Поцелованный Луной

      Дневной свет мягко падал на кровать, где дремал альфа. , словно зеркало, отражающее безмолвные звёзды. Маленькие крупицы пыли придавая всему происходящему таинственный и даже сказочный оттенок. Чёрный огромный волк с густой шерстью, выглядел так, будто был создан из ночи. Его глаза горели теплом и нежностью. Мин ступил на пол, сделал плавный шаг вперед, сбрасывая звериный облик. Энигма с тихим трепетом в глазах обратился в человека. — Выходит, я знал своего возлюбленного истинного с самого детства. — Тихонько произнёс альфа, такой тон был вообще ему не свойственен.       Мин всегда выглядел сильным и величественный, но сейчас почти уязвимым в уютном свете солнца. Мужчина подошёл ближе к парню, и в его глазах, всегда наполненных суровой решимостью, было что-то новое, более мягкое. Его взгляд хранил какую-то скрытую нежность, а губы сложились в едва заметную, но искреннюю улыбку. Он медленно протянул руку, касаясь ладони своего возлюбленного омеги, и шёпотом произнёс: — Ты же помнишь нашу клятву у этого озера? Мы были совсем детьми. Ты говорил, что всегда будем рядом. Я знал, что расставшись, мы никогда не встретимся, очень тосковал. Судьба распорядилась иначе, да, Чимини? , — голос Юнги был тихим, почти дрожащим. — Тогда ты дал мне обещание, что когда мы вырастем, ты не покинешь меня, а я смогу сделать тебя своим и жить ради тебя.       Пальцы альфы мягко переплелись с пальцами омеги. Мин чуть наклонил голову, глядя на Пака с любовью и нежностью, которую мог себе позволить лишь истинный, дарящий своё сердце полностью и без остатка. — Я ждал этого момента, ждал того дня, когда смогу снова напомнить тебе о той клятве, — Юнги ещё совсем чуточку приблизился, ощущая тепло, исходящее от любимого. — Сегодня я здесь, и как тогда у озера, прошу тебя: будь моим. Прими мою руку и сердце, душу, лапу, что угодно, так же как когда-то дал своё обещание. И знай, что у тебя нет выбора. — Энигма стал серьёзным. — Всё потому что ты уже принадлежишь мне, и я тебе.       Юнги улыбнулся, его голос прозвучал ласково, но в нем ощущалась сила той самой связи, которая не позволяла им расстаться, хоть они и попытались. Чимин, с затаённой улыбкой и лёгким трепетом, медленно кивнул, понимая, что их судьба давно решена. В словах альфы звучало больше смысла, чем просто обязательство. Оно походило, скорее на признание того, что для них теперь не может быть другой дороги. Только вперёд и только вместе.       Мужчина подался ближе, касаясь губами щеки своего парня, прежде чем заглянуть в его глаза, удерживая внимание на себе. — Ты согласен стать моим омегой и моим мужем? — прошептал альфа тембром, тихим и глубоким.       Мин замер, будто побоялся нарушить этот момент. Пак улыбнулся, его глаза блестели от счастливых слез, и он, не говоря ни слова, обвил руками шею своего вожака, своего волка, своего энигмы. Поддаваясь чувству, которое волновало их сердца с самого детства, коснулся узких холодных губ поцелуем. Чимин делал это молча, медленно, так, что этот момент наполнился обещанием и абсолютным согласием. Это был их взаимный ответ. Чимин не ожидал такого спонтанного предложения. Сердце омеги билось так громко, что он казался себе самым уязвимым и счастливым одновременно. Альфа, понимая это стал нежно прижиматься, а затем, чтобы отвлечь парня, тихо спросил: — Какие у тебя планы на сегодня?       Пак едва сдержал улыбку, отвечая практически шёпотом: — Ничего особенного… кроме того, что хочется провести этот день с тобой. Только вот придется ещё разобраться с тем хаосом, что мы пережили. — Чимин набрал полную грудь воздуха и выдохнул.       Юнги, услышав его слова, на секунду крепче сжал его руку, но затем во взгляде мелькнуло лёгкое сожаление. Он замялся, прикидывая про себя варианты, как лучше сказать, а потом признался: — Прости, но мне нужно поговорить с Джином после вчерашнего. Это важно. — Альфа смотрел немного потеряно, а мудрый омега хоть и почувствовал лёгкую тень разочарования, но вида не подал.       Он знал, что подобные дела являются частью из была и жизни. В действительности это то, с чем необходимо мириться, ведь его истинный не какой-то там случайный волк стаи. Чимин с лёгкой улыбкой обратился к Юнги, глядя на него чуть серьёзнее, чем обычно: — Будь сдержанным и постарайся мыслить здраво, — с заботой произнёс он, прекрасно понимая какой диалог состоится с Сокджином, ведь этот омега вёл все дела стаи и заведовал медициной.       Ким был незаменим, и омега это прекрасно понимал. Он бросил взгляд на альфу, отчаянно желая отправиться с ним, быть рядом, поддержать или сдержать. Пак этого не сделал, поскольку что-то внутри подсказывало, что ему необходимо дать Мину возможность справиться самому, тем более речь шла о Джине. Чимин очень хотел доверять энигма своего волка, верить, что этот разговор пройдёт именно так, как надо. Набравшись сил, омега мягко поцеловал альфу, отпустив его руку. — Я буду ждать, — тихо прошептал Пак, стараясь скрыть своё волнение.       Мин ещё раз с благодарностью посмотрел на любимого, коснулся его лица, как бы обещая, что скоро вернётся. Спустя несколько секунд он вышел из их спальни, оставляя за собой ощущение лёгкой недосказанности и тихой уверенности, что эта разлука лишь временная.       Тишина окутала большой зал дворца, в котором энигма решил провести эту встречу. Прямой свет лампы обрамлял его холодное лицо, подчёркивая резкие тени и сосредоточенный взгляд. Мин всегда был уверен в своих подчинённых, в тех, кто окружал его. В своё время Сокджин и Чонгук поклялись в верности, обещая отдать жизнь и душу за своего вожака. «Чон ожиданий не оправдал, предал и подвёл. Чем же меня «порадуешь» сейчас ты, Сокджин?» — размышлял Юнги, пока его спокойное уединение не нарушил стук в дверь.       Один из самых приближенных к альфе и его омеге, человек вошёл в зал не поднимая взгляда. Красивое, но уставшее лицо Джина хранило странную смесь решимости и напряжения. Энигма нахмурился, ощущая, как в воздухе повисло что-то неясное, и тяжелое. Мин был готов сравнить эту атмосферу с той, что предсказывает приближение грозы. — О чём таком срочном ты хотел поговорить? — Юнги задал вопрос сдержанно, не сводя взгляда с омеги.       Голос его был низким и хриплым, но в нем сквозило предупреждение. Джин согнулся и сутулился. Он очень робко посмотрел на своего вожака, потом отвел взгляд и глубоко вздохнул. Ким никогда таким не был. Всегда дерзкий конкретный и собранный, а сейчас вжался от страха, словно перед прыжком в ледяную воду. Даже голос омеги дрожал, хотя в нем и звучала скрытая смелость. — Я пришел признаться, господин Мин. Я нарушил свою клятву моему вожаку. — Сокджин нервно сгллтнул и прислушался к ощущениям.       Опасность от Мина не исходила, как и подавляющая яростная аура Энигмы, желания убийства он тоже не почувствовал, а потому продолжил: — Юнги, прости, но теперь я связан с нашим врагом. Намджун — мой истинный, — на последнем слове ровный тон сорвался и Ким закрыл лицо руками, потому что начал плакать.       В зале повисла тишина, тяжелая и давящая, как недовольство самого альфы. Спустя «вечность» Мин всё-таки с кресла и выпрямился. Глаза вспыхнули, и лицо, ранее спокойное, теперь исказилось от злобы. Гулкий рык сорвался с его губ, словно предупреждение перед тем, как зверь набросится на добычу, но ж ого не произошло. Джин ждал, что вожак начнёт орать и порвет его в клочья. Так было бы легче. — Ты осмелился прийти это сказать? Связался с тем, кто посягнул на наш дом и моего омегу? Ты тоже предал меня? — голос энигмы с каждым словом становился всё ниже и опаснее, словно он готовился вырвать из Сокджина не только правду, но и его сердце. — Ты знаешь, что я не прощаю предательства. Ты знаешь, что тебя ждет, Джин. Намджуна ч тоже в живых не оставлю. Он чуть не убил Чимина.       Тот с трудом сдерживал всхлипы и практически не дышал, но и не отступал. Глаза омеги блестели от упрямства, и он ответил, пусть дрожащим, но твёрдым голосом в уже официальном тоне: — Я готов на всё, господин Мин. Я остаюсь верным Вам, в отличие от глупца Гука. Хочу только заметить, что мои чувства не являются предательством. Я… связан с ним, как Вы с Чимином.       В этот момент, по воле судьбы, дверь резко распахнулась, и в зал практически ввалился тот, о ком они говорили. Раненный и еле стоящий на ногах Намджун. Он был и оставался заклятым врагом для Энигмы. Он остановился, встретив взгляд Мина, и склонил голову, демонстрируя смирение, которого от него никто не ожидал. Через секунду он рухнул на колени и стал прожигать взглядом: — Ради него, — голос чужака был твердым, но в нем слышалась непривычная мягкость. — Я готов преклонить колени перед тобой, Юнги. Сохрани нам жизнь и позволь быть вместе. Обещаю, что я присягну тебе на верность. Твоя стая станет моей стаей, а волки будут служить под твоим началом.       Энигма возвышался над парой как гора и стоял молча. Глаза альфы пылали яростью, но в них проскользнуло что-то большее. Это было осознание того, что враг, который столько лет противостоял ему, готов был унизиться ради Сокджина. Ненависть к черному фармацевту и убийце отца Чимина вместе со всеми подозрениями боролись с суровым уважением к тем чувствам, которые, между истинными стали нерушимыми. После долгой паузы, Мин прошипел: — Если ты нарушишь клятву или причинишь вред хотя бы одному моему волку… Я сам заберу ваши жизнь, независимо от чувств. Поклянись на крови, что служить будешь мне, а не себе, и тогда я дам тебе то, что просишь. — Юнги рыкнул и обратился в огромного черного волка. — Ему нельзя обращаться, кости ещё не срослись, — закричал Сокджин, но его крик заглушил болезненный вой от обращения Джуна.       Враг опустился и лёг на брюхо, позволяя энигме сделать должное и укусить его до крови. Мин шагнул ближе, а Ким вжался в пол, пока Сокджин со слезами на глазах причитал рядом с ним. Внезапно все трое заметили как из-под волка начала вытекать кровь. — Перевяжи его, бегом! — рыкнул Мин уже сбросив образ зверя. — Я получил достаточно крови. — Клянусь служить тебе, Великий Альфа, — произнёс Намджун уже в образе человека и отключился. — Спасибо Юнги, — всхлипнул Ким и быстро понес истинного в больничное крыло, разбираться с раной, которая открылась.        После всех событий энигме потребовалось время, чтобы наладить жизнь не только стаи, но всей страны. В мире, где люди являются оборотнями-волками, социальная и политическая структура организовалась как в стае. Центральной фигурой власти являлся вожак, благодаря Чимину, Юнги получил ранее недоступную никому силу Энигмы, что сделало его ещё сильнее. Подобному волку не было равных, а потому ему согласилась подчиниться вся страна и каждая стая в отдельности. Он не отдал вожаков из статуса, но выступил как абсолютный лидер, не только контролируя все сферы жизни, но и направляя людей как единый организм, функционирующий по законам стаи.       Во главе государства формально стоял волк, но всю ответственность и абсолютную власть принял на себя Мин Юнги. Поскольку именно Энигма стал считаться живым воплощением силы и мудрости. Чимин сделал из него не просто лидера, но символ единства и стабильности для всей страны и её волков.       Мин делегировал часть своих полномочий четырем Заместителям, каждый из которых возглавил свою сторону. Пак Чимин остался лидером Севера не смотря на то, что он омега. Оспорить решение Энигмы не рискнул никто. , Юг Юнги отдал Чон Чонгуку, которому по итогу удалось вымолить прощение под поручительство его омеги. Тэхён вырос в глазах Юнги. Энигма доверился им не без помощи аргументов своего истинного. Запад альфа поручил другой паре. Он прекрасно понимал и трезво оценивал весь опыт управления, что имелся у Намджуна, а с поддержкой такого омеги как Сокджин, можно было ни о чем не волноваться. За собой Юнги оставил тихий Восток. Лишь позже он понял, что это был хитрый ход его истинного, поскольку там жили ремесленники земледельцы и в основном производители ресурсов. Отсутствовал соблазн агрессии и жажды убийства. Каждый такой ставленник непосредственно подчинялся энигме, но в своих регионах обладал значительной автономией и исполняют роль мини-вожаков, заботясь о вверенных им частях стай.       Юнги был бы не Юнги, если бы в тайне от Чимина не подстраховался, руководствуясь своим недоверием. Он отобрал небольшую группу самых преданных и сильных волков, подчиняющиеся только ему. Они выполняли для него роли шпионов и инспекторов, передавая энигме всю информацию о действиях Заместителей. Доверенные бойцы постоянно перемещались по стране, контролируя ситуацию и быстро реагируя на нарушения порядка.

Два года спустя.

      Величественный особняк на той самой скале, как воплощение спокойствия Чимина и силы Юнги, возвышался над океаном. Белые колонны, огромные окна от пола до потолка охватывали простор горизонта, обрамляли невероятно живописный вид на бескрайнюю водную гладь и заходящее солнце. Вечерний свет окутывал жилище волков мягким, тёплым светом, и казалось, что всё вокруг дышит наконец-то теплом и миром.       К уже знакомому причалу медленно подошла яхта, отбрасывая отблески на тихую воду. Энигма непоколебимо стоял на борту, пока его сильные руки уверенно держали младшего из детей. Самый необычный малыш волчонок с серебристой шерстью, напоминающей волшебную смесь окраса черного и белого меха родителей. Рядом с ним, едва сдерживая радостное волнение, стоял омега, на лице которого сияла счастливая улыбка. Двое старших детей, но уже с более уверенными и любопытными взглядами, с нетерпением всматривались в дом, который отныне должен был стать их обителью. Как только семья сошла на берег, то дети обратились в маленьких волков, едва коснувшись земли. Они сорвались с места, весело бегая по узкой тропинке, ведущей наверх к особняку. Их радостный лай и визг, полный беззаботного счастья, эхом разносился по склону.       Возлюбленные истинные, а ныне счастливые родители, шли рука об руку, наслаждаясь каждым мгновением этого единения. Мин чувствовал особое тепло и спокойствие. — Я же говорил, что построю этот дом. Наш дом, Чимини. Я с момента осознания нашей связи, мечтал о крепости. Очень хотел, чтобы у моей семьи было место, где мы все могли скрыться от всего мира и просто быть вместе, наслаждаясь жизнью и друг другом. — практически прошептал Юнги втягивая прекрасный запах медуницы с волос омеги.       Войдя в дом, альфа снял верхнюю одежду и прошёл к огромной террасе, откуда открывался завораживающий вид на океан. Вечерний свет окрасил небо в оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Омега последовал за ним, прильнул к плечу и нежно шепнул: — Знаешь, мы прошли такой длинный путь, чтобы обрести эту жизнь. Мы — семья, сильная и крепкая, и я благодарен за каждый день с тобой. — Чимин улыбнулся и поцеловал щеку Юнги.       Энигма молча продолжил всматриваться вдаль и медленно кивнул. Он прекрасно помнил и осознавал все трудности и испытания, которые они преодолели. Для него, человека, которого всегда сопровождала его внутренняя мощь и желание убивать, любовь была чем-то неизведанным и чужеродным. Потом только Мин понял, что она давала ему силы и держалась на доверии. Источником мощи альфы стал его омега, что дарил всего себя, принимая кровавого убийцу таким, каков он есть, с его звериной натурой, с той яростью, что скрывалась глубоко внутри. — Любовь — это сила, — внезапно произнёс Юнги, касаясь губами макушки Чимина. — Она способна свернуть горы и провести нас через все препятствия. В основе этой любви, как мне кажется, всегда будет доверие и умение обуздать зверя внутри себя. Я смог найти этот баланс, потому что ты был всегда рядом и верил в меня.       Пак улыбнулся, коснувшись щеки Мина. В глазах было отражение всей его любви и веры в их искреннюю связб. Он чувствовал себя в безопасности, зная, что рядом тот, кто всегда будет защищать и любить его. Они стояли на этой террасе, наблюдая за океаном, зная, что их любовь стала опорой для семьи и домом, где они могут быть собой.       Позади внезапно послышался радостный лай. Волчата подбежали к родителям, смешно посапывая и тычась мордочками. Они уже привыкли, что их обнимали по первому требованию. Альфа, смеясь, обернулся волком и лёг огромным черным изваянием. Дети тут же забрались на него, стали пять и кусать, ощущая ту силу, которая теперь жила не только в родителе, но и в каждом из его малышей.       Там, среди белоснежных стен, освещённых мягким светом солнца, они обрели мир и вечную любовь.