглядел озадаченно: "блять, что он делает? скажите кто-нибудь, что делает этот псих?" — думает акума и подходит ближе. курсед все также продолжает ковырять почву лопатой и в какой-то момент оба парня слышат глухой звук. курсед поднимает свою голову и смотрит на акуму, ожидая на его лице озарение, которое все никак к нему не приходит. акумов лишь аккуратно заправляет за ухо волосы курседа, которые так и лезут в лицо. кир продолжает раскидывать землю и, расчистив эту металлическую коробку со всех сторон достаёт ее. сделать это было не так просто — по размерам она была не маленькая, да и содержимого в ней было, видимо, много. — блять, акумов, ты только посмей спиздануть сейчас, что ты не понимаешь, что это, я тебе по ебалу этой коробкой заряжу и под тополем закопаю. — да погоди ты... сейчас, дай пару минут...

***

— слушай, сереж, а может сделаем капсулу времени? а потом, когда нам будет по семнадцать, приедем и откроем ее только закопаем где-нибудь далеко-далеко, чтобы не было соблазна выкопать раньше времени! — кир, а неплохая идея! давай... начнём с писем себе и друг другу. а ещё закинем пару вещей! — ну а я о чем говорю! шаришь, серега! в этот же вечер, кир пришел в гости к сереже, а вместе с ним явился непонятно откуда добытый металлический герметичный ящик. решили начать с писем себе. акума что-то долго писал, редактировал и дополнял записку себе из будущего, в то время как курсед чирканул пару слов и закинул в ящик. друг другу оба написали не много, но и не мало. затем решили закинуть всякой мелочевки, чтобы было интересно посмотреть на эти вещички в будущем. а после, когда кир поехал с родителями в лес, он упросил тех взять с собой кумаке, и в то время как взрослые где-то копошились в поисках хороших грибов, акума и курсед закапывали в землю металлический ящик. полюбовавшись своим творением, кир взял лопату и потащил ее в багажник машины, откуда тайно стащил ее. — а как мы найдём то этот тополь, когда позврослеем? — спросил акума. — да, чувак... ну, давай привяжем на ветку что-нибудь... во, тряпка! — сказал курсед, поднимая с земли какой-то кусок ткани. он кинул этот огрызок ткани в руки кумаке, а тот подошёл к дереву, под которым был закопан ящик, и аккуратно стал карабкаться на него. он поднимался все выше и выше, и продолжил бы, но курсед окликнул того: — ты сильно не увлекайся, а то слезать тяжело будет. и действительно, он забрался уже довольно высоко, поэтому ещё выше забираться уже бы не следовало. перекинул одну руку через ветвь, ухватываясь таким образом за нее, а другой перекинул ленточку через неё. кое-как завязав тряпку в узел, акума поглядел вниз на курседа, который все также смотрел на него, явно переживая за приятеля. — слезай! — крикнул он. — сейчас, — ответил акума и начал медленно слезать с дерева, стараясь не упасть.

***

— а-а... это то, о чем я думаю? — спрашивает акума. — да, оно самое! — говорит курсед с долей интриги. курсед даёт сереже в руки лопату, а в своих руках несёт металлическую коробку. подходит к машине и грузит ее в багажник, а затем садится на место водителя и заводит машину. акума кладёт лопату к ящику и захлопывает багажник, садится в авто. курсед выворачивает руль и выезжает на дорогу. солнце поднимается все выше над горизонтом, а на часах показалось "9:00". — надо спешить, пока родители не проснулись, — говорит кир, и сильнее нажимает на педаль газа, набирая скорость. чуть медленнее он стал ехать только тогда, когда пересек городскую черту. высокие бетонные здания вновь выросли из-под земли. город выглядит серо и уныло, но, к удивлению, не нагоняет привычной тоски сегодня. на улицы стали выходить люди, и постепенно они наполнили этот огромный город. кир подъезжает к остановке, на которой часа два назад забрал акуму. сережа выходит из машины и машет на прощание, со словами: — встретимся вечером! кир же отправляется далее и вскоре подъезжает к своему двору. к счастью, поездка прошла без происшествий. припарковав машину на прежнем месте, он глушит мотор и выходит из нее, забирает из багажника ящик, а затем вместе с ним заходит в подъезд и поднимается на свой этаж. открывает квартиру и проходит в комнату. родители ещё спят.

***

на диване в комнате кира сидят двое — он сам и его друг акума. возле, на полу, стоит металлический ящик, крышка которого откинута. он наполнен несколькими бумажными свертками и множеством безделушек. — „...я надеюсь ты умер от передоза героином”, — подытожил курсед, озвучив содержимое своего письма, смеясь после каждого прочитанного слова. — мне было двенадцать, а я уже расставил приоритеты в жизни, понимаешь, акумов? — вот ты еблан, конечно, я не завидую твоему уровню интеллекта... — говорит акума, ещё раз пробегаясь по написанным на небольшом клочке бумаги словам. — ну а у тебя что, умник? сидит весь важный такой, молчит, я один что-ли тут публику своими гениальными высказываниями должен? — спрашивает курсед и глядит на серёжу. тот в свою очередь который раз перечитывает содержимое письма, и с сомнением смотрит на курседа. — я не буду. давай лучше перейдём к письмам друг другу, — отвечает акума, складывая бумагу несколько раз откладывая ее в сторону. — ну, ладно, раз не хочешь то и не надо. так, где же оно... — говорит курсед и опускает руки в ящик в поиске замотанных в целлофан конвертов. — вот, это ты мне адресовал, а это я тебе, — кир протягивает в руки акуме сложенный листок бумаги, — ладно, я начну... — сказал курсед и, развернув письмо, начал читать, — „привет кир. надеюсь, мы все ещё дружим с тобой. хотя, скорее всего, если ты читаешь это, то да. надеюсь ты завоевал сердце своей возлюбленной и у тебя все хорошо, надеюсь, что у тебя наладились отношения с родителями. желаю тебе всего хорошего, надеюсь ты добился больших успехов. я не знаю, что ещё сказать, поэтому письмо вышло таким маленьким. твой друг сережа”, — закончил курсед и посмотрел на акуму. тот прикрыл свое лицо руками, чтобы не встретиться глазами с киром. — еблан, что ты глаза то закрыл? — господи, какой ужас, как я мог тебе столько хорошего написать, — сказал акума и засмеялся. — особенно учитывая то, что ты мне настрочил: „привет акума. надеюсь ты выбрался с рекрутов удалил доту. пока акума...” вот ты еблан? значит я старался, слова подбирал, а ты написал три строчки? ну пиздец... — кумаке посмотрел на курседа, который уже разрывался от смеха. — он ещё и смеётся, ну что с тобой поделать... — так кто знал, что ты будешь так заморачиваться? эх... что там ещё в этом чудо-ящике есть? — курсед встал с дивана и пододвинул ящик поближе, доставая содержимое оттуда на пол. — что? при каких обстоятельствах сюда попали мои наушники? ты их сюда запихал? — акума глянул на курседа, в то время как тот максимально пытался скрыть за своими волосами свою ухмылку. — ты бы знал, сколько я их искал! вот ты тварь, конечно. кроме сережиных наушников в коробке также оказались два спинера, йо-йо, медиатор для укулеле, несколько монет в отдельной баночке и множество фантиков от различных конфет. содержимое, конечно, оказалось очень интересным, но ещё больший интерес вызывало письмо акумы из прошлого кумаке настоящему. тот отказался прочитать его курседу, поэтому любопытство ещё больше усиливалось с каждой проходящей минутой. поговорив ещё немного, акума начал собираться домой, так как был поздний вечер, и солнце уже скрылось за горизонтом. обувшись, акума попрощался с другом и вышел из квартиры. курсед вернулся в комнату и окинул взглядом пол, заполненный всяким барахлом. сережа не стал ничего забирать с собой, парни договорились, что хранить все это будет кир у себя. он сел на корточки и стал собирать все это в ящик, и в этот момент наткнулся на письмо, которое акума не стал прочитывать. он взял его в руки и, несмотря на угрызения совести, открыл его. „привет, серёжа из будущего. я надеюсь, что ты сейчас здоров и все у тебя хорошо. я желаю тебе завести побольше друзей и поступить в вуз мечты, чтобы потом зарабатывать много-много денег! искренне надеюсь, что ты признался киру в своих чувствах и что тот не отверг тебя, хотя, я сомневаюсь. удачи, акумов старший”