ice berries

      Манобан, лёжа на кровати своей маленькой комнаты в общежитии, вдыхает приторно-сладкий дым, отдающий вишней. В наушниках что-то отнюдь не мелодичное, ибо зашедшая Чеён слышит биты даже с порога. — Эй! — окрикивает она, размахивая руками. — Ты так оглохнешь скоро. — М? — снимает наушники Лиса. — Не оглохну. — Вся комната снова пропахла вишней, долго ты ещё эту дрянь курить будешь? — Предпочитаешь, чтобы табаком пахло? Я ведь могу и на обычные перейти. — Только попробуй, и я сама тебя выселю.       Брюнетка закатывает глаза, делая очередную затяжку. Ягодный вкус вперемешку с холодом проникает глубоко в лёгкие, оседая где-то внутри. — Чёрт, твоё счастье, что мне скоро нечего курить будет, — показывая почти пустой картридж, хмурится Лиса.       Розэ лишь усмехается. — Послушай… — приподнимается с кровати Манобан, молящим взглядом смотря на подругу. — Даже не думай. Я не дам денег.       Лиса поджимает губы, опуская глаза. — Я же отдам! — Я сказала, нет, — повторяет Чеён, исподлобья смотря на брюнетку. — Ну хотя бы знакомые есть, у которых можно одолжить? — цепляется за последнюю надежду девушка. — Подумать надо. — Тогда это надолго… — Эй! — вскрикивает Пак. — Договоришься, будешь до стипендии мучаться без своих электронок. — Ладно, ладно. Но я серьезно, есть кто-то знакомый..? — Дженни, вроде… — неуверенно произносит Чеён. — Из параллельной группы. — Будто я там кого-то знаю. Контакты дашь? — Пройдись до конца блока, она в 92 комнате. — А если её там нет? — Значит, сам бог велел не курить.       Лалиса в очередной раз закатывает глаза, скрещивая руки. — Я напишу ей, что ты вечером зайдёшь.       Манобан благодарно кивает, дожидаясь наступления сумерек.       Семь вечера, и брюнетка плетётся вдоль длинного узкого коридора, глазами перебирая каждую дверь, ожидая увидеть долгожданное «92». Вскоре она стоит перед тёмно-коричневой дверью, будто прислушиваясь, есть ли кто за ней. Лиса неуверенно стучит три раза, после чего наступает та же тишина.       Через несколько секунд перед ней появляется миловидная шатенка с безумно красивыми (по мнению самой Манобан) глазами. На ней короткие спортивные шорты и большая, совсем не по размеру, белая футболка. — Ты Лиса? — прерывает молчание она. — А ты Дженни?       Шатенка кивает. — Проходи, — приглашает Ким. — Так что, денег совсем нет? — с усмешкой интересуется она, открывая внутренний карман сумки. — Если так будет спокойнее, я оплачу тебе следующий вкус, как только получу стипендию. — Какие жертвы, — наигранно поднимает руки Дженни. — Не стоит, людям надо помогать, — улыбается она, протягивая небольшой флакон с ало-красной жидкостью. — Вишня? — удивлённо смотрит Лиса. — Она мне нравится, — пожимает плечами Ким. — У меня такая же… — Неужели?       И после этого они ещё с час, а то и больше проговорили, начав с электронных сигарет и закончив домашними животными. — Мне пора, ещё нужно с лекциями разобраться… — нехотя произносит Лалиса. — Конечно, — кивает Дженни. — Ты приходи, если что. С тобой интересно, — улыбается она, а Манобан отмечает всю красоту этой очаровательной улыбки и этой шатенки в принципе.       Она выходит из комнаты, ощущая внутри какое-то тепло. Впервые за долгое время она с кем-то так поговорила.       Дым снова проникает в лёгкие, пока холод оседает на горле. Никотин приятно бьёт в голову, отчего брюнетка откидывается назад, прикрывая глаза. Она улыбается, ибо в памяти, почему-то, всплывает Дженни и её до жути прекрасные глаза. Привкус вишни остаётся на языке, а привкус Ким — на подкорке мозга. Кажется, что вместе с этим вкусом Дженни отдала и частичку себя, потому что все следующие две недели до стипендии Лалиса провела с мыслями об этой второкурснице. — Наконец-то стипендия, — заваливается в комнату Розэ. — Дай угадаю, ты уже спустила её на очередную вишню или клубнику? — Виноград вообще-то…       Подруга закатывает глаза, откидывая сумку куда-то в угол. — Я уже ничему не удивлюсь, — вздыхает она, забираясь в кровать и доставая телефон. — Я схожу к Дженни. Скоро вернусь.       Но Чеён уже не слышала, её это мало волновало.       Ощущая какое-то дежавю, брюнетка вновь идёт вдоль коридора, но уже более быстрыми шагами, желая как можно скорее добраться до заветной комнаты. Она снова стучит три раза и снова видит перед собой ту, которую не выбрасывала из головы всё это время. Дженни пропускает её, усаживаясь на кровать, и достаёт что-то из кармана. Оказавшаяся в руке бордового цвета электронная сигарета тут же припадает к губам, а после выходит приятный дым. — С чем у тебя? Так вкусно пахнет, — Лалиса подходит ближе, садясь напротив. — Персик, — проговаривает Ким. — Я с виноградом купила, но говорят, что персик быстро приедается. — Возможно, — пожимает плечами Дженни. — Попробуешь?       Манобан кивает. — Сядь ближе, — манит рукой шатенка. — И закрой глаза. — Это зачем? — хмурится Лиса, двигаясь вперёд. — Не задавай вопросов, — одёргивает Ким. — Просто закрой глаза и приоткрой рот.       Лалиса не стала спрашивать, что задумала эта девушка, и с небольшим волнением всё же исполнила требование.       Слышится звук затяжки, и вскоре брюнетка теряет голову. Ким выдыхает персиковый дым прямо той в губы, и от этого у Лисы мутнеет рассудок. Она открывает глаза, не смея пошевелиться, наблюдает, как Дженни всё так же старательно направляет дым в чужой рот. Манобан его вдыхает, и в голову снова бьёт никотин. Шатенка переводит взгляд с губ на глаза, в которых читаются недоумение и шок. — Давно хотела так сделать, — хрипло произносит Ким. — Насколько давно? — шёпотом интересуется Лиса. — Две недели.       И сердце пропускает удар, а разум окончательно пьянеет. Лалиса тянется вперёд, но её опережают, впиваясь в её мягкие пухлые губы. У Дженни уста пропитаны персиком, и от этого целовать их лишь приятнее. Шатенка приподнимается, усаживаясь на бёдра Манобан, и продолжает настойчиво рваться языком в чужой рот. И то ли от желания как можно дольше ощущать этот приторно-сладкий вкус, то ли от приятного осознания, что тело Ким сейчас в руках брюнетки, Лалиса была не в силах отстраниться. Да и Дженни этого не желала вовсе.       Лишь через пару минут с характерным громким звуком они прерываются, облизывая покрасневшие губы. — Думаю, теперь ты можешь приходить в любое время, — чуть улыбается Ким. — Чтобы ты вновь заполнила картридж? — шутливо, но с серьёзным лицом спрашивает Манобан. — Чтобы я вновь заполнила твоё сердце, — оставляет невесомый поцелуй на шее Дженни, а Лиса лишь улыбается, прикрывая глаза.       Она тянет Ким на себя, откидываясь на спину, и прижимает как можно ближе, по-прежнему ощущая этот въевшийся аромат персика.       Но она сказала же Чеён, что скоро вернётся. Соврала.