Неправильная любовь

      Мадара уже не мог вспомнить, когда он начал желать прикасаться к Харуко. К своей родной сестре. Прикасаться к ней, как к любимой женщине: обнимать, целовать, мять руками ее соблазнительное тело. После смерти Таджимы место лидера занял его сын, Мадара Учиха. Он хоть и был еще совсем молод, но многие в клане были уверены, что Мадара справится с обязанностями главы не хуже своего отца. И он действительно не подвел тех, кто в него верил. Мадара и Изуна раз за разом приходили с войны победителями. Многие лидеры враждебных кланов дрожали от страха при одном только упоминании имени лидера Учиха. Все изменилось, когда в клан принесли истекающего кровью Изуну. Рана была слишком глубокой, было ясно, что долго он не протянет. Харуко сидела рядом с Изуной, крепко сжимая его бледную руку, а Мадара с тоской смотрел на него — они оба были рядом, когда их брат уснул окончательно. Эта потеря сильно изменила молодого главу. Он будто отдалялся от всего мира: перестал заниматься делами клана, не появлялся на важных советах, что вызывало недовольство у ворчливых старейшин. Харуко знала, что Изуна был очень важен для Мадары и не винила его в таком поведении. Наоборот, она поддерживала его. Химе решительно взяла на себя почти все обязанности лидера: она подписывала документы и посещала собрания вместо брата. Старики, конечно, возмущались, и Харуко делала все, чтобы успокоить их. — У моего старшего брата сейчас трудный период, но он не отказывается от своих обязанностей полностью. В скором времени Мадара-сан придет в себя. Пожалуйста, проявите сострадание и будьте терпимее, – у нее действительно получалось утихомирить некоторых лишь словами. Харуко всеми силами старалась вернуть Мадару к нормальной жизни. Она как можно чаще находилась рядом с ним, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Глубокой ночью, проснувшись от жажды, Харуко иногда находила старшего брата сидящим на террасе. Тогда она садилась рядом, клала свою голову ему на плечо и просто молча сидела, пальцем рисуя узоры на его руке. Мадара вначале не был особо рад тому, что младшая сестра так навязывается и почти не оставляет его одного. Но он быстро к этому привык. Учиха мог уже сам прийти в комнату химе, если захочется поговорить или просто помолчать. Она словно давала ему какую-то энергию и смысл жить дальше. В такие минуты ему казалось, что они с Харуко одно целое. Никогда прежде они не были так близки. Однажды Мадара увидел сестру, мирно спящую в саду под деревом сакуры. Нежно-розовые лепестки слабо танцевали на ветру, плавно падая ей на кимоно и волосы. Губы Харуко были чуть приоткрыты, и сквозь них вырывалось тихое умиротворенное дыхание. Он смотрел на нее, не отрывая глаз. И сердце бешено колотилось, словно хочет выпрыгнуть из груди. В этот момент она выглядела такой хрупкой, очаровательной и невероятно красивой. Учиха подошел к ней и опустился рядом. Рукой он аккуратно убрал темные пряди, упавшие на лицо и, сам не понимая, что делает, приблизился к лицу и мягко прикоснулся к губам Харуко своими. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим, по его мнению, невинным касанием, что длилось всего пару секунд. Мадара понятия не имел, зачем он это сделал, и был рад, что сестра не проснулась. После этого он начал замечать странное: каждый раз, когда Харуко садилась рядом, обнимая или целуя его в щеку, у него внутри будто порхали тысячи бабочек, создавая щекочущее ощущение в нижней части живота. Все стало хуже, когда он почувствовал возбуждение от ее простого прикосновения. Учиха подумал, что дело, возможно, в отсутствии женской ласки, и стал проводить ночи с девушками из клана. Но от этого легче не стало. Каждый раз Мадара представлял Харуко, сладко стонущую под ним. Было стыдно перед сестрой, но он не мог ничего с собой поделать. Оставалось лишь смириться с тем, что он любит Харуко не так, как должен. Со дня смерти Изуны прошел год. С каждым днем главе Учиха становилось все труднее сдерживать себя. Он боялся, что в один миг просто сорвется и возьмет ее силой, а этого он очень не хотел. Не хотел причинять боль своей девочке. Не смог бы простить себе такого. Мадара не мог представить, как Харуко отреагирует на его чувства. Возможно, она отвергнет такую неправильную любовь брата и перестанет общаться с ним. Может, вообще переедет в другой дом. Скажет, что он ей противен и попросит держаться от нее подальше. Эти мысли медленно сводили мужчину с ума. Сейчас Харуко сидела в комнате Мадары вместе с ним, помогая ему разобрать документы. — Хаширама-сан прислал еще одно письмо, – неуверенно проговорила химе, нарушая тишину, и с опаской взглянула на старшего брата, внимательно наблюдая за его реакцией. — Так сожги и его тоже, – выдал Мадара, даже не глядя на сестру. Химе не особо удивились такому ответу. Уже столько времени ее брат упрямо игнорировал предложения о прекращении войны от главы Сенджу. Харуко была уверена, что пора было положить конец этой бессмысленной вражде, и всеми силами пыталась убедить в этом и Мадару. — Может, на этот раз хоть что-нибудь напишешь в ответ? Все-таки это уже тринадцатое письмо, и… — Мы уже говорили об этом, разве нет? – Мадара перебил сестру, кажется, начиная злиться. — Не смей больше упоминать этого человека в моем присутствии! — Учиха повысил голос и ударил кулаком по столу, отчего прядь его волос упала на лицо, закрывая один глаз. Харуко испуганно вздрогнула и, поджав губы, опустила голову. Поняв, что немного переборщил, Мадара решил извиниться. — Прости, Хару, – охрипшим голосом произнес он, не сводя глаз с сестры. Харуко молчала, делая вид, что увлечена чтением документа. Устало улыбнувшись, Мадара протянул руку и погладил ее по голове, взъерошив непослушные волосы. — Ты такая милая, когда обижаешься. Харуко недовольно нахмурилась и повернулась лицом к брату, а взгляд Мадары упал на ее слегка пухлые розоватые губы, так и зовущие к поцелую. Мужчина почувствовал непреодолимое желание поцеловать ее. Он вдруг решил, что больше не хочет держать свои чувства при себе. Ему было все равно, что будет дальше. В конце концов, Мадара был не только ее братом, но и главой клана. Даже если Харуко захочет уйти, он сможет удержать ее рядом. И не важно, каким именно способом… — Я пойду к себе, – довольно холодно произнесла девушка, заставляя Мадару отвлечься от своих мыслей. Собрав все бумажки перед собой в одну стопку, химе встала из-за стола. Мадара так же встал следом за сестрой и, положив руку ей на талию, резко притянул к себе. И прежде чем принцесса успела хоть как-то отреагировать, он чуть наклонился и обхватил ее лицо руками, после чего трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Почти сразу Мадара ловко углубил поцелуй, касаясь ее языка своим. Отбросив всю сдержанность, он терзал губы сестры страстным поцелуем. Продолжалось это лишь до тех пор, пока химе не пришла в себя. Она уперлась руками в грудь брата и попыталась оттолкнуть его, но не получилось. Тогда Мадара сам нехотя разорвал поцелуй и отстранился, заглядывая в глаза Харуко. Его сердце забилось чаще, а по коже побежали мурашки. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза. От возникшего напряжения между братом и сестрой даже воздух, кажется, потрескивал. — Не думал, что это произойдет вот так, – первым нарушил тишину Мадара. Харуко тяжело дышала и хотела что-то сказать, но не могла найти нужных слов. Видя ее замешательство, Учиха все же решил признаться. Кроме того, сейчас не было смысла молчать. Сделав глубокий вдох, он отбросил все сомнения и начал говорить. — Хару, я люблю тебя, – он старался говорить увереннее, но голос чуть дрогнул. Мадара чувствовал себя жалким мальчишкой, который впервые признается в любви. — Люблю не как сестру, а как… черт, Харуко, я хочу тебя. Ты и не представляешь, как сильно. Лицо девушки застыло в удивлении, а темные глаза широко распахнулись. — Ты… ты сошел с ума, братец, – дрогнувшим голосом удалось выдавить из себя Харуко, отходя от брата. — Ты свела меня с ума, сестренка, – он чуть заметно усмехнулся, делая шаг к девушке, но резко остановился, когда химе будто испугавшись попятилась назад. — Это неправильно, Мадара. Так не должно быть. — Я знал, что ты меня не поймешь, Харуко, – он грустно улыбнулся и сел обратно на свое место за столом. — Хотя надежда, пусть и совсем маленькая, была. Харуко видела отчаяние в его глазах, и от этого ей было не по себе. Больше ничего не говоря, она подошла к седзи и шумно распахнула их. — Прости… – прошептала она прежде чем поспешно выйти и убежать в свою комнату, по пути сталкиваясь с несколькими слугами. Оказавшись в своей комнате, девушка не смогла сдержать слез, катившихся по ее щекам.

***

С момента признания Мадары прошло три дня. За все это время брат с сестрой не пересекались, активно избегая друг друга. Завтрак, обед и ужин проходили раздельно, что было весьма странно. Слуги относили еду Мадаре в его комнату, но почти всегда приносили поднос обратно, говоря, что господин не хочет есть. Харуко было непривычно сидеть одной за огромным столом. Она чувствовала пустоту, словно часть ее души была оторвана и выброшена. Химе каждую минуту думала о Мадаре и о его признании ей в чувствах. Этой ночью она решила порыться в библиотеке и нашла там старый свиток, покрытый толстым слоем пыли. В нем она прочитала то, что действительно удивило ее: давным-давно в клане Учиха поощряли кровосмесительные связи с целью сохранения чистоты крови внутри главной ветви. Оказывается, прапрадед Мадары и Харуко был женат на своей сестре... Теперь Харуко винила себя в том, что слишком холодно обошлась с братом. И ей очень не хватало общения с ним. — Надо поговорить с ним… – сама себе сказала химе и направилась в покои старшего брата. Остановившись перед его спальней, Харуко глубоко вздохнула и неуверенно постучала. Ответа не последовало, и подождав минуты две, химе решила уйти, подумав, что брат спит. Однако по ту сторону послышался шорох. — Специально меня игнорирует, что ли… – как-то обиженно проговорила химе и тут же раздвинула двери и вошла. По комнате витал приятный аромат лаванды и кедра. Мадара вышел из душа, завернувшись в полотенце. С его влажных прядей стекали капельки воды, скользя по обнаженной широкой спине. Учиха застыл, увидев сестру. Он ждал, пока она что-то скажет, но Харуко оглядывала фигуру старшего брата, кажется, совсем забыв, для чего сюда пришла. Ее взгляд задержался на прессе с рельефными кубиками и химе нервно сглотнула, почувствовав странное и приятное чувство в низу живота. В одном полотенце на бедрах глава Учиха выглядел превосходно. — В чем дело, Харуко? – бархатный голос брата спустил химе на землю. И когда она поняла, что так бесстыдно пожирала взглядом старшего брата, и он это, скорее всего, заметил, ее лицо тут же залилась краской. — Я хотела извиниться перед тобой, старший брат… – произнесла Учиха, немного заикаясь от волнения и смущенно отводя глаза. — Не ты должна извиняться. — Но и ты не должен… Как бы Харуко не старалась, но не смотреть на такое сексуальное тело брата она не могла. Внезапно она протянула руку и провела тонкими пальцами по его животу и почувствовала, как напряглись его мышцы. Мадара удивленно смотрел на химе, не понимая, что вдруг на нее нашло. — Поцелуй меня еще раз, – одними лишь губами прошептала девушка и потянулась к его лицу. Он открыл рот, собираясь сказать что-то, но передумал. Харуко сама пришла к нему и сейчас просит поцеловать ее. Не будет же он упускать такую возможность... Руки старшего брата аккуратно легли на талию сестры, слегка сжимая. Он коснулся ее губ и поцеловал едва ощутимо и трепетно, и на этот раз Харуко ответила. Вскоре поцелуй стал более настойчивым и в то же время страстным. Еще ни с кем глава клана не целовался с таким удовольствием. Не долго думая, Учиха поднес сестру к футону, крепко прижимая к своему телу. Не отрываясь от мягких губ, он уложил ее на постель и навис сверху. Через минуту он все же оторвался от губ принцессы и начал покрывать поцелуями ее шею. От этих легких прикосновений по телу Харуко пробежали мурашки, и все ее тело задрожало. Мадара поднял голову, внимательно разглядывая лицо сестры. — Я остановлюсь, если тебе неприятно, – прошептал Учиха, увидев в темных глазах растерянность. Хоть и не был уверен, что сможет. Он так долго желал этого. — Ты точно хочешь, чтобы я продолжил? — Да, – Харуко ответила сразу и поджала губы, застенчиво смотря на него. — хочу… И она не соврала. Ей и правда хотелось доставить Мадаре удовольствие, быть ему нужной. Она готова на все ради его счастья. В этот момент ей показалось, что она родилась именно для того, чтобы отдаться собственному брату. Мадара медленно и с наслаждением начал раздевать Харуко. Сначала развязал пояс и распахнул юкато, после чего стянул с химе хададзюбан и сусоеке, полностью обнажая молодое тело. Глаза жадно скользили по телу и остановились на груди. Мадара облизал пересохшие губы и сглотнул. Харуко покраснела от пристального взгляда старшего брата и попыталась прикрыть себя ладонями, но мужчина взял ее руки в свои и развел их в стороны, не позволяя этого сделать. — У тебя очень красивое тело, Хару… – с тихим изумлением произнес Учиха. — Не закрывай его от меня, — Мадара отпустил руки сестры, и, наклонившись, начал целовать шею, спускаясь все ниже к груди. Взяв в рот набухший сосок, он медленно посасывал его, слушая тихие стоны химе. Полотенце Мадары сползло с его тела, и когда он склонился к Харуко, целуя в шею, она почувствовала прикосновение его твердого члена к своему бедру и ее сердце забилось быстрее. Она боялась ощутить его в себе. По рассказам подруг Харуко знала, что проходит это не так волшебно, как описывают в книжках. Но несмотря на страх, отступать ей уже не хотелось. Он покрывал поцелуями все ее нежное тело, не оставляя без внимания ни один изгиб. Его горячее дыхание приятно обжигало кожу девушки, заставляя томно выдыхать. Мадара понимал, что еще чуть-чуть и он сойдет с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все его тело. Не в силах больше терпеть, он мощным движением резко вошел в нее, разрывая преграду, и застонал от мучительного наслаждения. Харуко скривилась, почувствовав острую боль от проникновения, отдающую по всему тазу, а из глаз хлынули слезы. Мадара закатил глаза и расслабленно простонал, не замечая, в каком состоянии находится сестра. Внутри нее было слишком горячо и узко, и это доставляло мужчине огромное удовольствие. — Мадара… больно, – голос химе стал еле слышным, почти беззвучным, ее тяжелое дыхание вырывалось из груди со стоном. До слуха Мадары наконец дошли тихие рыдания сестры, он остановился и замер, смотря на Харуко, которая глотала слезы, судорожно ловя ртом воздух. — Малышка… – он тут же покинул ее тело, мысленно проклиная себя за не сдержанность. Мадара забыл о том, что Харуко была девственницей, и не подготовил ее к первому разу как следует. Он эгоистично думал лишь о собственном удовлетворении. Мадара приблизился к лицу сестры и нежно вытер слезы с ее щек. Харуко прижалась лицом к его плечу и замерла. — Прости, Хару, — он успокаивающе гладил ее по волосам, целуя в висок.

***

— Все хорошо, Дара, – через несколько минут Харуко пришла в себя и ласково улыбнулась брату. — давай… попробуем еще раз. Заметив, что сестре уже лучше, Мадара расслабился. Чуть подождав, он вновь приступил к ласкам. Оставляя дорожку поцелуев по животу он спустился ниже и бережно раздвинул ее ноги. — Позволишь мне загладить вину, малышка? – губы Учихи расползлись в похотливой улыбке. Целуя внутреннюю часть бедра, он медленно спустился к сокровенному месту. Прильнув к половым губам, Мадара провел по ним языком и нащупав клитор, стал ласкать его. Из груди Харуко вырвался стон, и это придало Мадаре некую уверенность. Он спустился по складкам к влагалищу и начал интенсивнее двигать языком, делая круговые движения. — Какая же ты сладкая, – прошептал Учиха, а химе зарылась пальцами во влажные волосы Мадары, прикрыв глаза от наслаждения. Умелый язык старшего брата заставил окончательно забыть про боль, что она испытала чуть ранее. Учиха раздвинул ее ноги шире и устроившись между ними, приставил головку члена к дырочке и посмотрел на сестру. Когда та кивнула, давая знать, что готова, Мадара медленно вошел во влажную плоть, издавая тихий стон одновременно с химе. Учиха не торопился, боясь еще раз причинить сестре боль. Внутри Харуко все пульсировало, но дискомфорта она не ощущала. Удостоверившись, что сестре не больно, мужчина постепенно начал ускоряться, вонзаясь в нее все глубже и глубже. — В тебе так хорошо, сестренка, – Мадара припал к губам химе, а настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра. Страсть нарастала, и стоны Харуко становились громче. Обняв мужские бедра ногами, она наслаждалась новыми ощущениями. Мадара вбивался в тело младшей сестры короткими и быстрыми толчками. Сделав еще пару глубоких движений, он вытащил член из ее лона и кончил на живот, издавая протяжный стон. Тяжело дыша, Учиха упал рядом с Харуко, крепко прижимая обмякшее тело к своему. Они лежали молча, приводя дыхание в норму. Сильные руки Мадары нежно гладили сестру по волосам и спине. — Скажешь что-нибудь, Хару? – Мадара хотел знать, что сейчас чувствует сестра. Сам он был на седьмом небе от счастья, хоть и не особо показывал этого. Вот только химе не знала, что вообще нужно говорить после того, что произошло между ними. Она подняла голову, заглядывая в темные глаза старшего брата и выдала: — Пришло еще одно письмо от Хаширамы...