Я никогда не забуду эти глаза.

Часы тупого самокопания, обдумывания всего того, что произошло за последние несколько дней. Или недель? Или может даже месяцев? Сайно не знает. Сайно не считал. Он попросту забыл, как это делается. Это все приводило его к только большему состоянию аффекта. Он иногда даже забывал свое имя, настолько голова была забита чем-то слишком болезненным. Сейчас, стоя прямо у своего зеркала, тот разглядывал свои руки, пока ему на них мерещилась кровь. Та кровь, которой он запачкал эти самые руки пару дней назад. Или может часов… его кровь. На лице его не отражалось ни одной эмоции. На самом деле, эта внешняя оболочка сейчас слишком обманчива. Сайно просто не мог выпустить, выразить все те эмоции, что бушевали самой сильной песчаной бурей в его душе. Он хотел бы избавиться от них. От эмоций. Особенно, когда придя к возлюбленному домой с сюрпризом на их годовщину отношений, его там не обнаружил. Найти его не составило особого труда, но… Лучше бы он не искал его вовсе. Именно тогда Сайно увидел, что Тигнари на самом деле не тот ангел, не тот милый лисенок, не тот нежный комочек, коим его все это время видел Генерал Махаматра. Да, в тот момент он себя и не хотел по другому называть. Именно тогда, следуя своим каменно-прочным принципам и убеждениям, он взял Тигнари под арест. За распространение запретных знаний, за торговлю запрещенными законом товарами, и, как в дальнейшем показало расследование, много ещё всякого подобного дерьма. Он хотел избавиться от эмоций. Особенно в тот момент, когда он своими собственными губами, завершив самое ужасное расследование в его жизни, озвучил приговор: «Казнить». Особенно в тот момент, когда он своими собственными руками и копьем лишил жизни того, кто являлся лучом яркого, тёплого, такого родного и любимого солнца, пока в его забитой громким шумом головы мелькали картинки их отношений. «Они лежали на тёплой, мягкой траве, с улыбкой глядя на ясное небо, на котором, словно живые существа, пробегали пушистые, словно мех на хвосте Тигнари, облака. - Смотри туда! Это облако похоже на гриб-звезду, - радостно объявил фенек, вскидывая руку в сторону облака, про которого он и говорил. У Сайно вырвался ответ сам собой: - Знаешь, что нужно сделать, чтобы предотвратить инцест у грибов? - О нет, Сайно, только не начи- - Сказать «не спорь с матерью». - О, Архонты… - рука Тигнари легла на лицо, будто стараясь скрыть стыд, что он почувствовал от только что сказанной генералом шутки. - Сайно, твои шутки безнадёжно ужасны. Но их я люблю. Потому что люблю тебя, - и мягкий поцелуй лёг на губы, уголки которых от прилитой нежности потянулись вверх, создавая улыбку прямо в этом чудесном поцелуе.» Он не смог сдержать горьких слез, что потекли словно водопадом по его лицу, когда он остался наедине с самим собой. И тогда тоже ему хотелось избавиться от своих эмоций. Но сейчас он просто смиренно стоял у зеркала, пока на лице его отразилась вся серость реалии, пока он думал. Думал о том, зачем вообще он проживал именно такую жизнь, жизнь генерала Махаматра, что и жизнь отдать готов, лишь бы следовать законам и своим принципам. Но отдавать жизнь Тигнари… было слишком сложно. Он ненавидел все. Он ненавидел свою работу. Он ненавидел свое копье. Он ненавидел академию. Он ненавидел законы. Он ненавидел Тигнари. А ещё он ненавидел себя, за ту слабость по отношению к этому милому фенеку. Всё было бы гораздо проще, лучше и легче, если бы однажды он не сказал: «Тигнари, я люблю тебя.» А ещё он ненавидел себя за то, что оказался слишком слеп и глуп, чтобы обнаружить незаконную деятельность своего возлюбленного хотя бы чуточку раньше. Но сейчас ему оставалось только мысленно ненавидеть все и вся вокруг себя. Себя в том числе. Погрузившись в пучину, глубокий океан чистой вины, он погрузил-то не одного себя, окрасив все, на что ложился его взгляд, в серый. День за днём становился днем сурка. Услышав от матр, что, возможно, начнётся расследование нового дела, и то, что генерал может принять в этом участие, тот сказал твёрдое, грубое и холодное: «нет», сославшись на плохое самочувствие. «Архонты, Сайно, какое к черту плохое самочувствие? – говорил он себе после, когда пришёл в дом, который ему выдала академия, как служащей верхушке – неужели ты как последний слабак будешь избегать своей собственной работы, из-за которой, аххаха, и умер любимый?». И подобный круговорот мысленного самобичевания продолжался ещё долго. День за днём, час за часом, минута за минутой. К сожалению, он слишком поздно осознал, что жизнь его, оказывается, была слишком серой и скучной. А жаль, ведь он понял это только после того, как все это произошло. Но он не собирался сейчас бросать все. Не собирался бросать свою работу, академию и других людей, для которых тот Сайно, генерал Махаматра, был опорой, стержнем. Главным блюстителем закона. Тем, что никогда не отойдёт от этих самых законов, бдя за их соблюдением, словно тигр за добычей. А если он пойдёт на это из-за какого-то там Тигнари, который нарушил множество законов, то, мягко говоря, начнутся серьёзные проблемы. Но сейчас он стоял напротив зеркала, глядел на руки, протянутые к холодному, словно он сам сейчас, стеклу зеркала, и произнес: - Этими руками… я убил свою любовь.