Поцелованный Луной

      Густой туман продолжал оседать на лес и поля, закрывая своей дымкой дворец. Вокруг оставались следы сражения. Прямо здесь не так давно Мин убил взрослого волка. Раньше он ничего не чувствовал, а после встречи с Чимином сильно изменился и признал это. В этот раз в его душе было и смятение, и отчаяние, и даже боль.       Грозовые облака всё так же медленно нависали над тоскливым пейзажем, казалось, пропитанным безысходностью. Высокая стена поместья осталась позади. Впереди только бесконечная дорога, по которой бежал черный волк переполненный чувствами. С одной стороны — это была прекрасная чистая победа, а с другой — всё это сражение закончилось убийством вожака Юга и разрывом с омегой. Юнги отчётливо ощущал отсутствующий кусок его души. Пак вырвал всё, не оставив ничего внутри. Лёгкие альфы горели, а сердце словно бы и не билось больше.       Мин осознал, что в пылу битвы потерял себя. Он отдавал себе отчёт в том, что являлся энигмой. Значит, его сторону заняли и молодость, и сила, которые вообще даже не компенсировались жизненным опытом Ха Джуна. Юнги — убийца. В бою он закалялся чаще. Раньше альфа уничтожал противников, не раздумывая. Сейчас тоже убил, казалось бы, враждебно настроенного человека, но он и не подозревал, что это был отец его любимого. Внезапно перед глазами встал образ старика, словно собранный из клочков тумана. Мин от этой галлюцинации вздрогнул, оцепенел, и время замерло в его глазах.       Спустя мгновение волк сорвался с места, не сказав ничего своим сопровождающим, и скрылся за столетними стволами. Именно там, в глухих лесах, где тень деревьев тянулась в мрак ночи, можно было предаться отчаянию, в порыве завыть на взошедшее ночное светило. Волк бежал, его шерсть мерцала под лунным светом. Задыхаясь от боли утраты, он мчался между огромными деревьями всё выше в горы, ускользая от неведомой тени, что преследовала из самых скрытых уголков его собственной души.       Огромные сильные лапы ступали по мягкой влажной почве, где отголоски недавнего происшествия рвались к нему, как призраки. Горы возвышались, как неприступные стражи, но альфа не останавливался. Он бежал, не зная, куда именно, лишь пытаясь ускользнуть от боли потери. Его истинный отказался от него. От Мина теперь не осталось ничего, лишь чёрная тень волка через леса уносила истощённый призрак былого величия энигмы. Омега отказался от альфы, тем самым лишив не только своего присутствия и запаха, но и веры Юнги в самого себя и в светлое будущее. В полной кромешной темноте Мин замедлил шаг, прислушиваясь к тому, как шелестят над головой деревья, словно шепчутся; как хрустит под лапами сухая листва. Образ поверженного серого волка отчетливо стоял перед глазами, но Юнги продолжал идти. Ветер нёс в себе запах крови и медуницы, волк погнался было за ним, будто бы пытаясь вернуться в те прекрасные мгновения совместной охоты с омегой в лесу. Всё оказалось бессмысленным видением, и альфа просто рухнул на землю, стараясь слиться с природой и перестать что-либо чувствовать. Он поднял взгляд и посмотрел вперёд. В его глазах мерцала отчаянная надежда на лучшие времена, на второй шанс. «Возьми себя в руки. Возможно, в этом бегстве от боли, со временем я найду новый путь к Чимину?» — маленький огонёк надежды снова забрезжил где-то в бесконечной пустоте чёрной души кровавого убийцы.       Собравшись с силами, волк унёсся между горами, по дорогам сквозь леса, словно стрела, уходящая в бескрайний горизонт.       Возвращение в дом, где каждый уголок был пропитан запахом омеги. В постель, которая не так давно видела их страстный секс… Мин не смог перешагнуть порог. Это стало для альфы тяжелейшим и непреодолимым испытанием. Лица охраны и прислуги, встречающих вожака на территории поместья, казались ему сейчас ненавистными и пустыми. Мин понял, что он, возможно, навсегда, потерял не только покой и радость жизни, но и свою любовь. С первым он мог бы смириться, но вот отпустить Чимина был не в силах. Отвергнутый и одинокий, Юнги вступал в свой личный ад. Теперь его пристанищем и домом стал бункер, в котором альфа хранил не только оружие и защитные механизмы, но самые тёмные тайны своей души. Захлопнув за собой дверь, он заперся изнутри на кодовый замок, шифр от которого никто не знал. Никто, кроме Чимина…       Оказавшись снова внутри пространства, где он недавно лежал с белым волком своего омеги, настоящая буря эмоций разразилась в сердце безутешного альфы. Стоило вожаку исчезнуть за пуленепробиваемым металлом, как снаружи тут же возросло волнение. Охрана, приближенные и альфы, отвечающие за порядок, беспокоились настолько, что страх и тревога расплывались по их лицам без тени равнодушия. Теперь вожак оказался недосягаемым. Это означало лишь одно — хаос.       Мину было невдомёк, что в то же самое время его возлюбленный стоял перед телом недавно обретённого и сразу же потерянного отца со слезами в глазах. Он предпочёл бы не знать правду и имя убийцы родителя.       В стае Пак Ха Джуна, уважаемого вожака с долгой историей, произошло несчастье. Любимый лидер и хранитель всего их наследия был убит. Теперь об этом узнали и жители ближайших поселений. Приближенные вожака, недолго думая, переложили бремя поддержания порядка на сына почившего отца, вызвав волну негодования. — Наша стая всегда жила в тесном единстве с природой. Правда в том, что теперь наступило страшное время. Наш мир получил своего энигму. Им стал всем известный «кровавый убийца» Мин Юнги, — высказал свои опасения первый старейшина, опытный советник бывшего вожака стаи. — Нам срочно нужно было найти того, кто устойчив к его влиянию, чтобы спасти нашу стаю от потенциальной гибели и вырезания в будущем. После наблюдения мы обнаружили омегу, волка с уникальным иммунитетом к силе энигмы, — второй советник Ха Джуна указал на Чимина.       Парнишка в то время был убит внутри. Он осознал, что самолично прогнал любимого альфу. Пак стоял молча, будто желая скрыться от посторонних глаз, хотя и всё слышал. Он прекрасно понимал, что эти старые волки правы. Только он в стае имеет способность противостоять влиянию ауры энигмы. Старейшины собрались прямо в центре дворца, где и объявили о своём решении поставить омегу во главе стаи. Это было непривычно и даже дико. Испокон веков вожаком становился самый сильный и умелый в бою альфа. — Современная угроза такова, что теперь мудрость старейшин не спасёт нас от напасти, как и наши обычные законы стаи, — вышел в центр третий взрослый волк.       Омега, несмотря на всю сложность ситуации и собственное разбитое состояние, без колебаний согласился принять ответственность за благополучие стаи. — Я точно знаю, что сейчас нам ничего не угрожает. Потому я хотел бы начать церемонию похорон отца и бывшего вожака, — омега огласил своё решение довольно властно и жёстко, чем поверг в шок многих альф.       Стоило Чимину оказаться в холле дворца и выдохнуть, как тут же пришлось снова натянуть маску невозмутимости, потому что рядом с ним возник первый советник отца. — Император, — обратился он к омеге. — Давайте просто «господин Пак», — повелительно махнул изящной кистью Чимин. — Как прикажете, господин Пак. Согласно нашим древним обычаям, похороны и кремация должны проходить с большим вниманием к деталям… — начал было старый волк в человечьем обличии. — Да, я знаю всё о своей семье, несмотря на то, что рос в отдалении. Я знаю, что должен сделать всё по правилам, чтобы душа убитого вожака нашла покой, — омега сразу пресёк попытку нравоучений. — Не смею более тревожить, — альфа поклонился и исчез из помещения.       Чимину сейчас предстояло взять на себя организацию всего процесса, ибо это было не только прощание с отцом, но и акт продолжения семейного наследия всей стаи. Проститься с любимым вожаком стянулись волки со всего Юга. Внезапно рядом с омегой вырос Ким Сокджин. Он коснулся тёплой рукой чужой ровной спины, показывая тем самым своё желание разделить с парнем все трудности. — Чимин, я, правда, чувствую глубину твоего горя, — прошептал Джин, поспевая за новым вожаком. — Сомневаюсь, — разрыдался в голос Пак, едва достигнув двери кабинета отца. — Пожалуй, да. Я понятия не имею, каково это — отказаться от истинного, но могу пообещать кое-что. Я поддержу тебя в этот трудный период. Обязательно помогу в организации похорон… — не успел договорить Ким, как его перебили.       Раздался неистовый рык отчаяния второго омеги: — Да ты хоть знаешь, насколько важна каждая деталь в этом торжественном мероприятии?       Затем Чимин осёкся и посмотрел на Сокджина. — К счастью да, Ваше императорское Величество, — преклонил колено старший омега. — Встань, немедленно… — занервничал Пак, — какого хрена? — Я знал, кто Вы, с самого начала. Понимая, что сбежать из дома Мин Юнги Вам не дадут, я распорядился, чтобы Вы оказались в комфорте в доме вожака. Правда, Вы изрядно потрепали мне нервы своими попытками уйти из жизни. На это способен либо очень волевой человек, либо слабовольный, каким Вы не являетесь, — шептал Сокджин, а у самого текли слёзы. — Что ты знал? Кто ты? — Пак совсем перестал что-либо понимать. — Я родился в этой стае в семье врачей. Чтобы ухаживать за членами семьи вожака, императора. Меня сослали в деревню с Вами подальше от всех этих угроз и охотников за Вашим даром. Но меня совсем скоро поймали в горах и притащили к Юнги. Так я и попал в его стаю. Именно поэтому я заклеймил Вас пятью лунами, желая защитить от Юнги и Чонгука, — рыдал Ким. — Я так оплошал. — Успокойся и возьми себя в руки, — пытался успокоить его Пак. — Чимин, я даже и представить себе не мог, что Юнги окажется твоим истинным, и именно он получит твой дар, — Джин почти скулил от отчаяния и безысходности. — Успокойся, я ни о чем не жалею. Он — идеальный сосуд для этой силы. Просто всё произошло слишком быстро. Твоя вина в другом, — рявкнул омега и влепил пощечину Киму. — Зная всё, ты не должен был позволять незавершившему трансформации энигме посещать дом моего отца! Ты обязан был мне сказать! — крикнул Чимин и залепил вторую оплеуху старшему. — Виноват. Я принимаю наказание, но выбора не было. Мне доложили, что господин Пак попал под дурное влияние «чёрного фармацевта» с севера. Недавно тот посещал поместье, — Сокджин смиренно и без жалоб потирал красные щеки, — смерть императора на моей совести. — Прекрати винить себя, это я не смог предсказать и сдержать энигму, которого сам и создал, — откашлялся Чимин и сел за стол. — Сейчас мы должны заняться церемонией, остальные сантименты позже.       В течение нескольких дней омеги планировали всё общими усилиями. Сокджин был назван самым приближенным лицом, с которым Пак намеревался советоваться и обсуждать каждую мелочь: от выбора южного храма до количества приглашенных гостей. Сокджин проявил не только преданность, но и тонкое чувство культурных традиций, что помогло создать подходящую атмосферу уважения и памяти. В день похорон выбранный храм у водопада наполнился трауром. Внутри стояла толпа людей, снаружи же находились волки, без ведома решившие выразить соболезнования и проститься с вожаком. Чимин не отказал никому. Более того, он встретился с каждым из пришедших, представился и поблагодарил за поддержку. Сокджин постоянно стоял рядом с парнем, всячески помогая справиться с тревогами в этот трудный момент. После завершения прощания началась кремация. Омега, а ныне вожак, с тяжёлым сердцем вместе с Сокджином следил за этим процессом. Он отказывался верить в реальность того, что творилось. Парень прекрасно осознавал важность почтения традиций и уважения к предкам. В какой-то момент Сокджин обратил его внимание на то, какие же сплоченные и дружные здесь волки. Все альфы и омеги любили бывшего вожака. Стремились к своим корням, вознося хвалу Ха Джуну вслух за то, что благодаря ему они преодолели многие жизненные трудности вместе. Так закончился этот грустный, но важный день в жизни Чимина и Сокджина, оставивший в их сердцах не только память об ушедшем альфе. Этот эпизод здорово укрепил связь между омегами. Теперь эти двое в буквальном смысле слова были готовы преодолеть любой пиздец, какой бы им не подбросило будущее, которое было надёжно скрыто за завесой тайны.

***

      Дни сливались в ночи, а бункер превратился в место самоизгнания энигмы. Там внутри Мин сражался с собой, пытаясь разгадать тайну истинности, чтобы снова приобрести связь с Чимином. Сейчас каждая минута, проведенная в одиночестве, напоминала ему об утраченном смысле жизни, который заключался в голубых глазах прекрасного белоснежного волка. В один из дней, находясь во мраке, таком, что всë вокруг было едва различимо, Юнги осознал, что не может бежать от того, что совершил. Омега просил энигму избегать сражений по ряду причин, которые именно сейчас стали отчётливы и понятны.

***

      Приглушённый свет освещал просторную, тёмную спальню, выполненную в классическом корейском стиле. Посреди этого великолепия стояла огромная кровать, на которой лежал Чимин и нервно ворочался. Окна были задëрнуты плотными шторами, лишающими луну возможности осветить помещение приятным серебристым светом. Пак так и не мог привыкнуть к новой комнате: уж очень сильно она походила на своеобразно обставленную спальню Мина. Такие же тёмные стены, вдоль которых располагалась дорогая мебель. Парнишка смотрел в темноту, осознавая, что мысли об истинном его до сих пор так и не отпустили ни на мгновение. Даже сейчас в доме отца всё напоминало о прошлых моментах с любимым альфой. Воспоминания, как красные нити судьбы, переплетались в измученном сознании омеги, заставляя постоянно мусолить в голове идеи о тех временах, когда он и энигма были связаны не только узами страсти, но и слились душами. Чимин ощущал невыразимую тоску, когда перед глазами всплывали картинки того самого трагического момента. Да, он сам изгнал любовь к Юнги из своей жизни. Омега, конечно, не раз уже усомнился в правильности своего решения, но ничего по-прежнему не предпринимал. Особенно больно было именно в такие моменты. Тело изящного парня часто содрогалось от фантомных ощущений, будто альфа рядом и гладит его по бедру своей большой и тёплой ладонью. Чимин ждал, что заботливые руки Юнги вот-вот прикоснутся к его телу. Правда заключалась в том, что всё произошедшее с отцом казалось омеге обычным кошмаром, от которого ему так и не удалось проснуться. Внезапно не закрытая створка окна распахнулась, отбрасывая тяжёлые портьеры. Мгновенно комнату озарило бледным сиянием, ещё сильнее подчёркивающим болезненное одиночество омеги. Пак прикрыл глаза, не желая вставать. Сил не было, а руки медленно спустились на грудную клетку, будто прикрывая дыру пустоты, которая теперь зияла там, где когда-то было любящее сердце.       Запаха альфы совсем уже ни осталось, присутствовал лишь тонкий шлейф смешанных ароматов от метки, словно призрак. Но всë же, эти отголоски отчётливо и ясно напоминали Чимину о том, что раньше всё было прекрасно, а сейчас их, как пары истинных, больше не существует. Боль снова отозвалась покалыванием, призывая омегу одуматься и отменить решение, принятое в сердцах во время убийства отца. Разум негодовал, а белый волк тянулся назад к своей паре. Он снова хотел уткнуться носом в чёрный грубый мех, чтобы втянуть запах смолы и леса.       Ночь только недавно вступила в свои права, потому небо ещё долго должно было оставаться тёмным. Надежда на хоть какой-то сон быстро покинула Чимина. Пак терзался чувством грусти, пытаясь понять, как теперь он сможет жить, оставаясь одиноким до конца своих дней. Его тонкие, аристократичные пальчики скользили по холодным простыням. Про себя парень признавался, что безумно желает вернуть тот момент, когда всё рухнуло. Он вроде хотел отменить свое решение, хотя и вариантов возможного возвращения к энигме тоже не находил. Слишком это противоречие запутало его самого. Он сел, облокотился на спинку кровати и обнял собственные колени. Страдание от отсутствия альфы пропитало каждую клетку его тела, ощущения были такие, словно омега потерял не только любовь и истинного, но и часть себя.       Темнота и полоска лунного света оставались единственными свидетелями его печали. Пак закрыл лицо руками и впервые за всё время зарыдал в тишине, позволив боли и отчаянию пронизывать его сущность. Тоска по Мину разрасталась, Чимин понимал, что никто и ничто не сможет заменить тепло и запах, которых он теперь лишён. Он никогда не сможет подпустить к себе другого альфу, никогда не обзаведётся семьёй и не сможет завести детей. Омега, который потерял всё, сейчас лежал в пустоте, наедине со своими воспоминаниями и мраком бескрайней грусти, ощущая, как его пусть и болезненное, но прекрасное прошлое с Юнги растворяется в слезах вместе с бесцветным будущим.

***

      В зале гремела музыка, а свет мерцал в ритме её вибраций. Вокруг царила непередаваемая атмосфера пышности и роскоши. Альфы и омеги в потрясающих, вызывающих нарядах сплетались телами в танце, окутанные ароматами феромонов и желания. Дорогие духи были просто не способны перебить естественные запахи, распалённые дикой, животной страстью. На фоне шума разговоров выделялся низкий, уверенный тон голоса хозяина вечеринки. В центре этой вакханалии за личным столиком восседал Ким Намджун, держащий в страхе обширные территории страны, при этом ещё и являющийся основным поставщиком запрещенных препаратов. Многие хотели заглянуть в его глаза, сверкающие интеллектом и дерзостью. Сейчас этот альфа поднимал бокал в честь смерти одного своего сильного противника. Напротив него сидел Чонгук. Бывший соратник Мина пристально глядел на этого статного альфу и чувствовал волнение. Чон до сих пор находился в недоумении от того, как чётко сработал план, пусть и немного не того конкурента убрали первым. Намджун не расстроился, напротив, теперь он решил прибрать к рукам земли Юга силой. Он очень долго смеялся над тем, что во главу огромной сильной стаи поставили омегу. Он был уверен в собственном превосходстве, в отличие от Гука. Тот точно знал, что Юнги за Чимина просто убьёт. Парень поёжился, вспоминая ночь и жажду убийства в глазах Мина. Чону очень сильно не нравился новый план Джуна, пусть тот и считал, что сможет теперь изменить мир.       Чонгук стал нервно оглядываться в поисках своего омеги. Так уж вышло, что после чудесного спасения непутёвого альфы от его же собственного вожака, Тэхён не отходил от Гука ни на шаг. Идея предательства ему вообще не нравилась, но он не вмешивался, изучая вечерами в душе свои луны на спине. «Я принадлежу Мин Юнги… альфе, у которого есть истинный. А что есть у меня?»       Сейчас подобные думы омегу не волновали, ведь он уверенной поступью шагал сквозь танцпол к столику хозяина клуба. В разноцветном свете неона проступали контуры точёной фигурки стильного молодого человека. Сегодня на Киме был чёрный пиджак со стильными асимметричными манжетами и золотыми пуговицами, придающими образу дерзости. Всё это вместе подчёркивало стройную фигуру в белой, обтягивающей рубашке. Широкие тёмные брюки сидели идеально, элегантно струясь вдоль линии изящных ног. Длинную аристократическую шею украшала бабочка с лёгким блеском. Завершали этот образ высокие, полированные ботинки с небольшим каблуком, придавая ему весомую долю какой-то сексуальной провокации. На запястьях Тэхёна сверкали дорогие наручные часы и браслеты, играющие на свету в такт музыке клуба.       Тёмные волосы были аккуратно уложены в модную причёску, а глаза, чуть обрамленные лёгкими дымчатыми тенями, стреляли по сторонам. Парень, его походка и взгляд буквально излучали не только уверенность, но и какую-то невыносимо желанную загадку. Весь наряд источал сексуальность в сложном дерзком стиле. — Ким Тэхён, ты определено был создан для того, чтобы мерцать в ослепительном свете моего ночного клуба, — сразу расплылся в улыбке Намджун, привлекая внимание омеги от молодого Чонгука на себя. — Я польщён таким комплиментом, но присяду рядом со своим альфой, — Тэ подвинулся к Чону, сразу же ощущая его нервозность. — Спасибо, — тихо прошептал Гук и погладил Кима по бедру. — Ты в порядке? — так же едва заметно спросил Тэхён. — Не знаю, просто не ожидал от тебя такой преданности, — честно признался Чон. — Не думал я, что ты так расклеишься, соберись, — рыкнул омега на ухо альфе и стрельнул глазами в сторону Намджуна.       Тот в ответ с вызовом посмотрел на Чонгука, а затем перевёл взгляд на Тэхёна, но уже с оттенком вожделения. Специфическое освещение клуба сделало остальное. Лицо альфы стало страшным и агрессивным, словно у хищника, готового к охоте. Чонгук сидел прямо перед ним, ощущая невидимое давление, он сжал руку омеги, и его глаза тут же сверкнули неподдельной решимостью. — Я тут подумал, что было бы слишком просто избавиться от младшего Пака. Мы поступим иначе. Необходимо взять этого вожака-омегу в заложники, тогда Юнги с лёгкостью окажется у нас под контролем, — упивался своей гениальностью Ким. — Намджун, это слишком опасно. Вожак Мин не так прост, как ты думаешь, — Чонгук говорил медленно и настороженно. — Он-то может и не прост, но я буду использовать его единственную и главную слабость. Я понимаю, что Юнги всё ещё для тебя важен. Разорвать связь с вожаком стаи спустя столько лет очень сложно. Ты сам сделал выбор в сторону предательства и помогаешь мне в устранении препятствий. Мы с тобой вместе сможем сделать так, чтобы этот грозный кровавый убийца стал нашей куклой, — с ухмылкой произнёс Намджун.       Чонгук внимательно слушал и медленно кивал. Снаружи его взгляд оставался сосредоточенным, а вот внутри молодой альфа был полон сомнений. — Погоди, но как мы вообще сможем проникнуть в тот особняк? — внезапно Гук осознал, что в прошлый раз их туда пригласили, но охрана из альф была чуть ли не как у самого Юнги. — На этот счёт не волнуйся. У меня есть план. В тот день я кое с кем познакомился, нам предоставят доступ. Не всем нравится ходить «под омегой», — громко засмеялся Джун. — И что потом? — Чонгук быстро проморгался, вглядываясь в дикие глаза Намджуна и пытаясь понять, насколько губителен этот план. — Мы возьмём Пака-младшего в заложники, на эту прекрасную наживку выманим Юнги из бункера. Всё — всесильный энигма из детских сказок под нашим контролем. Они истинные, ты сам сказал. Это значит, что отныне мы будем диктовать условия игры, — Ким осушил бокал и на радостях швырнул его на пол.       Чонгук колебался. Тэхён не показывал никаких эмоций, лишь наблюдал, значит думать приходилось самому. Чон видел в этом плане некоторый смысл, но точно знал, что ставка высока. Юнги не простит предательства и при малейшей ошибке убьёт на месте без суда и следствия. Соль в том, что идея бросить стаю и перейти к Намджуну, уже была ранее принята и воплощена в жизнь бывшей правой рукой… — Хорошо, мы сделаем это, — решительно произнёс Гук и быстро осушил бокал. — Просто помни, если что-то пойдёт не так, то трупы устанешь считать.       Намджун лишь легкомысленно ухмылялся, будучи абсолютно уверенным в том, что он только что начал игру. Ставка довольно приятная — контроль над сложными узами врагов. «Истинность идеальна для манипуляций. Благо, я в такой паутине никогда не застряну» — подумал про себя Джун и весело рассмеялся, заливая собственные мысли литрами алкоголя.       Тэхён всё это время лишь внимательно слушал, как Ким Намджун разрабатывал дерзкий план нападения на особняк Чимина, и даже вариант убийства омеги в случае чего. Воздух за столом с каждой минутой всё сильнее насыщался напряжением, а тёмные тени, отбрасываемые из-за слабого направленного света придавали всему странную неприятную интригу.       Альфы всё строили свои планы, с непоколебимой решимостью, прикрывая ей истинную жажду мести. Чонгук чувствовал, как его сердце бьётся в ритме загнанного зайца. По спине стекал пот от осознания общей картины замысла Ким Намджуна. Единственный, у кого можно было получить поддержку, был Тэхён. Однако тот с самым незаинтересованным видом сидел, держал в руках бокал, совершенно не обращая внимания на тех, с кем находился за столом. «Сейчас можно уже начинать отсчёт нового, опасного пути. В самый разгар гламурной вечеринки мы создали и спрятали настоящий заговор. Можно ли сказать, что я такой же фальшивый, как всё это?» — вздохнул про себя Чонгук, ощущая трепет от того, что каждое новое мгновение приближает его либо к безграничной власти, либо к смерти. — Не хочешь потанцевать? — внезапно спросил Тэ и потянул Чона в толпу людей.       Запах альфы изменился под воздействием стресса и выбросом адреналина. Тэхён понимал, что сейчас для альфы он не более, чем призрак. Чон выпил много, очень много. Страх перед бывшим вожаком сковал молодого альфу настолько, что в толпе людей, плотно прижимающихся друг к другу в качающем ритме, он ничего не почувствовал. Ловкие длинные пальцы омеги словно протанцевали по карманам широких джинсов. В тени пульсирующего света клубных огней Тэхён извлёк из кармана Чонгука ключи от машины. Так же просто, как прошаренный вор, ограбивший простого зеваку в ночи.       Бросив альфу прямо там посреди танцпола, Тэ с трофеем в руках выскользнул из клуба и бегом направился на парковку. Сердце его билось в такт со стуком каблуков и звуком быстрых шагов. Оказавшись в салоне чёрного Mercedes G-class, Ким выдохнул. Затем сделал глубокий вдох, завёл автомобиль и решил сначала уехать подальше от клуба, а потом сделать самый важный звонок. Парень отъехал на безопасное расстояние. Остановился и разблокировал телефон. Зловещий свет от экрана мобильного осветил и выхватил из темноты контуры испуганного, но задумчивого лица. — Алло, Джин? Да, я видел сколько сейчас времени, но слушай меня внимательно, — резко начал Тэхён, шёпотом. — Вы в опасности. Чимину грозит похищение или хуже того, убийство, — Кима трясло, голос дрожал, и омега на том конце провода почувствовал страх омеги своей стаи. — Мне очень нужна ваша локация, чтобы я мог всё рассказать на месте. Не волнуйся, мне можно доверять.       Конечно, Тэ колебался. Едва ли кто-то знал о предательстве Чонгука, но как-то придётся сейчас оправдать происхождение информации и доказать её правдивость.       Джин быстро сбросил все указания с инструкциями, как проще добраться до дворца отца Чимина. Тэхён пообещал, что скоро будет. Дрожащими пальцами Ким вбил всё в навигатор телефона, опасаясь, что автомобиль запомнит адрес и, вжавшись в кресло машины, умчался на чёрном авто в беспросветную даль. В сторону высоких гор и чёрных густых лесов.       В ушах омеги стоял лишь гул мотора, перед глазами то и дело мерцали огни фонарных столбов вдоль трассы. Тэхён даже не думал о том, чем для него лично обернётся этот поступок. Сейчас омегой двигало желание защитить Пака от незаслуженной смерти, как тогда он спас Чонгука от разъярённого Мина.       Спустя время Тэхён вошёл в светлую гостиную. Звук его шагов резко раздался в тишине, создавая необъяснимую дрожь и напряжение. В помещении уже находились двое. Чимин сидел, ссутулившись, что ему вообще было несвойственно. Вокруг омеги словно нависла тяжёлая тень. Он поднял пустые, лишенные блеска и какой-либо жизни, глаза, встречая взгляд Тэхёна. Тот, напротив, словно горел злобой и яростью, как уголь в огне. — Зачем разбудил нас глубокой ночью? Ты выглядишь напряжённым. Что случилось, Тэхён? — бесцветным, равнодушным голосом начал Чимин. — Я только что узнал, что тебя хотят взять в заложники или вообще убить, — с тяжёлым вздохом сообщил Ким и рухнул в ближайшее кресло.       Чимин внезапно встрепенулся, словно по его коже прокатился электрический разряд. Его глаза мгновенно наполнились недоверием и удивлением от услышанного. — Интересная, и ничем не подтвержденная информация, среди ночи, — с сарказмом протянул Пак. — Где услышал? От кого? Каким образом? Зачем я кому-то понадобился? — Это Чонгук… он предатель, — разрыдался Тэ и закрыл глаза руками. — Он присоединился к Намджуну. Гук рассказал твоему отцу о тебе и Юнги. — Никто не знал, кто я… — прошептал Пак, а потом осознал, что сделать из Юнги энигму мог только омега с даром, а уж об этой особенности благородной семьи Пак знали все. — Это Ха Джун стал причиной того, что твой отец напал на Юнги… — в конце фразы Тэхён уже тяжело дышал. — Что ж… — в горле Чимина встал ком неимоверных размеров, теперь парень знал истинного виновника смерти отца. — Чонгук — предатель? Твой альфа? Ты уверен? — Да, я уверен, — с тоской в голосе отозвался Ким. — Поверь. Он собирается напасть на тебя вместе со стаей Намджуна. — Не понимаю всё равно, какая им выгода атаковать нас, — недоумевал Сокджин, но потом понял. — Им нужен этот омега в заложниках, чтобы заставить Юнги подчиниться, — Тэ ткнул пальцем в Чимина. — Прикол в том, что теперь мы в опасности, и времени вообще нет.       Чимин встал с места и наконец-то выпрямился. Лицо его стало напряжённым, а вокруг него в воздухе, словно вспыхивали молнии. — Ну что же, это объясняет многие вещи, особенно пропажу Чонгука перед нашей поездкой сюда… — внезапно Пак резко повернулся к Киму. — И что ты собираешься делать?       Тэхён дрожащей рукой вытер слёзы и принялся вглядываться в глаза Чимина. Подсознательно он восхищался его статью и умением взять себя в руки. — Я пойду к Юнги! — безапелляционно выдал Тэ. — Нет! — рыкнул Пак. — Это единственный вариант, — поддержал гостя Джин. — Не выйдет. Ни он, ни я не в состоянии сейчас что-либо делать. Вы думаете, что разрыв истинных — это игра? Я сам не знал, что будет так больно. Мин нам не помощник, — рявкнул Чимин и рухнул коленями на землю. — Сколько ты уже не спишь? — рядом с ним тут же оказался Сокджин. — Нормально я… — начал было храбриться Пак. — Думаешь, я не слышу и ничего не знаю? — прошептал старший омега. — Привлекать Юнги мы не будем и точка, — внезапно парня пронзила острая боль и он повис, как безвольная кукла в руках Джина. — Чимин! Чимин! Поговори со мной! Что случилось? — Сокджин запаниковал. — Ему нужен запах Юнги… — шёпотом подсказал Тэхён. — Что? С чего ты взял? — Ким испуганно посмотрел на гостя. — Когда я узнал, про них… в общем, я стал глубоко изучать истинность. Прочитав всё, я нашёл… всё-таки это большая редкость… — неуверенно начал издалека Тэхён. — Конкретнее… — перепугался Джин, догадываясь к чему клонит второй омега. — Без запаха истинного он умрёт… — сквозь слёзы произнёс Тэхён, сжимая ключи от машины. — Я знаю, что нужно делать и искренне надеюсь, что меня ещё не начали искать… — Но Чимин же сказал... — Джин, это единственный способ избежать кровопролития. Если умрет наследник бывшего императора, то начнется война за земли. Ты не понимаешь, что Мин тоже долго не протянет??? — рыкнул Тэ. — Блять, — выругался старший омега. — Вот-вот, я сделаю всё, чтобы спасти жизнь Юнги… — Тэхён отвёл взгляд, потому что в его глазах искры решимости заметно угасали и всё больше распространялась горечь. — Ты любишь его? — внезапно спросил Сокджин. — Мне была бы крайне выгодна смерть Чимина, но я давно понял, что моим Юнги никогда уже не будет. Я принял Чонгука, как моего альфу, не смотря на его дебильные решения, — монотонно произносил Тэ, удаляясь в сторону выхода. — Тогда что тобой движет? — напоследок спросил Ким-старший. — Благодарность и уважение, что когда-то этот сильный омега с запахом медуницы, остановил кровавого убийцу и спас жизнь Чона, — дверь за омегой закрылась…        Сокджин остался в тишине, поглаживая молодого омегу-вожака по голове. Он прекрасно понимал, что то решение, которое они приняли сейчас, может изменить всё. Буквально судьба всех волков висит на волоске, словно в ожидании решающего момента.