Давай вспомним как всё было

Настоящее время: — Маш? — Да? — Третьякова подняла на неё взгляд. — А ты помнишь, как наши близкие, знакомые, друзья и коллеги узнали о наших отношениях? — О даа, такое забыть невозможно. — Девушка улыбнулась, слегка прикрыв глаза. Уже завтра день рождение Маши, ей исполняется сорок пять лет, Лукина всю неделю бегала по магазинам и ресторанам, чтобы организовать всё в лучшем виде. Мария планировала отметить этот день рождения масштабно, всё-таки юбилей. Она позвала всех родственников, друзей, коллег, и даже сына возлюбленной, увы, дочь Лауры приехать не смогла. — Мань, ты выбрала, что завтра наденешь? — Спросила Лукина, слегка поглаживая волосы возлюбленной. — Да, думаю не заморачиваться, мы всё-таки за городом будем, кто там меня увидит? — Ну и правильно, все свои, нечего заморачиваться. День рождения решили отмечать в большом загородном доме, который сняли на два дня, так как все и так уже устали от пыльного и суетливого города. Настал день х. — Машенька. — Мягко прошептала директриса на ухо спящей именинницы. Та лишь сильнее зажмурила глаза, бормоча что-то себе под нос. — С днём рождения. — Продолжила Лукина, поцеловав сонного ангела в губы. — Спасибо. — Ответила Мария чуть слышно, выставляя губы вперёд для нового поцелуя. Лаура тут же её поцеловала, поднимая с кровати. — Сегодня важный день, нельзя долго спать. — Знаю. — Третьякова сонно потёрла глаза, вставая с кровати. Приведя себя в порядок девушки выехали на место проведения праздника, чтобы всё подготовить. На это у них бы ушла уйма времени, если бы им не помогали Сухарев и Полякова, которые самые первые узнали об отношениях девушек и были за них очень рады. Ближе к шести вечера, когда на улице уже начало сильно холодать, всё было готово. Гости приехали как раз к шести, поздравляя Машу и приветствуя Лауру, которая буквально всё время была рядом с именинницей. Несмотря на то, что людей было много, Маша точно знала, что доверять она может каждому из них, список приглашенных составлялся очень тщательно. Застолье проходило в гостиной большого дома, ибо на улице в ноябре было отмечать очень холодно. Со всех сторон на Третьякову сыпались поздравления, и только ближе к десяти вечера очередь наконец дошла до Лукиной. — Маша. — Женщина встала со своего места, держа бокал шампанского в руке. — За этот год мы с тобой сблизились так, как не сближались никогда. Полякова и Сухарев переглянулись между собой, еле сдерживая счастливые улыбки. — Ты стала для меня очень важным человеком, намного ближе, чем просто коллега. — Женщина посмотрела на сына Марии и своего сына, которые, кажется, всё поняли. — Я действительно полюбила тебя за это время. — По всему дому разнёсся звук удивления и радости от предвкушения дальнейших слов Лукиной. — Маш, я очень тебя люблю, и я рада, что ты моя девушка. — Слух тут же пронзил радостный крик и свист всех гостей, кто-то был в шоке, кто-то ничего не понял, а кто-то буквально прыгал на месте от радости за девушек. Когда радостные возгласы наконец затихли она продолжила речь. Поставив бокал на стол, Лукина достала из кармана красную коробку и встала на одно колено, доставая кольцо с бриллиантом. — Маш, ты выйдешь за меня? — Директриса заметно нервничала, у неё даже дрожал голос. — Да. — Ответила девушка сквозь слёзы. Дамы слились в чувственном поцелуе, буквально утопая в овациях людей со всех сторон. Настоящее время: — Да, это было прекрасно. — Протянула Третьякова, прокручивая то самое кольцо на безымянном пальце. — И ведь удивительно, что все были рады за нас, и никто не рассказал про это левым людям. — Сложив руки на груди произнесла Лукина. — Да, а знаешь, что ещё удивительно? — Девушка выдержала паузу, смотря в голубые глаза возлюбленной. — Удивительно то, что мы всё ещё официально не женаты, Лукина. — Третьякова тоже сложила руки на груди. — Мы обязательно поженимся, душа моя, только подожди немного. — Лаура встала, поцеловав возлюбленную в губы. — Пойдём спать? — Спросила она у Третьяковой. — Угу. — Девушка уже заметно клевала носом. — Так, Мария Владимировна, транспортируемся на кровать. — Директриса взяла возлюбленную на руки и понесла её на кровать, накрывая одеялом такую стервозную, вредную, местами высокомерную, немного лживую, но её любимую девочку. Все мы не безупречны, и Лукина знает об этом, знает, как никто другой, но всё равно любит, любит до потери пульса, и будет любить до конца.