Обещанные принцы

Жизнь семейного человека вряд ли можно назвать увлекательной и интересной, особенно, если он принадлежит к той редкой категории благочестивцев, что неотступно следуют принесенным клятвам, невзирая на искушения и абсолютную безнаказанность в случае нарушения обетов. Что бы ни говорили священные писания, прелюбодеи вовсе не обрастают бородавками, а их чресла не превращаются в заплесневелые болота, но даже если боги не в силах покарать сластолюбца, при должном воспитании с подобным неплохо справляется совесть (и инфекционные заболевания). Криган Старк серьезно относился к данным обещаниям, каждое слово, что он произнес, глядя в голубые глаза своей возлюбленной, имели незыблемый вес, скорее огромная Стена превратится в талую лужу прямо посреди злющей зимы, чем он нарушит свою клятву. Впрочем, оберегать, любить и хранить верность прекрасной Эленде Старк не являлось немыслимой жертвой, на которую приходится идти в угоду своей чести. Каждая минута, проведенная в компании этой несносной, но такой очаровательной особы, наполняли сердце северянина нежностью и умилением, которые ранее могли вызвать разве что улыбка дочери и Лед, мирно висящий над камином. К тому же, будни с Элендой оказались максимально далёкими от понятия обыденности и скуки. Что уж говорить, если даже место в собственной кровати ему приходилось буквально отвоевывать, ведь Эленда обладала забавной (только если смотреть со стороны) привычкой спать так, словно среди ее предков были как минимум морские звезды. Нередко он просыпался от того, что изящные руки супруги падали ему прямо на лицо, а одеяло почему-то все время оказывалось на противоположной стороне — каким бы огромным и тяжелым оно ни было, Эленда умудрялась захватить его без остатка. Впрочем, несмотря на все злоключения, что обрушивались на голову несчастного лорда Старка, ничего не подозревающая Эленда, всегда встречала утро окутанная его руками, его запахом, его массивным телом, вызывавшими желание не яростно кидаться подушками, как бывало от раннего пробуждения, а скорее наслаждаться близостью и теплом любимого человека, так крепко и в то же время нежно, прижимавшего ее к себе. Однако, ночное время суток, Эленда любила не только благодаря обществу страстного супруга. Что может быть лучше, чем упиваться долгожданным сном после того, как мозг целый день занимался вычислительными задачами, а также попытками найти подход к упрямому двухлетнему ребенку? Прозвище «Дурленда», каким крошечное шипящее создание одарило свою мачеху в первый же день знакомства, преследовало девушку словно надоедливая муха, еще немного и она начнет откликаться на него или вообще забудет, как правильно произнести собственное имя. Будет не шибко забавно, если на приеме среди благородных дам она представится леди Дурлендой Старк. Впрочем, отчаяние соглашалось и на подобный исход, лишь бы девочка наконец признала в ней если не мать, то хотя бы дружественно настроенное существо. Криган всячески поддерживал стремление супруги наладить связь в Арианой, но, к сожалению, дела лорда-хранителя Севера съедали огромное количество времени, а стоило ему оставить малютку наедине с Элендой, как более-менее сносное поведение превращалась в проделки чертенка, сбежавшего из глубин адского пекла. — Нужно больше времени, она привыкнет, — говорил Криган, массируя поникшие плечи своей прелестной супруги. — Ну или тебе придется до конца жизни вычищать из моих волос овсяную кашу, — вздохнула девушка, осматривая в зеркале шедевр, сотворенный стараниями милой падчерицы. — Мне необходима ванна. Она встала с мягкого кресла, намереваясь как можно скорее исполнить задуманное. — Это приглашение? — уточнил Старк, едва сдерживая озорную ухмылку. — Разве что в твоих мечтах, дорогой супруг, — парировала Эленда, ни капельки не смутившись. Что ж, другого ответа он не ожидал, ведь в первый же час пребывания в Винтерфелле леди Старк установила просто бесчеловечные правила, вполне оправданные, если учесть наличие в доме проворного ребенка, и в то же время глубоко печальные для мужчины, только-только вступившего в законный брак. * Чуть больше месяца назад В день приезда, когда казалось, что поприветствовать или точнее поглазеть на новоявленную леди Старк вышел абсолютно каждый житель огромного замка, Эленда, испытывая изрядную долю неловкости и смущения, мечтала лишь об одном — провалиться сквозь землю прямиком в объятия освежающей ванны. Мерзкая дорожная пыль, которую приходилось выносить слишком долго, казалось, въелась в кожу, что для девушки привыкшей благоухать душистыми лилиями и сиять чистотой, казалось ужасом пострашнее северных баек. Последние три дня обстоятельства и вовсе вынуждали ее ночевать под открытым небом, ведь рядом не оказалось домов и поселений, способных принять усталых путников. Река издевательски журчала где-то вблизи, побуждая желание наконец смыть с себя грязь, по ощущениям весившей не меньше рыцарских доспехов, но, чтобы провернуть подобное, требовалось отключить инстинкт самосохранения, который буквально вопил об опасности холодных вод. Может после купания Эленда и станет чистой, только это послужит слабым утешением, когда ее накроет смертельной лихорадкой посреди безлюдного поля. Оценив перспективы, леди Старк предпочла дотерпеть до дома. К счастью, все плохое рано или поздно заканчивается, а за черной полосой, знаменующей пыль, грязь и скверну идет белая, в виде долгожданных водных процедур и душистого мыла. Грета — домоправительница, вот уже двадцать лет усердно исполняющая обязанности по поддержанию порядка в Винтерфелле, бросив всего один почтительный взгляд на измученную всадницу, немедленно догадалась обо всех помыслах, роящихся в хорошенькой голове. В дальнейшем доброта и знания Греты здорово помогут новоиспеченной хозяйке лавировать среди множества домашних хлопот, в том числе связанных с приручением упрямого ребенка, а пока попытки Эленды разбивались о детское «не хочу, не буду» утешением ей служили вкуснейшие яблочные пироги, которыми заботливая Грета подкармливала свою леди, в надежде хоть как-то ее ободрить. При первой встрече Эленда даже не догадывалась какую опору обретет в лице пожилой женщины, но все же с трудом удержалась от крепчайших объятий и слюнявых лобызаний, когда та предложила долгожданную ванну перед вечерним приемом пищи. К удивлению леди Старк, водные процедуры на севере разительно отличались от привычных южанам. Во-первых, на юге нет горячих источников. Во-вторых, столь любимое мытье ограничивалось плесканием в широкой бадье, которую слуги тщательно готовили, позволяя барышне нежиться в благоухающей жидкости как можно дольше. Учитывая любовь Эленды к чистоте, бедняжкам приходилось работать не покладая рук, чтобы обеспечить хозяйку достаточным количеством воды, а если вспомнить о ее не менее привередливых братьях и сестрах, то становится понятно, отчего подобная работа нередко выступала наказанием для провинившихся служащих. Здесь же, в мрачном северном замке, так не похожий на лепет Элоизы, описывающей стандартное обиталище главного героя из какого-нибудь слащавого романа, было то единственное, что обольстило Эленду гораздо больше возможных цветников с видом на звездное небо, или кроватей с простынями, сотканными из лепестков роз. Здесь, пользуясь наличием горячих источников, возвели огромную комнату, где господа могли вдоволь наслаждаться купанием в небольших бассейнах, превосходящих любую даже самую широкую ванну. Только увидев подобную красоту, Эленда окончательно убедилась, что выбор Винтрефелла в качестве нового дома — одно из самых удачных решений за всю ее жизнь, даже обаятельная усмешка лорда-мужа не могла соперничать с такой благодатью. Горячая вода, цветочный запах масел и душистого мыла, наконец заставили забыть о трудной поездке и желание кого-нибудь придушить заметно поубавилось. Девушка совсем размякла, позволяя молодой служанке расплетать каштановые волосы, но долго придаваться приятной неге у нее не вышло. — Позволишь? — Криган материализовался прямо перед ней, сияя нахальной улыбкой и обнаженным торсом. Прислужница без лишних слов поспешила оставить супругов наедине, поджав губки, чтобы скрыть понимающую ухмылку. — Неужели не мог подождать, пока я закончу? — раздраженно пробурчала Эленда. Больше ранних пробуждений она не любила разве что вмешательства в свои водные дела. Элоизе, которая даже в ванной не могла оставить ее в покое, не раз доставалось за подобные выходки. — Я решил, что вдвоем будет гораздо веселее. — Он оголился полностью и вошел в воду, отчего девушка ожидаемо покраснела. Старк нашел ее смущение до невозможности очаровательным и тело с ним полностью согласилось, отчетливо указывая направление мыслей. Весь путь домой, Криган усердно сдерживал страстные порывы. Впрочем, даже если бы мужское терпение оказалось менее прочным, маловероятно, что ему в полной мере удалось бы насладиться обществом новоявленной леди Старк, учитывая то, как уставала она после целого дня пути в ненавистном седле. Существовало два варианта развития событий — либо попытка соблазнения превратится в укрощение разъяренной медведицы, либо в сомнительное удовольствие иметь дело с безвольной, точнее крепко спящей куклой. Ни то, ни другое не устраивало Кригана, к тому же, видя, как милая супруга старается сохранить достоинство, несмотря на явную нелюбовь к долгим переходам, конным прогулкам и явной близости природы, он все больше понимал, насколько верным оказался его выбор. Эленда не только красивая, обаятельная и умная, что само по себе весьма впечатляющий набор качеств, но еще и терпеливая и стойкая, именно такая, какой должна быть истинная леди Винтерфелла. И вот теперь, когда они наконец добрались до дома, можно наверстать упущенное и показать насколько сильно он восхищен и очарован своей возлюбленной. Поняв нечистые намерения мужа, Эленда еще больше покраснела. — Разве… разве, для подобных дел не предназначена спальня? — спросила она сбивчиво, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие, однако полный желания взгляд Кригана, беззастенчиво скользящий по девичьему телу не давал сосредоточиться. Пекло, похоже эти источники слишком горячие! Боги, один вид ее влажной кожи сводил с ума, хотелось взять ее прямо сейчас, заставить этот милый дерзкий ротик округляться от удовольствия, но он лишь провел носом по покрасневшей щеке, ожидая когда Эленда признает свое поражение. — Для подобных дел подходит любая комната и любая поверхность, — шептал он вкрадчиво, лаская теплым дыханием нежное ушко. — К тому же, мне очень нужен сын. Трое сыновей. Мы будем заниматься любовью так часто, как только возможно, пока семя не приживется и ты не понесешь моих детей. Не приживется семя? Понесешь детей? Такие речи должны были разозлить Эленду. Она что похожа на свиноматку, чьей единственной миссией является производство потомства? Разумеется, ответ на этот вопрос вполне очевиден каждому лорду в Вестеросе, однако для Эленды правильный вариант звучал совершенно иначе. Феминистические мысли определенно питают разум и дух, но не тело. Стоило только ощутить мягкие прикосновения Кригана, невесомые, почти невинные поцелуи, как тривиальные бабочки в животе мгновенно затрепетали от сладкого предвкушения. Эленда сжала ноги и нахмурилась. Нет, это просто возмутительно! — Может ты просто прикуешь меня к кровати, чтобы я не забывала для чего создана? — Если настаиваешь, мы можем попробовать и это. Я открыт для экспериментов. Девушка брызнула в него водой, и лицо ее вовсе не выражало игривость. Кажется, она по-настоящему рассердилась. Наглая усмешка вновь расцвела на губах. — Разве тебе не понравилось? Исполнять супружеский долг? — он слегка отстранился, наслаждаясь видом разгневанного личика. — С чего ты решил? Приятное дело не назовут долгом. — Мне нравится твой язычок, — засмеялся Криган, нежно касаясь ладонью порозовевшей щеки. Он ожидал запуска новой порции брызг и даже легкого рукоприкладства, но девушка вдруг прикрыла глаза и подалась вперед. — Тебе повезло, что я дала клятву чтить своего супруга, — проговорила она, мягко целуя уголок его губ, отчего Криган шумно выдохнул и чутка задрожал. Осознавать власть над другим человеком всегда приятно. Эленда улыбнулась, наслаждаясь своей маленькой победой. — Мы будем заниматься любовью так часто, как пожелаешь, — прошептала она, заставляя мужа замирать от восторга и тысяч фантазий, молниеносно пронесшихся в голове. — Но исключительно в спальне. А теперь потри мне спинку, не зря же сюда пришел. Криган усмехнулся, семейная жизнь с Элендой Старк определенно ему не наскучит. **** За почти три месяца балов, где лорды и леди, не обремененные узами брака, напропалую флиртовали друг с другом, в то время как достопочтенные матроны старательно высматривали жертв для своих незамужних дочерей, оценивая титул, богатство и величину замка, Эйгон Таргариен посетил — ни много, ни мало — три мероприятия. Казалось бы, бал для человека любящего веселиться просто наиважнейшее событие, которое должно быть отмечено в календаре красным кружочком, однако присутствие матушки, словно коршун, следящей за каждым движением, и отсутствие возможности перевести общение с милыми дебютантками в горизонтальную плоскость, отбивали всякое желание тратить свое время на столь разочаровывающее занятие. Но сегодня Эйгону волей-неволей пришлось поднапрячься и влиться в океан веселящихся лиц, чтобы явить перед ненавистной старшей сестрой подобие сплоченной семьи. Общий враг, как известно объединяет, а потому зеленая ветвь Таргариенов представляла собой образчик добропорядочности и сердечной привязанности, даже десница, впервые выглядел именно дедушкой, а не вторым лицом государства. Впрочем, такое внезапное перевоплощение — исключительная заслуга Хелейны, чья теплая улыбка имела необъяснимую власть над старшим Хайтауэром, переплюнуть которую не могли ни послушание Дейрона, ни политическая осведомленность Эймонда, ни даже трезвость Эйгона. — Леди Беркли странным образом мне кого-то напоминает, — проговорил принц, глядя на то, как Эймонд вот уже битый час воркует со своей драгоценной невестой, не забывая кидать злобные взгляды на тех, кто посмел дышать меньше чем в трех метрах от нее. Недавнее общение с дядюшкой определенно расшатало его стрессоустойчивость. — Может быть остальных леди Беркли? — предположил Дейрон, стараясь сохранять непринужденный вид. — Если ты видел хоть одну, то наверняка узнаешь и других, они очень похожи. — Нет, — Эйгон задумчиво почесал подбородок, — тут что-то другое. — Правда она хорошенькая? — к разговору присоединилась Хелейна, которая после полета сияла ярче полуденного солнца. Неудивительно, что сердце деда растаяло, Эйгон почувствовал, как и его грудь наполняется теплыми журчащими ручейками. — Ее принадлежность к женскому полу — уже победа, — ответил старший принц. — Признаться, в свое время я подумывал, что наш брат окончательно потерян, так что хорошенькая она или нет — дело десятое. — Только не вздумай делиться своим умозаключением с Эймондом, маловероятно, что он сочтет подобное замечание комплиментом невесте, — выразил опасение заботливый Дейрон, на что Эйгон по-доброму рассмеялся. — Боюсь и комплименты нужно говорить с осторожностью. Что-то мне подсказывает, что восхищаться красотой леди Беркли дозволено лишь евнухам, женщинам и детям, сир Тирелл не даст соврать. Впрочем, долго дискутировать о ревнивости брата не вышло, ибо заиграла музыка, знаменуя начало танца. Те счастливицы, что оказались в числе приглашенных, неумело скрывали торжественные улыбки, в то время как менее удачливые леди бросали завистливые взгляды на соперниц и недовольные — на оставшихся мужчин, предпочитавших общество друг друга компании отчаявшихся девиц. Эйгон же, наблюдая за порхающими барышнями в пестрых платьях, вдруг подумал о том, что за прошедшие месяцы всеобщего веселья, единственным развлечением для Хелейны служили вышивка и роды — не лучшая забава в сезон королевских балов. Но в тот момент, когда он уже собирался сделать невиданное — пригласить на танец собственную жену, к троице беловолосых родственников подошла сладкая парочка, бывшая предметом обсуждения не более пяти минут назад. — Хелейна… Эйгон, — скорее для приличия, нежели из желания добавил одноглазый принц, — позвольте представить вам леди Элианту. — Ваше высочество, — Элианта присела в реверансе, почтительно склонив голову. Дейрон немного смутился, все-таки привыкнуть к официозу, зная, что завтра благородная леди, стоящая перед ним, как само воплощение женственности и добродетели натянет мужское платье и превратится в старого доброго Лео Дорвела в нелепом парике — несколько странно. — К чему формальности? Мы ведь скоро станем сестрами! — Хелейна улыбнулась и неожиданно обняла растерявшуюся девушку. — Спасибо, что присматривала за моим братом все это время, — прошептала она, прежде чем отстраниться. Конечно, можно было предположить, что принцесса имеет в виду те нелегкие полтора часа, в течении которых нареченным приходилось отбиваться от лицемерных поздравлений чуть ли не целого легиона девиц, решивших напоследок помахать пушистыми ресницами и невзначай выставить вперед все то, чем одарила матушка-природа, явно уповая, что жених наконец-то прозреет и изберет в невесты более подходящую кандидатуру, однако глубокий взгляд, проникающий в самую суть, отметал всякие надежды на подобный исход. — Скорее, это он присматривал за мной, — тихо ответила Элианта, размышляя об особенностях валирийской крови. Может потомки Старой Валирии связаны телепатически, иначе как объяснить то, что уже второй раз за вечер ей непрозрачно намекают о прошлом? Впрочем, взгляд Эйгона, хоть и не лишенный некоторой подозрительности, все же был далек от полного узнавания, а значит теория имеет некоторые изъяны. — Добро пожаловать в семью, — тем временем поддержал принц, лукаво улыбнувшись. — Она безумна, как столетняя старуха, но зато с нами точно не соскучишься. А от объятий я пожалуй воздержусь, хоть я и не рыцарь, но ноги мне еще пригодятся. Дейрон поперхнулся, пытаясь скрыть смешок. — Безмерно рад, что в скором времени смогу назвать вас сестрой, леди Элианта, — поспешил вставить он, прежде чем Эймонд успел ответить на шуточный выпад старшего брата. После непритворных благодарностей, какими смущенная леди Беркли неустанно одаривала своих будущих родственников и легкой беседы, где обсуждались несущественные мелочи и вполне существенные драконы, Хелейна неожиданно вздрогнула. — Становится холодно, не находите? — вдруг спросила она, потерев предплечья и без того закрытые плотной тканью платья. — Мотылек замерз, леди Элианта, вам стоит готовиться к зиме. — Что? — девушка непонимающе взглянула на принцессу, однако та, лишь нахмурилась и задрожала сильнее. — Хелейна? — позвал Эймонд, взяв ее руку. — Все хорошо? — Да. Просто холодно, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Я как раз знаю один приятный способ согреться, дорогая, — вставил Эйгон, приобняв принцессу. Если раньше неловкость неуклюже переминалась в сторонке, не желая портить дружескую беседу, то после брошенной фразы, она немедля ворвалась в родственный круг, сбив с ног парочку Таргариенов. — Я имею в виду танец, а не то, о чем вы подумали, развратники, — тут же добавил Эйгон словив гневный взгляд одноглазого брата и недоуменный — двуглазаго. Ей богу, кому-то срочно требуется постельный режим. — Что скажешь, принцесса? Хелейна мило улыбнулась и коротко кивнула, позволив брату-мужу ввести ее в круг танцующих пар. — Как видишь язык Эйгона не стал короче за прошедшие годы, — резюмировал Эймонд, притягивая Лео ближе к себе. — И все же он изменился. * Элоиза переминалась с ноги на ногу, не зная о чем еще спросить алого темноволосого мальчика, которого мать буквально приказала обхаживать ближайшие пятнадцать минут. Легче было исполнить этот бессмысленный ритуал «обольщения», чем выслушивать причитания о безжалостном отношении к нервам стареющей женщины и нежелании хоть как-то облегчить тяжкую материнскую долю. К сожалению, юный принц совсем не помогал сделать задание хоть капельку легче, и на все вопросы лишь кивал головой и еще больше краснел. Односторонний разговор, ненароком напомнил о другом молчуне, кареглазом и горделивом, ошибочное суждение о котором стоило ей душевного равновесия. Внезапный отъезд сира Блэквуда, перечеркнувшим все планы и надежды, заставил девушку разувериться в собственном очаровании, а тот факт, что кавалеры от чего то не спешили укладываться к ее ногам и молить о благосклонности, только усугублял подобные мысли. Впрочем, в том, что мужское сообщество явно посчитало ее непригодной для брака, есть свои плюсы. Во-первых, она вернется домой к Эдварду, Эдвину и Кейтилин, а не как старшие сестры — в чужие замки, где нет абсолютно никого знакомого, во-вторых ей не придется терпеть общество малоприятных господ, как вероятно проклятой богами Вейле, что в данный момент безуспешно пытается скрыться от очередного похотливого старика, ну а в-третьих, она сможет и дальше читать глупые любовные романы, не заботясь том, что скажет по этому поводу дражайший супруг. Как видно, плюсы от того, чтобы умереть старой девой, явно перевешивают минусы. — О чем вы задумались, миледи? — мягкий голос сира Лорента внезапно выдернул из представлений о будущем, где она в белом чепчике на седых волосах сидит в кресле-качалке, рассказывая внучатым племянникам о своем непосредственном вкладе в разрастании семейного древа. Особенную благодарность должны испытывать маленькие Старки, чтобы они делали без своей доброй тетушки! — О прекрасном и далеком, — улыбнулась девушка. — Вы, как я вижу, чувствуете себя гораздо лучше. И действительно, если не считать небольшой хромоты, которая в скором времени должна была окончательно исчезнуть, сир Тирелл выглядел превосходно. — Может мне стоит взяться за выполнение обещания касательно поиска вашей суженной? — Она подмигнула, вспоминая свои угрозы по устройству личной жизни ни в чем неповинного рыцаря. — Что ж, я думаю вам не составит труда ее отыскать, — улыбнулся Лорент. — В конце концов, она каждый день смотрит на вас из зеркала. Элоиза открыла рот, так и не сумев произнести и слова, пожалуй впервые в жизни, испытывая трудности в беседе. Кажется, теперь она лучше понимала беднягу Джоффри, который то и делал, что беспрерывно краснел в ее присутствии. — Вам очень идет смущение, миледи, — подметил Тирелл с легкой улыбкой, создающей очаровательные ямочки на щеках. — Буду благодарен, если вы подарите мне танец. К сожалению, я все еще не так прыток, как хотелось бы, но неспешные движения, думаю, не вызовут затруднений. Что скажете? — Да, да, конечно, — отмерла Элоиза. — Я как раз собиралась отправляться на поиски благородного светловолосого рыцаря, который бы согласился со мной потанцевать. — Тогда мне очень повезло, что я подошел первым, боюсь в противном случае, мне бы пришлось выстаивать очередь. Элоиза засмеялась. — Я рада, что вы сегодня здесь. — Я тоже. * Леди Мариана отличалась впечатляющей проворностью и многозадачностью, одним глазом она следила за успехами младшей дочери, а другим отыскивала среди не окольцованных лордов более-менее сносных, чтобы предоставить Элоизе подобие выбора. Если бы боги одарили людей третьим глазом, никто бы не сумел применить его лучше Марианы Беркли, однако пока человеческая физиология оставалась неизменной, приходилось пользоваться тем, что есть. — Вы счастливица, леди Беркли, — просипела леди Корнуэлл, отчаянно пытаясь скрыть в голосе нотки зависти. — Сумели пристроить двух дочерей из трех. Мне бы ваше везение. — О, что вы, и на вашей улице будет праздник, — ответила Мариана с улыбкой, не упустив из виду то, как смутилась Элоиза в беседе с сиром Лорентом. Жаль, что слух не так хорош, как зрение! Что же он там такого сказал? — Если мне удастся сосватать хотя бы еще одну, я устрою настоящее пиршество, — вздохнула Аманда, с укором глядя на пятерых светловолосых барышень, которые активно переговаривались в сторонке. Подумать только! Бал! Кавалеры! А они все не могут оторваться друг от друга, как будто не живут в одном доме больше шестнадцати лет! Хоть лично води под ручку и знакомь с женихами. Словно ощутив воинственный настрой матери, девочки немедленно рассредоточились по залу, старательно делая вид, что высматривают беспризорных представителей противоположного пола. Леди Корнуэл негодующе выдохнула, и тут же обратила взор на Тирелла, которого так неосторожно рассматривала собеседница. — Сир Лорент уже оправился! — обрадовалась она. — Пожалуй стоит подослать к нему Берни, авось ее очаровательная глупость придется ему по душе. Мужчинам обычно нравятся несмышленые красавицы. — Боюсь здесь чары леди Бернарды бессильны, — заметила Мариана с легким раздражением, все-таки с ее стороны было опрометчиво так пристально наблюдать за молодым человеком в присутствие суетливой матери пятерых незамужних девушек. — Он увлечен Элоизой. Леди Корнуэлл еле удержалась от досадливого стона. — Что ж, надеюсь симпатия к очередной леди Беркли не будет стоить ему переломанных ног, — проворчала она, прежде чем уйти гордо задрав голову. Леди Мариана была слишком поглощена предвосхищением предстоящей свадьбы своей любимицы, чтобы должным образом отреагировать на выпад отчаявшейся матроны, поэтому лишь пожала плечами и попыталась подобраться поближе к танцующей паре, чтобы убедиться, что не зря отвадила от блондинистого рыцаря целых пять потенциальных невест. * Для Мартина Хайтауэра вечер перестал казаться сносным в тот момент, когда королева официально объявила о помолвке среднего сына. И вроде нужно радоваться тому, что двое влюбленных, сумели отыскать свое счастье, все-таки речь не о чужих людях, а о хороших друзьях, чье общество было так ценно в Староместе, однако сердце по-прежнему предательски ныло, заставляя поглощать все больше спиртных напитков, в попытке сделать картинку чужого благоденствия чуть менее ясной. — Тоска вам не идет, — заметила Лиана, остановившись рядом с Мартином, занятым активной дегустацией арборского вина. — И что в ней такого? Сначала Лорент, теперь вы. Пожалуй, стоит благодарить богов за самоотверженность принца, своим поступком он спас множество глупцов вроде вас, попавшихся в сети этой коварной девицы. — Вам не стоит отзываться подобным образом о сестре вашей лучшей подруги, думаю леди Элоиза не обрадуется таким измышлениям, — заметил Хайтауэр, с трудом подавив желание сказать какую-нибудь грубость. — Вы правы. Однако и Элианта, и Элоиза прекрасно знают о моем отношении, так что уличить меня в лицемерии не выйдет. Впрочем, я тут не для того, чтобы заставить вас защищать честь вашей несбывшейся пассии. — Правда? — хмыкнул Мартин. — Я заинтригован. — Я хочу дать вам дружеский совет, — девушка вгляделась в красивые синие глаза, с трудом устояв перед их потрясающей глубиной, а затем, прогнав неуместные мысли, продолжила, — вместо того чтобы пускать слюни на чужую невесту, лучше бы обратили внимание на ту, что с вами рядом. — Вы говорите о себе, леди Лиана? — усмехнулся Мартин. — Восхищен вашей прямотой. — Свой шанс со мной вы давно упустили, — парировала она совершенно спокойно. — Совсем скоро я стану леди Тарли. А вот наша общая знакомая превратится в леди Гловер. Догадываетесь о ком речь? Или в вашей голове нет никого кроме распрекрасной Элианты? Хм, пожалуй Мартин был прав, замужество или абсолютная уверенность в замужестве, превращает обходительных, милых барышень в безжалостных правдорубов, с языками острее валирийской стали, похоже участь сира Тарли также незавидна, как и судьба Лионеля, которого супруга из дома Тирелл держит в ежовых рукавицах. — Я не собираюсь следовать плану Элоизы, и хитростью пытаться раскрыть вам глаза, — пояснила Лиана, заметив замешательство на красивом лице, — но раскрыть их придется, если вам и вправду дорога эта девушка. На Ярмарке невест, где все до одной соперницы, стремящиеся урвать самый лакомый кусочек в виде перспективного жениха, найти подруг не так то просто. Практически невозможно, хотя бы потому, что ценность женской дружбы явно преуменьшают, заменяя ее стремлением к замужеству. Едва ли стоит винить в сложившейся ситуации самих участниц процесса, ведь общество не придумало страшнее участи для благородной дамы, чем умереть старой девой на попечении родителей или брата. Отсюда произрастает маниакальное стремление избавиться от дочерей и сестер, а также отчаянное желание последних одержать победу в гонке за супругом. При таких обстоятельствах, дружба — это последнее о чем думают женщины. Но очевидно, отношения сестер Тирелл с Элоизой Беркли стали исключением. За три месяца в столице Элоиза превратилась из незнакомки в близкого человека, оставалось дождаться, когда любимый тугодум (по совместительству старший брат) превратит ее в официальную родственницу, и можно будет сказать, что их судьбы переплела сама богиня дружбы. Что касается Вейлы, то она, своим простодушием, забавным чувством юмора, абсолютным отсутствием зубоскальства и льстивости, вызывала дружеское расположение, а также сочувствие к тотальному невезению в отношении поклонников, которым давно пора отойти, если не в мир иной, то хотя бы в сторону, дав дорогу молодым и горячим. Увидеть искру, как всегда, смогла лишь Элоиза, решившая, что Мартин и Вейла идеально созданная друг для друга пара. Лиане, обзаведшейся собственным женихом, а также всячески ратовавшей за устранение потенциальных соперников Лорента, приняла данную весть с воодушевлением. Олена же согласилась вычеркнуть из охотничьего списка лорда Хайтауэра, только в свете последних событий, все-таки Вейла слишком добрая, чтобы позволить ей увянуть на севере в объятиях противного старика. Конечно, Элоиза расстроится, когда узнает, что операция по устройству судьбы двух друзей проходит без ее прямого участия, особенно если учесть далеко идущие планы, включающие прогулки, ужины и нескончаемые намеки, льющиеся как из рога изобилия на будущих молодоженов (особая роль отводилась принцу Дейрону, как человеку приближенному к обеим сторонам) но медлить нельзя. — Лорд Ленокс дал согласие? — Мартин заморгал, не то, чтобы он сомневался в желании Ленокса поскорее сплавить незамужнюю дочь, но Гловер? Можно ли сыскать более не подходящую партию, чем престарелый северянин, уже имеющий наследников. Он хоть подумал, что станет с Вейлой после смерти мужа? Какой статус обретет молодая вдова в доме пасынка? Маловероятно, что ей светит свобода и довольство, что сопровождает жизнь старшей Ленокс, скорее обратное, учитывая нравы северян. Лиана собиралась съязвить (замужество действительно отметает желание быть учтивым с тем, кто никогда не станет супругом), однако более красноречивым ответом прослужила промчавшаяся мимо них Вейла с заплаканным, покрасневшим лицом, четко демонстрирующее ее отношение к избраннику. — Спасибо, леди Лиана, я учту ваш совет, — произнес Мартин, прежде чем помчаться вслед за подругой. * «Если бы я мог, я бы не отходил от тебя ни на шаг…» — однажды произнес Эймонд сжимая в объятиях лучшего друга. И сегодняшний вечер стал воплощением высказанных слов, поскольку после танца с Деймоном Тарагариеном, Элианта находилась исключительно в обществе своего жениха, сторожившим ее не хуже сказочного дракона. Подобное положение дел вполне устраивало девушку, ведь преодолеть романтическую тягу к принцу оказалось непосильной задачей, она разрасталась с ужасающей скоростью, совсем как континентальная болезнь среди аборигенов-островитян. Для Лео существовал только Эймонд, его горячие руки, обвивающие талию, его искрящийся взгляд, его обволакивающих голос и изумительные губы, которые так хотелось ощутить на своей коже… Пожалуй в этот уединенный, уютный мирок пробивались только сердитые личика леди Касвелл и леди Флорис, маячившие на периферии, поскольку, несмотря на низость подобных чувств, видеть их расстройство становилось приятней с каждой минутой. — Теперь я могу наведываться в твой дом, без опаски быть растерзанным леди Беркли? — поинтересовался Эймонд, прогуливаясь по дальним уголкам вечернего сада рука об руку с невестой. Все-таки душная зала, переполненная людьми, весьма прискорбно отражается на девушках, затянутых в тугие корсеты. — Разумеется, наша помолвка определенно сделала ее самой дружелюбной матерью на свете, — улыбнулась Лео, вспоминая давний разговор, где она красочно сравнила матушку с оравой разгневанных дотракийцев. — Однако, теперь тебе грозит родственное удушение со стороны Элоизы, так что постарайся избегать близкого контакта. Серьезно, она очень сильная. Беспокойство относительно раскрытия тайны, что поначалу мешало наслаждаться вечером, окончательно отступило. Эймонд здраво рассудил, что дядюшке нет смысла очернять репутацию лорда Беркли, ведь тот верен Рейнире, а после принесения брачных клятв, знания Деймона уже не будут иметь никакого значения, даже если он растрезвонит их по всему королевству. Это позволило с облегчением выдохнуть и продолжить вести легкомысленные беседы о всяческих глупостях. — Спасибо за совет, обязательно учту. Кстати, у меня есть для тебя подарок. — Эймонд вытащил из внутреннего кармана плотную ткань, которая, судя по бряцанию, окутывала нечто металлическое. — Я хотел подарить это раньше, но ты так очаровательно засмущалась при входе в зал, что я решил не портить себе удовольствие и понаслаждаться алым личиком как можно дольше. — Как благодушно с вашей стороны, мой принц. — Разумеется, я само благодушие и сострадательность, — ответил Эймонд очаровательно улыбнувшись. — И что же это? Руководство о том, как выжить в Красном замке? Несмотря на то, что вопрос прозвучал с явной иронией, обзавестись подобной брошюркой было бы весьма кстати, ведь, судя по рассказам Элии, запутаться в хитросплетении дворцовых интриг легче, чем простудиться в осеннюю пору. — О, я был бы рад получить такую инструкцию при рождении, но тебе повезло, поскольку твоим обучением займусь я лично. — Звучит многообещающе, мой принц. Постараюсь быть достойной своего учителя. — Не сомневаюсь, я ведь знаю, какой прилежной ты можешь быть. Вероятно, принц говорил о занятиях в Цитадели, всякий, кто знал этот секрет наверняка бы подумал также, однако пристальный взгляд, скользящий по нежно-розовым губам, соблазнительно приоткрывшихся на выдохе, наталкивал на менее целомудренные мысли. — Люблю учиться новому, — ответила Лео, сглотнув. Не обращать внимание на искрящееся напряжение, становилось сложнее с каждым вздохом. Если бы не близость половины светского Вестероса, веселящихся в бальном зале, Элианта и не подумала бы воздерживаться от желания накинуться на самого великолепного мужчину из существующих в нетерпеливом жарком поцелуе. — Взглянешь? — Эймонд улыбнулся, кажется прекрасно понимая, какое влияние оказывает на свою неопытную подругу. Подарок действительно смог направить течение мыслей в более приличное русло, потому что хирургические инструменты выполненные из валирийской стали — тот дар, который заставит абсолютно любую девушку, имеющую отношение к медицине, верещать от восторга. — Эймонд!!! — восхищалась она, рассматривая изумительно сделанные скальпели. — Это потрясающе! Как…? — Слава талантливым кузнецам. Выходец из Квохора выполнил работу превосходно, что, несомненно, заслуживает всяческих похвал, пожалуй, проявленным трудолюбием и мастерством этот человек сумел реабилитировать свой народ в глазах Эймонда, поскольку после того, как принц едва не умер от отравленного клинка в Миэрине, отношение к квохорцам стало несколько прохладным. В голове Лео, тем временем, проносились все возможные варианты операций, где она могла бы в полной мере применить новые инструменты и взгляд ее засиял, как обычно сияют глаза девушки при мыслях о чем-то прекрасном. — Это самый чудесный подарок на свете! — прощебетала она, а после, аккуратно завернув острые предметы в холщовую ткань, поспешила выразить признательность сердечным объятием. Пышное платье, опутавшее ноги и маленький камешек под ступней, решили, однако, что этого недостаточно для столь щедрого подношения, и вот спустя секунду Лео обнаружила себя восседающей на лежащем на земле принце. — Какая пылкая благодарность, — улыбнулся Эймонд, наслаждаясь весом девичьего тела и тем, как плотно округлые бедра прижимаются к нему по бокам, приятные ощущения нивелировали неожиданность падения, а мягкая трава позволяла не беспокоиться о сохранности спины и костей. — Однако простого поцелуя в щеку было бы вполне достаточно. — Дурак, — прошептала Элианта, смутившись и хоть правила приличия требовали немедленно вскочить с мужчины, которого волею неуклюжести пришлось оседлать, она решила поступить иначе, придвинувшись еще ближе к самодовольному лицу. Насмешливое настроение принца немедленно улетучилось, как только он ощутил неспешные движения, то как Лео слегка поерзала практически касаясь задней частью того места, которое незамужние девы должны познать только в брачную ночь. Боги! Совсем недавно ему снился сон, который начинался также, может он сновидец? — Тебе… тебе стоит слезть, — проговорил он, пытаясь прогнать порочные мысли, что взвинтились в голове, подобно рою раззадоренных пчел. Голос дрожал, как у неумелого юноши, но руки, словно позабыв о командах едва функционирующего мозга, вполне уверено шествовали по соблазнительным изгибам девичьего тела. — Правда? — прошептала она, склонившись, практически касаясь мягкими губами его щеки. — Мне кажется ты не слишком этого хочешь, мой принц. Элианта сама не понимала куда делась ее девичья стыдливость, однако ощущать растерянность лучшего друга, видеть неприкрытое вожделение в голубом глазу оказалось до ужаса приятно. Когда-то давно, она с неосознаваемой ревностью наблюдала за тем, как Эймонд в очередной раз флиртует с Кирой Касвелл, совершенно не видя в остриженном приятеле Лео и намека на женщину, но теперь он здесь, в ее власти, принадлежащий ей одной. Как и должно было быть, всегда. Вероятно, позже, вспоминая момент отчаянной смелости, Элианта вновь смутится и даже покроется положенным для такого случая румянцем, но сейчас, ее чувствами правила страсть и Эймонд. — Ты играешь с огнем, принцесса, — хрипло отозвался Таргариен, из последних сил удерживаясь от необдуманных действий. — Хм, а я думала, что играю с драконом, — она легонько коснулась губами острой челюсти, а затем, еще больше осмелев, принялась ласкать влажными поцелуями шею, наслаждаясь частым дыханием возлюбленного. — Лео… — простонал принц, ощутив, как горячий язычок касается горла, медленно спускаясь вдоль вены, настоящее блаженство… Потребовалось меньше секунды чтобы перевернуться и подмять ее под себя, впившись голодным поцелуем в этот прелестный, дразнящий ротик. Элианта тут же запустила пальцы в белоснежные волосы, притягивая ближе, уничтожая и без того мизерное пространство между их телами. То, как она прижималась к нему, как пылко отвечала на поцелуй, как восхитительно извивалась под ним, окончательно уничтожало крупицы самообладания. Как мощное торнадо, расправляется с обветшалыми хижинами, так и здравомыслие принца стремительно уносилось прочь. — Весь вечер мечтал об этом, — шептал он, покусывая изящную шейку. — Ты специально выбираешь такие наряды? Ты хоть знаешь, о чем я думаю, видя тебя в этих гребаных корсетах? Элианта всхлипнула, ответ на подобное казался вполне очевидным, к счастью, ее не спросили, как давно дружескую голову захватили нечистые помыслы — наивность и невинность дарили неведение. Ммм, ее кожа была такой нежной и тонкой, если приложить чуть больше усилий наверняка останется след, мысль о том, чтобы оставить метку на самом видном месте заставляла внутреннего зверя в предвкушении заурчать. Она принадлежит ему, пусть каждый видит это. К счастью, Эймонд давно научился подавлять животные порывы, и как бы не хотелось послать в пекло приличия, обстоятельства вынуждали следовать правилам, хоть порой для этого приходилось прикладывать непомерные усилия. Жилка пульса бешено колотилась под губами, отметая все разумные доводы, сложно заставить себя успокоиться, когда та, о которой так долго мечтал в запретных, порочных снах самозабвенно отдается охватившей страсти. Элианта плавилась и горела, хотелось, чувствовать его, чувствовать повсюду. Каждое касание, каждый поцелуй вызывал сонм мурашек и нечто сладкое, тягучее, жаркими ручейками, бегущее вниз. Хотелось просто слиться с ним, втиснуться в его кожу, поглотить его или быть поглощенной им. Какое восхитительное, пугающее чувство! Эймонд мог бы гордиться вызванной реакцией и нешуточной аритмией своей невесты, если бы его собственное сердце не пыталось выскочить прочь, казалось, еще немного и ребра просто разлетятся на мелкие осколки, как прутья не самой прочной клетки, пытающейся удержать хищника. Лео закусила губу, промычав что-то нечленораздельное, когда шершавая ладонь принца заскользила по оголенной ноге, преодолев препятствие в виде бесчисленных юбок. Проникающий прохладный воздух резко контрастировал с горячими прикосновениями, но вместо того, чтобы отрезвить, наоборот погружал все больше в пучину страсти. Эймонд шумно выдохнул, ощутив гладкую кожу и дальше, почувствовав выпуклости шрамов на шелковистых бедрах, которые хотелось внимательно рассмотреть, зацеловать, облизать, но сейчас… — Ты гребаное искушение, — проворчал он, когда пальцы коснулись возбуждающей влаги. — Такая мокрая, готовая принять меня прямо сейчас. Ты бы мне позволила правда? Взять тебя прямо здесь, на этой траве? Что бы не ответила девушка, ее слова, как и несдержанные стоны немедленно растворились в глубоком поцелуе, от которого ощущение пространства исчезало безвозвратно. С каждым движением длинных пальцев, так восхитительно круживших по самым чувствительным местам, Элианта ощущала себя хорошо настроенным инструментом, звучащим так, как надобно искусному музыканту, и судя по сбившемуся дыханию принца, хриплому шепоту, наполненному упоительными непристойностями, Эймонд сам наслаждался затеянной игрой и тихими стонами, ласкающих слух безупречной мелодией. Пожалуй то, что сад проектировался с по истине королевским размахом, служило настоящим спасением для влюбленных, поглощенных страстью. Лабиринт из высоких кустарников, множество косматых деревьев, бесчисленное количество клумб и толстые стены бальной залы отделяли их от участи быть застигнутыми в самом компрометирующем положении из возможных, к счастью, одни гости были слишком заняты танцами и флиртом, другие беседами, а третьи просто слонялись между рядами с закусками, пытаясь извлечь из разочаровывающего события, хоть какое-то удовольствие. — Где Элианта? — Мариана так увлеклась слежкой за младшей дочерью, весьма благотворно проводившей время в компании сира Лорента, что упустила из виду старшую, добродетель которой требовалось охранять вплоть до принесения брачных клятв. — Она просила передать, что отправилась домой, после столь шумных поздравлений голова разболится у кого угодно, — ответила Элия, вспомнив как неуклюже Лиа пыталась объяснить причину побега, надеясь, что скудное освещение сада поможет скрыть от сестры истинные причины. Что ж, будем считать, что помятое платье, розовые щеки и горящий взгляд — признак нешуточной мигрени. Пожалуй, в этот раз от откровенных разговоров двойняшка не отвертится, маловероятно, что кто-то перешел черту, однако с трудом верится, что причина подозрительно сияющих глаз и испорченной ткани кроется в невинных объятиях и дружеских беседах. — Пожалуй и нам пора, — заключила леди Беркли. — Стоит попрощаться с принцессой и королевой. * Принцесса и королева оказались рядом волей случая. Ни Алисента, ни Рейнира не горели желанием вести беседы, хотя бы потому, что все темы казались им неуместными или глупыми. Не обсуждать же им тяготы материнства, учитывая прошлые события, когда сын одной изувечил сына другой, не получив за это ни малейшего наказания. Но проявить учтивость стоило, хотя бы ради хрупкого мира и хрупкого здоровья Визериса, который в той или иной степени был дорог обеим. — Отличный прием, ваше величество, — похвалила Рейнира, вполне искренне. — Отсутствие светской жизни на Драконьем Камне сделало тебя весьма неприхотливой, — заметил Деймон, насладившись секундным замешательством на лице Алисенты. — Что ж, уверена, чтобы порадовать супругу, вы сможете устроить не менее удачный бал по возвращению на Драконий Камень, — ответила Хайтауэр, с трудом подавив раздражение. — Однако, боюсь, чтобы успеть к родам, вам нужно отправляться немедля, мой принц. — Так изящно меня еще не выпроваживали, — признал Деймон с усмешкой. — Что вы, я всего лишь говорю о том, что даже неприхотливые приемы отнимают много времени и сил. Но вам явно не составит труда превратить драконий остров в центр культурной жизни королевства. — Ваша вера в меня воодушевляет, — оскалился принц. — Однако не думаю, что растрата казны на столь бесполезные занятия хоть чем-то оправданы. Надеюсь, когда придет время вы сумеете должным образом отчитаться перед короной. Рейнира собиралась вмешаться и со всей присущей ей страстностью защищать если не бывшую подругу, то «бесполезные» балы, которые обожала с детства, но в разговор вторглось семейство Беркли, и напряжение между родственниками заметно спало, потому что при всем желании, вести перепалку под шквалом восторженных речей леди Марианы оказалось непосильной задачей. Она говорила о том, как прекрасен вечер, угощения, музыка, королева, принцы, да и вся жизнь. Учитывая, что ей практически удалось сбыть с рук всех своих дочерей сомневаться в подобном мироощущении не приходилось. Алисента же кивала и вежливо улыбалась, хоть оптимизма будущей родственницы отнюдь не разделяла, однако видеть то, как Деймон силится сохранить лицо и не скривиться от непрекращающегося беспечного писка было по истине отрадно. — Мы так счастливы стать частью вашей большой и дружной семьи! — наконец завершила тираду леди Беркли, поочередно оглядывая монарших особ. Пожалуй, будь их собеседником кто-то другой, такого рода заявление с легкостью можно было принять за издевку, и хоть лучезарный, заискивающий взгляд говорил об искренности своей обладательницы, на мгновение в семейном кругу воцарилась тишина. Повисшую паузу прервал громкий смех. — Фраза достойная тоста, — все с тем же весельем проговорил Деймон, отсалютовав кубком будущим и нынешним родственникам. Похоже, намеченный семейный ужин обещает стать гораздо забавнее, чем он изначально предполагал. **** Несмотря на внушительные размеры, библиотека Винтерфелла не могла похвастать разнообразием литературы, как тот же Солнечный, где каждая из сестер Беркли вносила свой посильный вклад в накопительство книжной пыли. Однако отсутствие широкого ассортимента нельзя назвать упущением со стороны лордов Старк, так как благодаря стараниям девушек-книголюбов, выбиравших чтиво сообразно собственным вкусам, качество трудов, отягощающих полки в высоченных шкафах родового поместья, заметно проседало. И если работы по медицине, ботанике, математике и истории еще держали планку, создавая впечатление общей образованности обитателей замка, то бесчисленные любовные романы явно портили всю картину, ведь на каждый научный талмуд приходилось, как минимум пять художественных. Эленда, привыкшая к тому, что ради необходимой информации приходится продираться сквозь дебри несуразных произведений, одно прикосновение к которым грозило иссушением мозга, нашла порядок и аскетичность библиотеки Винтерфелла невероятно воодушевляющим. Правда уже через неделю проживания в замке, когда тоска по несносной младшей сестре потихоньку захватывала сердце, леди Старк всерьез подумывала о том, чтобы отречься от дискриминационных принципов и заказать побольше «отупляющих» романов, искренне надеясь, что подобный шаг поможет завлечь Элоизу в северные земли. Сейчас оглядывая стеллажи, и натыкаясь на корешки недавно доставленных книг, Эленда мысленно просила прощения у прошлых и будущих поколений дома Старк. На что только не пойдешь ради любимых! Однако в данный момент, вовсе не чувство вины привело ее в читальню, поэтому прикрыв глаза на кричащие названия вроде «Рыцарь ее мечты», «Любовь, любовь, любовь» (весьма оригинально, как и сюжет), она побрела в ту секцию зала, которую выделила специально для книг, привезенных из Снежных Врат. Эльвира тоже обладала своеобразным вкусом, но тяга к мифам и сказаниям, в глазах Эленды все же выглядела более разумно и оправданно, чем предпочтения Элоизы. К тому же, погружаясь в атмосферу древних легенд и преданий, Эленде вспоминалось детство, где старшая сестра с присущей ей вдумчивостью делилась с младшими полученными знаниями. Как бы хотелось, чтобы и сейчас Эльвира сама рассказала истории из своих странных книг… Вытянув «Сказания мира» — объемный фолиант, ставший таковым не только благодаря обилию поверий, но и красочным иллюстрациям Элии, которые та сделала в качестве подарка сестре, девушка уселась в кресло, намереваясь продолжить чтение. В прошлый раз она ознакомилась с трагедией Азор Ахая и подвигами Геркун-Героя. Помогло ли это понять мотивацию Эльвиры или хоть как-то приблизиться к принятию ее необдуманной тяги к путешествиям? Нет. Но попытки пробраться в голову сестры с помощью ее любимых книг, все же лучше бездействия и неизвестности. «Тысячелетия назад, когда боги были сильны, а магия осязаема, в далеких землях на окраине мира, жил один жрец. Он являл могущество избранного им бога, способным творить невиданные чудеса, излечивать болезни, управлять стихиями, видеть прошлое и будущее, даже возвращать мертвых из чертогов самой Тьмы, если на то будет воля Господа. Жрец искренне любил своего Бога, олицетворявшего свет, тепло, саму жизнь, но также он любил и свою семью, свою общину, свой дом. Его вера произрастала из глубин души, но даже боги бывают коварны, ревнивы и завистливы. Пороки, что присущи обычным смертным свойственны и всесильным идолам. Богу потребовалось подтверждение преданности, осыпая своих последователей невиданными дарами, взамен он лишь просил беспрекословного повиновения, ведь за магию всегда необходимо платить. Ценой могущества жреца стали жизни его любимых людей. Бог ожидал смирения, признания главенства веры над переполненным скорбью сердцем, но земная любовь для жреца оказалась сильнее любви возвышенной, и когда попытки вернуть в мир живых тех, кто был дороже всего на свете пошли прахом, прахом стала и его преданность Богу. Тогда к нему обратился извечный соперник Бога, тот, что представлял собой тьму, холод и смерть, он пообещал одарить силой, способной одолеть ненавистного идола и весь благоволящий ему мир, а также возможность воскрешать мертвых по собственной прихоти. Жрец, не раздумывая согласился и с тех пор, борьба света и тьмы разгорелась, приобрела невиданные масштабы, захватывая целые континенты. Одолеть же озлобленного мага, согласно одному из многочисленных преданий, смог лишь кузнец, готовый заплатить цену, оказавшейся не по карману жрецу — окровавленное сердце возлюбленной.» Эленда потерла уставшие глаза. Религия, смешанная с магией, магия, смешанная с кровью и жертвенностью, слишком сумбурно и неясно для человека, привыкшего полагаться на логику и здравый смысл. Есть ли в старинный сказаниях, покрытых пылью времен, хотя бы крупица истины? Маловероятно. Что-то поучительное? Может быть. Объясняет ли это стремление Эльвиры сгинуть в снегах за Стеной? Абсолютно точно нет. Беспокойство за старшую сестру множилось день ото дня, хотя надежда, что из Снежных Врат вот-вот прилетит ворон с требованием вернуть редкие исторические книги, нажитые непосильным трудом, отказывалась покидать ее сердце. По этой причине, Эленда все еще не отправила письмо на юг — волновать матушку и беременную Элию хотелось в последнюю очередь. Оставалось только одно, и хоть ее никогда не отличала особая набожность и смирение, леди Старк неустанно молилась о том, чтобы поскорее обнять сестру и увидеть племянника. Но как известно, боги редко внемлют молитвам, и Криган, мрачнее тучи вошедший в кабинет, заставил ее вспомнить об этом. *** Эймонд как-то сказал, что в тренировках главное дисциплина, что бы не случилось, каким бы ни было наступившее утро, откладывать задуманное нельзя. Дейрон с уважением относился к наставлениям старшего брата и старался всячески им следовать, а также прививать подобные взгляды Рейне — своей прекрасной, восхитительной, самой лучшей в мире ученице. Но сейчас глядя на то, как нервно девушка теребит свой тренировочный костюм, как пытается сохранить спокойствие и воровато озирается по сторонам, принц подумал, что порой все же следует отступать от намеченных планов. — На улице недавно прошел дождь, — Дейрон внимательно посмотрел на невесту, — мы можем отложить занятия на другой день. Рейна тут же оживилась. Было стыдно признать, что нервозность ее связана с приездом отца, который в любой момент мог выйти из-за угла и увидеть жалкие попытки дочери стать еще одной Висеньей Таргариен. Не то, чтобы принцесса изначально преследовала подобную цель, однако в голове тут же проносились возможные насмешки, по типу «Я смотрю кто-то пытается отбить себе право на Темную Сестру» или «Леди решила, что иголки недостаточно остры и взялась за меч?». Во всяком случае нечто подобное частенько срывалось с уст принца во время тренировок с Джейсом и Люком, свидетельницей которых она становилась в детстве. Подтрунивание всегда шло рука о руку с обучением, однако Рейна пока не была готова выносить подобные методы подготовки, уж точно не от отца. — Это было бы прекрасно, — сказала девушка. — Может мы отложим тренировки на некоторое время? — Конечно, — с легкостью согласился Дейрон, догадываясь с чем связано такое пожелание. — Но знай, ты со всем справляешься превосходно. — Боюсь твой взгляд не может быть объективным, — легкая улыбка заиграла на губах принцессы. — Ты однажды сказал, что у меня очень красивый почерк, увидев, как я склонилась над письмом, а ведь то были каракули маленького Эйгона! — Хорошо, тогда я действительно был несколько предвзят, хотя согласись, для пяти лет, каракули вполне себе не плохие. Но сейчас я абсолютно уверен в своих словах. Если не веришь мне, можешь спросить у Джолисс, она как-то сказала, что с радостью обменялась бы учениками, ведь моя — невероятно талантливая. Шанс проверить слова Дейрона оказался вполне реален, поскольку на горизонте замаячила фигура юнкайки, переговаривавшейся со своим бестолковым подопечным. — Спасибо, что веришь в меня, — нежно улыбнулась Рейна, а затем мягко поцеловала парня в щеку, отчего тот немедля смутился. Было странно испытывать волнение от невиннейшего касания губ, особенно если учитывать опыт в общении с женщинами, хоть и весьма скромный, но рядом с Рейной сноровка словно бы обнулялась, и он снова чувствовал себя неповоротливым, застенчивым мальчишкой. — Полегче, голубки, на вас же люди смотрят, — усмехнулся Эйгон, взглянув на покрасневшего брата. — Не то гости решат, что Красный замок — оплот разврата и порочности. — Не суди по себе, твое высочество, — тут же бросила Джолисс, умиляясь очарованию парочки. — А ты бы хотела, чтобы я судил по себе, не так ли, милая Овчарка? — Размечтался. — Что ж, я не прочь прогуляться по саду, что скажешь? — Дейрон решил проигнорировать творящийся вокруг хаос, где старший брат страдает от тумаков и надругательств со стороны хрупкой на вид юнкайки. — С удовольствием, — вновь улыбнулась Рейна, заставив окончательно забыть об Эйгоне, молящим оттащить от него эту маленькую бешенную псину. * Вряд ли кто-то подумал бы, взглянув на Эйгона двухлетней давности, что из пьяного шалопая, не пропускающего мимо ни одной юбки выйдет хороший боец. Джолисс не думала так даже сейчас, несмотря на то, что шалопай протрезвел, присмирел и руки держит на рукояти меча, а не на чьих-либо бедрах. Но несмотря на весь снисходительный скептицизм, без которого смотреть на принца не получалось с момента первой встречи, стоило признать, что усердие и упрямство приносят плоды. Эти слова на «У» тоже никогда не ассоциировались с данным представителем рода Таргариен, как и еще десяток вроде «ум», «упорство», «умение», но люди, даже самые предсказуемые и однобокие, порой способны Удивлять. Эйгон, как и обещал исполнял каждый приказ Джолисс, разумеется только во время тренировок. Казалось попроси она расцеловать чучело, залезть на самое высокое дерево или погоняться за уличной кошкой, принц выполнит все, конечно не беспрекословно, подобное возможно только если отрезать ему язык, или хотя бы засунуть в рот кляп, но даже ворча или придумывая десяток похабных шуток, он несомненно принес бы ей яблоко с самой дальней ветки или парочку возмущенных, облезлых кошек. Однако Джолисс, несмотря на соблазн держала себя в руках и требовала от своего великовозрастного ученика лишь то, что укрепит его силу и ловкость, а не ее чувство превосходства и мстительность. Эйгон же, даже не подозревая, что балансирует на грани издевательств со стороны юнкайки, всеми силами пытался следовать данному слову, каждый раз вкладывая всего себя в процесс тренировок. Он ощущал себя титаном, держащим на плечах небесный свод, в то время как Джолисс видела в нем дитя только-только освоившего азы прямохождения. Отличие в восприятии разительное, однако оно не умаляет стараний принца, каждое утро выползающего из своей постели с одеревеневшими мышцами и желанием утопиться в ближайшей бочке с вином. — Тебе не стоит полагаться только на физическую силу, — говорила Джолисс, в очередной раз откинув незадачливого принца на землю. — Противник может оказаться слаб, а может притвориться слабым, чтобы нанести неожиданный удар. Впрочем с твоим уровнем подготовки, слабого не так то легко найти. Разве что в детской комнате. — Твои слова поддержки, как всегда воодушевляют, — пробурчал Эйгон, прежде чем вновь отправиться в объятия матушки-гравитации. — Всегда рада помочь добрым словом, твое высочество, — очаровательно улыбнулась она, отвлекая парня от размышлений о способах умерщвления бешеных овчарок. — И что же мне делать? Опередить нападающих и убить себя самому? Эйгон вновь встал, подбирая меч, конечно он не ожидал, что спустя пару недель занятий превратится в сира Кристона Коля, но все же хоть какой-то прогресс должен быть, неужели все настолько безнадежно? — Мне нравится твой творческий подход, однако я не верю, что ты способен так легко расстаться с жизнью, зная об опасности, грозящей твоей семье. Джолисс мельком взглянула на черный шнурок, выделяющийся на бледной шее. Она точно знала, что камень скрывающийся под одеждой — фальшивка, и только желание Эйгона быть трезвым и защитить детей удерживает его от пагубной привычки, заставляя раз за разом возвращаться за новой порцией тумаков и насмешек к той единственной, кого он осмелился попросить о помощи. Это вызывало уважение и что-то еще, что-то, побуждающее взгляд задержаться на светлой коже с россыпью маленьких веснушек чуть дольше обычного. Эйгон напрягся. Слова Хелейны, сон Хелейны постоянно крутились в голове, как и видения, которыми поделилась хареннхольская ведьма. Колдовской амулет, все же работает, справляться со слабостями, чувствуя холодок зачарованного аметиста на груди стало гораздо легче, и даже то, что всегда пугало — синие глаза, являющиеся по ночам, растеряли устрашаю власть над его разумом. Но беспокойство осталось. Беспокойство за детей в пугающем крике Хелейны. Именно оно выталкивало его из уютной постели ни свет ни заря, превращая из дремучей совы в раннего жаворонка, и отчасти, взгляд Джолисс, который все меньше казался презрительным и все более теплым. — Так что прикажешь делать, моя дорогая Овчарка? Или тебе просто нравится смотреть на меня сверху? Я знаю одно приятное упражнение, когда такое понравится нам обоим. — Вид сверху, признаюсь, очень хорош, — хмыкнула девушка, уже перестав возмущаться двусмысленным намекам со стороны беловолосого извращенца. — Но я не испытываю удовольствия, издеваясь над слабаками. — Спорное утверждение, учитывая твою милую ухмылочку, или ты неравнодушна именно ко мне? Одно движение, и Эйгон вновь оказался в привычном для себя положении, подпирая спиной холодную землю. — Если твоя задача выжить в схватке с сильным противником, можно пойти на хитрость, — продолжила Джолисс, как ни в чем не бывало, — ты можешь подождать, когда он подберется поближе и нанести удар. Все зависит от обстоятельств. Подойдет ли он на расстояние, достаточное для подсечки или еще лучше — подставит свою шею и грудь, намереваясь добить тебя. Всегда имей при себе кинжал, в нужный момент, он может спасти тебе жизнь. Эйгон слушал с открытым ртом, казалось бы элементарный инстинкт самосохранения должен подсказать, что делать, если враг сбил вас с ног, но принц, чьи инстинкты в последние годы сводились лишь к поискам удовольствий, ощущал себя ребенком, попавшим на урок к мейстеру. — Ближайшие три часа, мы будем отрабатывать удар, посмотрим сможешь ли ты подловить меня, твое высочество. За целостность твоего высокородного личика не ручаюсь. Эта тренировка окончилась для принца как и все предыдущие — обилием синяков, болью в мышцах, и легкой улыбкой, говорящей о том, что очередной день не прошел понапрасну, как ранее проходила вся его жизнь. **** Вейла Ленокс не считала себя наивной особой, и все же ей всегда казалось, что замуж она выйдет по любви. Возможно виной тому служили прочитанные сказки, где прекрасные принцы влюблялись в принцесс, благородных леди и даже обычных пастушек. В общем-то, какое значение имеет социальный статус, если сама судьба сводит двух людей вместе, роняя в их сердца семена нежных чувств? Когда сестра впервые представила ее ко двору Староместа, Вейла уже собиралась влюбиться в тамошнего принца. О доброте и благородстве Дейрона Таргариена говорили многие, а барышни ко всему прочему не забывали упомянуть о безупречных манерах, и разумеется, удивительной валирийской красоте. Разве можно не очароваться молодым человеком, который, казалось, сбежал прямиком из сказочных историй? И Вейла безусловно очаровалась, однако влюбилась в его шумного, веселого родственника, который улыбнулся ей так открыто и лучезарно, что душа взорвалась тысячами лепестков, еще долго круживших вокруг нее не давая собраться с мыслями. Девочке едва исполнилось четырнадцать, но она отчетливо представляла день своей свадьбы, когда Лионель Хайтауэр накинет плащ с горящим маяком на ее плечи и впервые поцелует, да так, что в волнении закружится голова. В своих мечтах она уже успела стать леди Высокой Башни и даже обзавестись многочисленной детворой, в то время как в реальном мире, Лионель ничего не подозревающий о своем разросшемся семействе, продолжал взирать на нее по-дружески, порой дразня за стеснительность. Со временем влюбленность потихоньку отступала, хоть по-прежнему не давала шанса девичьей коже оставаться привычно белой в его присутствии. Казалось, краснеть от взгляда зеленых глаз вошло в привычку, и все же весть о женитьбе на Оливии Тирелл заставила переполошится. Почему? Вейла предполагала, что причина кроется в не сбывшихся фантазиях, все-таки перечеркивать образы пятерых детей, которых отчетливо представила и назвала в честь любимых родственников довольно сложно. Но чем старше она становилась, тем отчетливей понимала, что внезапная влюбленность — не более чем попытка занять воображение. Сложно по-настоящему любить человека, если он на девяносто процентов состоит из домыслов и несуществующей тяги к растениям. За все время знакомства, ей даже ни разу не удалось провести в обществе старшего Хайтауэра больше пяти минут, в основном состоявшие из неловкого молчания и дразнящих шуток, чего нельзя сказать об общении с Мартином и Дейроном, которых она успела как следует узнать и подружиться. Вейла никогда бы не подумала, что человек, обращающийся к ней не иначе как «Помидорчик», начнет вызывать в ней трепетные чувства. Разве можно придумать варианта более не подходящего чем несносный Мартин Хайтауэр? И почему она так вцепилась в этих Хайтауэров? Вероятно, обзаведись лорд Ормунд третьим сыном, его бы тоже постигла участь, стать объектом влюбленности ветреной любительницы романтичных историй, разумеется только после свадьбы среднего брата. Вейла вздохнула. Реальность била обухом по голове. Хоть любовь действительно существовала и встречалась в глазах ее новых знакомых, саму Вейлу это божество обходило стороной. И несмотря на собственное желание любить и быть любимой, которое по крайней мере в последнем пункте не собиралось воплощаться в жизнь, она с искренней радостью наблюдала за теми, кому все же посчастливилось обрести свою пару. Принц Джекейрис и принцесса Элия, от которых, казалось, исходили солнечные лучи, такими сияющими они выглядели рядом друг с другом; Дейрон и принцесса Рейна, чья нежность сквозила в ласковых взглядах и смущенных улыбках; лорд и леди Старк, чья любовь походила на искрящийся фейерверк, готовый вот-вот разорваться неописуемой красотой; принц Эймонд и леди Элианта… те вообще напоминали эталонную парочку из закрученных любовных романов, где герои до последнего не признавали всю глубину собственных чувств, очевидных для всех окружающих. И Мартин… может, Вейла и предпочитала рыться в клумбах, уделяя слишком много внимания цветам, которые, к слову, всегда отвечали взаимностью на ее любовь и заботу, но она прекрасно видела эмоции, которые люди не слишком стремились спрятать от глаз. Мартин не прятал свою увлеченность Элиантой, а потому ее отъезд, а затем и помолвка, сильно его опечалили. Вейла тоже испытывала грусть, ведь с недавних пор смирилась со своей тягой к семейству Хайтауэр, а также с отсутствием подобного с их стороны, но все же тайно надеялась, как и раньше, будучи влюбленным подростком, что и ее история сложится как надо. Может она тоже одна из героинь этих сказок? Может ей тоже суждено встретить принца? Пусть без короны и замка, но любящего и любимого? Однако отец, прибывший в столицу даже раньше, чем планировалось безжалостно отринул глупые надежды. Ее история не имеет ничего общего с любовными романами, и вероятно называлась бы «Как не умереть от отвращения, целуя дряхлого старика», «Или как не отплясывать на похоронах супруга», впрочем все эти пособия уже пылятся на полках в выдуманной библиотеке, благодаря опыту старшей сестры. Девушка вздохнула. Не всем светит счастливый конец. Совсем скоро она станет женой своего преданного поклонника. Лорд Гловер оказался на редкость упрямым старикашкой, и Вейла искренне проклинала тот день, когда проявив сочувствие, одарила его искренней улыбкой. — Я поговорю с ним, это не дело! — Кира наворачивала уже десятый круг по комнате, где тихонько сидела Вейла безучастно рассматривая опавший листочек хризантемы. Вероятно это метафора ее жизни, оторвавшись от семейного древа, ей суждено отправиться на Север и превратиться в удобрение. — Ты уже говорила, он не послушает. — И все же! За этого старика!!! Нет, моя сестра не будет терпеть на себе этот ходячий труп! Лорд Касвелл и то был поприятней, хотя умер гораздо раньше. В этом кстати и заключалась большая часть его очарования. Вейла слегка улыбнулась, может Кира и переоценивает свое влияние на отца, но ее поддержка ощущалась мягким пледом, окутывающим и согревающим. Жаль, что она была слишком мала, чтобы оказать такую же услугу много лет назад, когда саму Киру выдавали замуж за старого Касвелла. — Ты поедешь со мной в Старомест, и я найду для тебя подходящего, не сгнившего жениха. Он послушает. Кира решительно вышла из комнаты, оставив за собой шлейф сладких духов и совершенно растерянную сестру. Нет. Такое могло бы сработать до предложения Гловера. Сейчас отец ни за что не откажется от своих слов. — Доброе утро, леди Ленокс! Я не помешал? — голос Мартина Хайтауэра раздался над ухом так неожиданно, что Вейла подпрыгнула. — Что… что ты тут делаешь? — пролепетала она, часто моргая, может от расстройства чувств у нее начались галлюцинации? Мартин улыбнулся, усаживаясь в соседнее кресло. Все-таки хорошо, что прошлым вечером ему не удалось нагнать девушку, беря в расчет количество выпитого вина, в нем бы говорил алкоголь, а не здравый смысл. — Я тоже рад тебя видеть, милый Помидорчик. Синие глаза, где вовсю плескались смешинки, были как всегда прекрасны, но с учетом обстоятельств и отвратительных перспектив на будущее, хорошее настроение товарища ужасно раздражало. — Разве ты не говорил, что будешь называть меня иначе? — нахмурилась девушка, скрестив руки на груди. — Ах да, «о прекраснейшая из смертных»? — продолжил он все тем же беспечным тоном. — Или «моя госпожа»? Я знаю! Тебе подойдет «леди Хайтауэр». — Очень смешно, — «вообще не смешно!» — Сейчас ты скажешь, что специально для такого случая Лионель отравил свою супругу отваром белладонны. Или быть может в Староместе разрешено многожёнство? — Боги, я думал ты читаешь милые сказки, а не всякие ужасы. Вообще-то, у Лионеля есть еще один брат, чью супругу не надобно травить. — Что-то не припоминаю, вы прятали его в подвале все это время? — Вейла верила в подобный исход гораздо больше, ну не говорит же Мартин о себе, в самом деле! — Я говорю о себе. Наблюдать за тем, как округляются карие глазки, а ротик удивленно приоткрывается было забавно. Хм, ее губы кажутся такими мягкими, интересно так ли это? — А что? — пожал плечами Мартин, все еще наслаждаясь обескураженным личиком подруги. — Тебе нужен муж, а мне жена. По-моему это судьба. — Но ты ведь не любишь меня… — «точнее, ты любишь не меня». — А ты не любишь лорда Гловера, что не мешает тебе числиться в его невестах. — Но… Сомнения Вейлы можно понять, хотя выбор между тоскливой жизнью на Севере и привычной жизнью на Юге, по мнению Мартина, должен быть более однозначным. Любовь, конечно приятный бонус, но в вопросе определения будущего, ее роль не столь значительна, особенно когда чаша весов клонится к эгоистичному старику. — Послушай, брак, основанный на дружбе и взаимном уважении может стать гораздо более счастливым, чем тот, где нет ничего кроме чувств. Понимаю, я не предел твоих мечтаний, но я не могу позволить продать тебя лорду Гловеру, как какой-то скот. Ты дорога мне, Помидорчик. Вейла ощутила, как слезы наполняют глаза, лишь бы не заплакать! Не предел мечтаний? Этот дурак даже не догадывается какие чувства в ней вызывает! И не узнает. — Мне очень приятна твоя забота, — девушка чуть склонила голову, чтобы спрятать печаль за золотистыми прядями. — Но отец уже принял решение. Он не возьмет свое слово назад. — Уже взял. — Что? — Вейла уставилась на парня, совершено позабыв о слезящихся глазах и румяной коже, волнистые волосы разметались по плечам, окаймляя светлое личико, а губы вновь нетерпеливо приоткрылись. Мартин вдруг подумал, что впервые видит в ней существо противоположного пола, весьма симпатичное существо, надо заметить, а не вечно краснеющую девчонку, нелепо влюбленную в его брата. — Я поговорил с лордом Леноксом, он дал свое согласие. — А… — А лорд Гловер отказался от своих претензий, с ним я тоже побеседовал. Возмущению старика не было предела, впрочем предложение о сатисфакции за оскорбленное достоинство он ожидаемо отклонил. — Завтра мы отправимся в Старомест и через неделю поженимся в Звездной септе. Вейла не находила слов, она могла лишь глупо хлопать ресницами, пытаясь незаметно себя ущипнуть. Может это сон? А если так, то пожалуй, просыпаться не стоит. — Вейла! — В комнату влетела Кира. — Ты не представляешь! — Уже представляет, — усмехнулся Мартин. — Что же, не буду задерживать сборы. Мы выезжаем рано утром. Он поцеловал руку онемевшей невесты, затем восторженной свояченицы и поспешил оставить девичью компанию делиться впечатлениями. Вейла смогла выдохнуть только после того, как Кира принесла ромашковый чай. Пожалуй надежды на счастливый конец отметать еще рано. **** Подготовка к свадьбе, как, впрочем, и сама свадьба довольно изнуряющее событие, пусть даже единственной твоей миссией является примерка платьев и пребывание в сознании во время принесения клятв. Одна мысль о том, что вновь придется оказаться в толпе любопытствующих лиц, в одежде, которая предназначена скорее для пыток, нежели удобства, приводила Элианту в ужас, и матушка, пытающаяся подобрать максимально шикарный наряд только усиливала подобное впечатление. Казалась, она готовилась обвешать каждый сантиметр платья драгоценными камнями или вовсе выпустить дочь греметь золотом с головы до пят, ведь не каждый день ее родное дите становится частью королевской семьи (пока что каждый год), а значит нужно соответствовать статусу и не упасть в грязь лицом перед кусающими собственные локти благородными дамами. Элианта же сосредотачивалась на единственном аспекте предстоящего торжества, греющим душу — Эймонде. Мысль о том, что он будет ждать ее перед алтарем, где наконец их судьбы сплетутся навеки, зарождало в груди тепло, по сравнению с которым горячее летнее солнце — просто тлеющий уголек, не стоящий внимания. Конечно, она бы предпочла, чтобы Эймонд посадил ее на дракона и отвез в самый дальний уголок Вестероса, где в обветшалом святилище не было бы никого кроме них и септона, но подобная фантазия неуместна, если твоим женихом является принц королевства, а матерью Мариана Беркли. — Изумруды! Они так подходят к твоим глазам, — лепетала леди Беркли осматривая то украшения, то шелка, — можно обшить ими лиф платья, а еще добавить в броши и прическу. — Боюсь с таким количеством камней, передвижения по залу станут затруднительными, к тому же, я не думаю, что поместить на платье все мое приданное — хорошая идея. — О не беспокойся, это даже не малая его часть, благодаря твоей тетушке, храни ее Семеро, ты завидная невеста. Даже приданное Элоизы по сравнении с твоим — сундук бедной крестьянки. (Где-то в Вестеросе наверняка поперхнулась одна бедная крестьянка). — Зато я буду знать, что меня позовут замуж по любви, — засмеялась Элоиза, принимая склонность матушки к преувеличению. — О, я вовсе не намекаю на корыстные побуждения нашего принца, — продолжила она, с легкой усмешкой, — хотя думается мне, что он преследует корысть иного рода. — Да, он мечтает добраться до другого ее сокровища, — хихикнула двойняшка. — Элия! — зашипела Лео, беспокойно посматривая на матушку, которая казалось слишком увлечена перебиранием тканей, чтобы обращать внимание на непотребные намеки. — Что? Я подразумевала твое сердце, а ты о чем подумала, сестра? — Да ну вас, — буркнула девушка жутко покраснев. Впрочем долго сокрушаться поспешной реакции, которая с головой выдавала все непристойные мысли, что успели стать вполне привычными при воспоминаниях об Эймонде, не вышло. Идиллию девичника с копошениями в мягких тканях и пустой трескотней прервал слуга, принесший долгожданное письмо из Винтерфелла. Девушки тут же побросав платья, окружили матушку, с волнением принявшейся распечатывать конверт. Каждая весточка с севера, заряжала леди Мариану отличным настроением, настолько, что оставшиеся незамужние дочери могли спокойно выдохнуть, ведь в ближайшие два дня им не напомнят о необходимости беречь материнские нервы, бросаясь на всякого свободного лорда. — Что там? — Элия напряглась, мелкий почерк сестры разобрать было трудно, однако то, как бурно сменялись эмоции на лице матушки, заставляло с усерднее вглядываться в загогулины текста. Элоиза немедля выдернула письмо из рук леди Беркли, после того, как та потрясенно осела на тахту. — Мне сложно писать о таком, — читала она вслух, пока сестры пробегали глазами по озвученным строчкам, — словно ночной кошмар из ее сказок, который никак не закончится… Два месяца назад Эльвира с семьей покинула дом и отправилась за Стену. Я не знаю причин, заставивших ее поступить подобным образом, но сейчас, есть все основания полагать, что она мертва, также как и ее муж. Отряд разведчиков, отправленный на их поиски не вернулся, только одичалая и мальчик. Наш племянник. Джон. Он не говорит, что произошло, мне кажется, он вообще разучился говорить. Меня очень беспокоит его состояние, как физическое, так и душевное. Элоиза выронила измятую бумагу и непонимающе уставилась на двойняшек. — Это шутка? Эльвира… нет, не может быть. Элия не находила слов, казалось совсем недавно они пили чай в Винтерфелле, обсуждая увиденные сестрой сцены в огне — возможное будущее, пока племянник пытался уговорить маленькую Ариану съесть ложечку каши, а мужчины увлеченно делились премудростями северной охоты. Те дни, проведенные в кругу семьи и друзей были такими уютными, казалось, даже самые суровые зимы не смогут забрать их тепло. Неужели… неужели Эльвира и Уилесс действительно погибли?.. Элианта нахмурилась, пытаясь переварить услышанное. Плохое всегда случается с кем-нибудь другим — обманчивая мысль, которая оберегает людей от лишних беспокойств, но когда несчастье все же ворвалось в дверь, можно либо сокрушаться, поддаваясь эмоциям, либо сделать хоть что-нибудь, что облегчит муки. Она подобрала письмо и дочитала оставшиеся строчки: «Мейстеры разводят руками, они не понимают, что происходит с Джоном. А я все еще не могу принять произошедшего с Эльвирой. Что же мне делать?» Перед глазами предстало лицо старшей сестры, тогда еще двенадцатилетней девочки, обнимающей, утирающей слезы и читающей сказки. Она всегда была заботливой и доброй, множество теплых воспоминаний из детства, проведенных в Солнечном, в основном связаны именно с ней. С Эльвирой. Как с ней могло приключится что-то ужасное? С ее семьей? Разве это справедливо? — Я отправлюсь на север, — произнесла Элианта твердо, — если можно помочь Джону, я обязана это сделать. Ради Эльвиры. * Какие бы сладострастные мысли не крутились в голове Эймонда, пока он ожидал прихода возлюбленной, опираясь на бок сопящей Вхагар, все они разбежались как пугливые тараканы, стоило увидеть расстроенную Элианту, сжимающую в руках небольшую сумку и клетку с вороном. — Моя старшая сестра пропала за Стеной, а племянник болен, — проговорила она, пряча взгляд. — Я должна помочь. Понимаешь? Эймонд кивнул, хотя понимать совсем не хотелось.