Любовь моя

Это утро не было каким-то значимым. Как в принципе и остальные дни моего заключения в этом доме. Сам дом под номером 4 не был примечателен на Тисовой аллее. Однотипный интерьер 90-х. Ничего значимого. — Разбери почту! — низкий приказной тон доносится из гостиной. — Да, сэр — приходится выполнить поручение. Меньше всего хочется слышать этот противный крик надругательства. Перед белой обшарпанной дверью лежат несколько писем. На двух первых выведены инициалы: "Гарри Поттеру". — Ничего нельзя доверить тебе. Что ты как долго с почтой возишься? — снова этот голос приближающийся в мою сторону. Реагирую быстро, поднимаю всю кучу, но два письма прячу в карман. — Что ты там вздумал прятать? — Вернон быстро нагоняет и перехватывает мою руку. — Отдайте! Это мое, — пытаюсь достать злополучное письмо. — Твое? Ха-ха. Кто мог тебе написать? — улыбается во все тридцать два, не переставая глазеть на бумагу. Его глаза быстро пробегаются по обертке и останавливаются на печати. — Петунья! — взрывается, убегая в гостиную. Следую за ним, и теперь на меня смотрят вся тройка членов семьи. Переглядываются, и мне остается лишь нервно сглотнуть. На следующий день все повторилось. Но уже без второго письма. Я успевал лишь открыть дверь моей комнаты — чулана, и наблюдать как мужчина поджидает почту. Как только письмо влетает через щель в двери, он перехватывает и в тот час разрывает его. Еще через неделю щель была заделана доской, прибитой Дурслем. — Теперь почта никогда не будет приходить через этот почтовый ящик! — кажется, он ликовал. А мне же лишь оставалось догадываться о содержании того послания,которого сторонятся остальные жители этого дома.

***

"С Днем Рождения" — гласила надпись на полу, выведена она была не очень ровным почерком. После фееричного фейерверка из писем, мы перебрались на маленький остров с ветхой хижиной. Дурсли думали, что так избавляют меня и соответственно себя от этой бумаги. На руке Дурсля младшего прозвенело 31 июля. — Время загадать желание, — закрыв глаза сдуваю рисунок созданный собой же. Резкое свечение снаружи заставляет вздрогнуть и колыхнуться дверь. Ясно было одно, кто-то пытался проломиться внутрь. Дурсли спустились со второго этажа. В руках старшего было охотничье ружье. Звуки били по ушам и в конечном итоге дверь рухнула и в хижину вошел великан. Самый настоящий. — Я извиняюсь, — первое, что сказал великан и поставил дверь в прежнее положение. На лице его не дрогнул ни один мускул пока он ее поднимал, причем делал он это так,будто дверь пушинкой была. — Я требую, чтобы вы ушли,сэр! — подал голос Вернон — Я тебе кое-что принёс, Гарри. Боюсь я случайно мог сесть на него, но я уверен он такой же вкусный, как и был. — великан протянул мне маленькую белую коробку, обмотанной синей лентой — Сам испек и слова написал. — хвалил себя великан. В коробочке лежал торт с подписью "С Днем Рождения Гарри!" — Спасибо, сэр. — отвечаю я. — Извините, но кто вы? — решаю все же спросить первую попавшуюся мысль. — Рубеус Хагрид — хранитель ключей и садов Хогвартса. — ответил Хагрид. — Конечно ты уже знаешь все о Хогвартсе… — начинает он. — Сожалею, нет, — прерываю его, потому что не понимаю о чем идет речь. — Нет? А разве твои дядя и тетя не рассказали тебе? — удивляется Хагрид,наверное я застал его врасплох. — Мне? Что? — Ты волшебник, Гарри. — Я волшебник? — Поверь мне, да. Держу пари, даже очень хороший, как твоя сестра, если немного потренируешься. — уверяет Хагрид, и я замечаю, как Дурсль старший закатывает глаза. — Нет, вы кажется ошиблись. Я не волшебник. Я не могу быть им. — я не унимаюсь. — Я же Гарри. Просто Гарри. Тем более у меня нет сестры. — Я должен тебе кое-что передать. Пока Дадли скулил, забившись в угол, Хагрид передал мне два письма. Первое было с той самой алой печатью и подписью "Хогвартс". Открыв его я начал читать содержание. — Дорогой Мистер Поттер. Мы рады сообщить вам, что вы зачислены в школу чародейства и волшебства… — читал я вслух, но меня прервал Вернон. — Он туда не поедет! Когда мы его взяли то поклялись раз и навсегда покончить с этим! — начал кричать он. — Вы знали! Вы все знали! — осознание происходящего происходило у меня в голове. — Конечно мы знали, — начала Петунья. — Ты не мог не быть волшебником. Моя прелестная сестрица была такой. О, мои родители были так горды в тот день, когда она получила письмо. — А затем она ушла, и встретив Поттера, родила сначала мерзкую девчонку, а потом тебя. И тогда ее уничтожили, а ты со своей сестрой свалились на нашу голову — не унималась та. — Но вы сказали, что мои родители погибли в автокатастрофе. И где же тогда моя сестра, про которую вы говорите? — В автокатастрофе? Лили и Джеймс Поттер погибли в автокатастрофе? Это возмутительно! — разводил руки Хагрид. — Он туда не поедет! — Он зачислен в лучшую школу чародейства с рождения. И у него будет лучший директор за всю историю Хогвартса — Альбус Дамблдор. — Я не собираюсь платить какому-то чокнутому учителю за его чокнутую школу! — Не смейте оскорблять Альбуса Дамблдора в моем присутствии! — пригрозил Хагрид. — Ох, мы отстаем от расписания. Надо уходить. — Хагрид повел меня на выход под грозные выкрики старшего Дурсля. — А как же второе письмо? — опомнился я. — Его ты прочтешь по дороге.

***

Пройдя через бар в Косой переулок, я наконец мог открыть второй конверт. Он был другим. С помятыми концами и видно подписан самостоятельно кривым почерком. Кажется его хозяин не сильно заботился о внешнем виде, и писал второпях. Печати не было, но была подпись. "Малышу Гарри". — Кому пришло в голову так странно подписывать письмо? — подумал я. Явно этот кто-то не был преподаватели из Хогвартса. В письме было сказано следующее:

"Привет, Гарри!

С Днем Рождения тебя!

Не каждый день тебе исполняется одиннадцать, правда?

Надеюсь ты прочтешь это письмо раньше, чем мы встретимся, иначе сюрприз будет провален;)

Но уверяю тебя, что встретимся мы скоро!

Хорошей дороги до Хогвартса.

А.Ф.П"