Ртом

- Михаэль, поднимись ко мне, пожалуйста, - раздается спокойный голос возле уха, кажущийся слишком громким для его тихого кабинета. Михаэль дергается от неожиданности и, едва не оставляя кляксу на очередном недописанным отчете, спешно откладывает ручку. - Уже иду, - отвечает он, прикладывая палец к виску. Лифт за считанные секунды довозит его до верхнего этажа и он не мешкая заходит в кабинет Сеченова. Близняшек на привычном для них месте возле стола он не замечает, и сердце в предчувствии приятно екает. - Что вы хотели, Дмитрий Сергеевич? - он подходит чуть ближе, пока Сеченов медленно поднимает голову от каких-то схем и графиков. У Михаэля вмиг пересыхает во рту, стоит ему встретиться с Сеченовым глазами - его взгляд тяжелый и влажный, сразу дающий понять, что ему нужно. Сеченов всегда менялся на работе. Это действительно была своего рода игра: Михаэль не мог и в мыслях назвать его Димой, беспрекословно подчинялся во всем, и откровенно тек от этого образа серьезного начальника, холодного и отстраненного. Это парадоксальным образом удачно вписывалось в их привычную жизнь, не мешая Михаэлю по утрам зажимать его у плиты, прикусывая за ухом, целовать кадык и, шепча нежности на немецком, чуть ли не волоком тащить за собой обратно в спальню. Он не глядя нажимает пару кнопок на пульте справа, и Михаэль понимает, что все камеры в кабинете теперь выключены. Екает уже где-то в животе. - Ты доделал то, что я просил? - его голос даже не дрогнул, Михаэль в который раз удивляется его способности держать себя в руках. - Д-да, почти, сдам все к четырем часам. - Замечательно, спасибо, - он слегка улыбается, но взгляд не отводит, смотрит пристально, будто выжидает чего-то, - подойди. Михаэль чувствует, как быстро у него встает. Сказывается утренний секс, прерванный в самом разгаре механическим Дмитрий Сергеевич, прошу простить за беспокойство, но вас тут очень ждут. Сеченов с тихим ругательством отрывается от него, оставляя напоследок влажный поцелуй над лопаткой в качестве извинения, и быстро уходит умываться, оставляя Михаэля неудовлетворенным долеживать оставшиеся полчаса до работы. Михаэль на ватных ногах и с громко колотящимся в ушах сердцем подходит к столу, мысленно ругая себя, что его так легко выбить из равновесия, один взгляд и слабое подергивание уголком губ, а он уже готов делать все; что дальше, Михаэль, позволишь затянуть на шее ошейник и будешь ползать за ним, низко пригибая голову? Сеченов отъезжает от стола, недвусмысленно раздвигая ноги шире, и поворачивает кресло к нему. Михаэля как будто под коленки бьют, он изо всех сил подавляет в себе глупое желание тут же упасть перед ним на пол. Сжимает за спиной кулаки, нервно сглатывая, и смотрит с вызовом. Что ж, захотел поиграть - будет ему игра. - Чем могу быть полезен, Дмитрий Сергеевич? - спрашивает он. Акцент становится заметней, а голос предательски проседает, и как бы он не старался звучать равнодушно, получается это плохо. - Подойди еще ближе. Михаэль слушается, останавливается почти между его разведенных ног, смотрит пристально сверху вниз, стараясь контролировать дыхание и чувствуя себя как никогда ведомым. - Ты же знаешь, что нужно делать, верно? - Сеченов сидит не двигаясь, медленно моргает и разглядывает его лицо, и Михаэль больше не может сопротивляться и играть недотрогу. Он сам опускается перед ним на колени, чувствуя, как краснеют уши. Михаэль чуть мешкает, не зная, с чего начать, а прожигающий взгляд совсем не помогает сконцентрироваться. Он легким нажатием выключает Мысль, снимает и откладывает на стол. Его ладони опускаются на бедра Сеченова и медленно ведут вверх. Михаэль видит очевидный стояк и немного успокаивается - по крайней мере не он один тут завелся от одних переглядок и разговоров. Пальцы почти подбираются к ширинке, когда Сеченов перехватывает его руки и прижимает к подлокотникам. - Ртом, - отвечает он на немой вопрос и показательно расслабляет плечи, откидываясь на спинку кресла. Михаэля передергивает от его абсолютно безэмоционального лица, его бесит эта сдержанность. Хочется вскочить и прижать его к себе, зацеловать, разложить на огромном столе и оттрахать так, чтобы он потом еще несколько дней с трудом садился. Видимо его мысли слишком громкие и очевидные, потому что Сеченов чуть хмурит брови и смотрит еще строже, усиливая хватку на запястьях. Сделать все без рук оказывается гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Он долго возится с пуговицей, пытаясь подцепить ее зубами, слюнявит попутно все вокруг, зарывается носом в ткань брюк и наконец тянет молнию вниз. Все действо кажется очень низким и пошлым, но лицо заливается краской и собственный член все ощутимее давит на ремень. Он ерзает на коленях и не может сдержать шумный выдох, когда упирается пахом прямо в туфлю Сеченова. Стянуть трусы уже проще, он цепляет губами резинку, перед этим позволив себе оставить поцелуй на открывшейся полоске кожи, осторожно стягивает, стараясь не задеть зубами член. Он быстро обхватывает губами головку и тянет на себя, чтобы ткань по инерции не вернулась обратно. - Молодец, - томно раздается над ухом, у Михаэля сладко покалывает в паху от его тона - в нем наконец-то чувствуется возбуждение. Он уже порывается ответить "спасибо", но быстро одергивает себя и поднимает взгляд. Лицо Сеченова все такое же бесстрастное. Он кладет одну ладонь ему на голову, слегка поглаживает, зарываясь пальцами в волосы, и заправляет выпавшую прядь за ухо. - Продолжай, пожалуйста, - Михаэль весь дергается от прошедшей по телу волны наслаждения от одного этого слова, и жмурится, сглатывая. Капля слюны тянется по стволу, поэтому он заглатывает глубже, чтобы слизать ее. Начинает двигать головой медленно и плавно, с каждым разом беря глубже. Собственное возбуждение отходит на второй план, он чутко прислушивается к малейшему изменению дыхания Сеченова и активно работает языком. Громкий стон Михаэлю сдержать не удается, когда носок ботинка опускается на член сквозь брюки, придавливая. Перед закрытыми веками появляются белые пятна и он понимает, насколько уже близок к оргазму. Он судорожно двигает бедрами вперед, стараясь получить больше, но нога больше не двигается. - Давай, Миш, ты можешь быстрее, я знаю, - шепчет Сеченов, и Михаэль не может не подчиниться. Пальцы одной руки ложатся Михаэлю на щеку, гладят скулу и спускаются к подбородку. Он двигает головой быстрее, языком проходится по венам и заглатывает до основания. Не проходит и минуты, как пальцы второй руки также оказываются на его лице, проводят дуги по бровям, по крыльям носа. Сеченов давит большими пальцами на щеки и сквозь кожу прощупывает двигающийся внутри член. Он приподнимает одним пальцем верхнюю губу и проскальзывает в горячий рот, гладит язык и проходится ногтем по зубам. Палец мелко подрагивает, и пожалуй это единственное, что выдает его состояние. Михаэль поворачивает голову вбок в попытке убрать свалившиеся на глаза волосы, и головка упирается прямо в щеку. Сеченов водит по ней кругами сначала одним пальцем, а потом всей ладонью, и Михаэль кажется впервые за сегодня слышит его стон. Он пытается заглотить снова, но слюны во рту слишком много, член выскальзывает и тяжело падает набок. Михаэль порывается убрать одну руку с подлокотника, чтобы помочь себе, но Сеченов опять перехватывает ее, переплетая с ним пальцы. - Нет-нет, не убирай руки. Михаэль смиряется и тянется губами к члену. Со второй попытки подхватывает, помогая себе носом и щекой, с хлюпаньем опускает голову и слышит еще один тихий стон. Он поднимает взгляд наверх и наконец видит под полуприкрытыми веками этот поплывший, полный обожания взгляд. Сеченов сильнее давит на член ногой, Михаэль стонет в голос и до боли сжимает руки. Трения не хватает, он продолжает балансировать на грани, голова кружится от степени возбуждения, и он пытается вырвать руку, чтобы наконец прикоснуться к себе. Но Сеченов не выпускает, прижимает к креслу и гладит большим пальцем ладонь, поэтому Михаэль только отчаяннее и быстрее сосет, так что весь кабинет заполняется пошлыми влажными звуками. Сеченов уже сдается - стонет чаще, дышит прерывисто и вцепляется обеими руками в его волосы. До боли тянет на себя, удерживая у основания, отчего Михаэль почти задыхается и заходится в кашле, выпускает член и старается отдышаться. Он ошалело смотрит в глаза напротив, когда Сеченов порывисто тянется к нему, грубо и глубоко целуя, заставляя их обоих застонать в голос, и Михаэль почти кончает от яркости ощущений. Сеченов также резко отрывает его от себя и снова насаживает на член, помогая одной рукой, уже нежнее сжимает голову, направляя, и даже будто подергивает бедрами навстречу. Михаэль отрывает руки от кресла, не встречает сопротивления и опускает ладони на его подрагивающий живот. Он чувствует сбитое дыхание под пальцами, и, не давая Сеченову опомниться, быстро расстегивает две нижние пуговицы, просовывая руки под рубашку. Он тянет горячие пальцы вверх, сжимает напряженные бока и царапает ребра. Нога на его члене начинает ритмично двигаться, и это сводит с ума настолько, что он снова почти кончает. Это гребаное почти. Сеченов будто чувствует, за пару секунд до успевает ослабить давление и поднять ногу, так что Михаэлю остается снова неосознанно дергаться и жалобно хныкать. Сеченов вдруг стонет особенно протяжно и до боли сжимает руку на затылке. Михаэль чувствует, как член у него в горле пульсирует, а мышцы под пальцами мелко дрожат. Он дожидается, пока ладони на затылке наконец расслабятся, сглатывает, выпуская его изо рта, и с надрывным стоном утыкается лбом в бедро, потому что Сеченов снова гладит его ногой. Буквально за миг, когда он уже готов кончить, и онемение накатывает на конечности, давление на пах резко исчезает - Сеченов убирает ногу, пока член дергается в сухих судорогах. Михаэль готов выть от неудовлетворенности, он обреченно сдавленно всхлипывает, слизывая капельку спермы с губ, и еще раз подается бедрами вперед. Сеченов с удовлетворенной улыбкой смотрит на него, гладит по голове. - Спасибо, - говорит на выдохе, и как ни в чем не бывало уже тянется к салфеткам на столе, вытирается и застегивает брюки. Через пару минут, когда Сеченов сидит перед ним абсолютно одетый и собранный, сквозь туман в голове он наконец заставляет себя подняться с затекших дрожащих ног. Член все еще очень явно выпирает, а на синей ткани брюк отчетливо видно пятно смазки, но Сеченов это игнорирует, пододвигается к столу и парой движений включает камеры. - Поспеши, пожалуйста, мне нужно, чтобы сегодня все было готово, - говорит он самым официальным тоном из имеющихся и даже не удостаивает его взглядом. Михаэль все еще чувствует его вкус на языке, а этот засранец делает вид, что ничего не произошло. Стояк натягивает брюки, головка при малейшем движении трется о пряжку ремня, и это просто невыносимо. Пока Михаэль выходит из кабинета и идет к лифту, перед глазами отчетливо, во всех красках проносится то, как и что он сделает с Сеченовым сегодня вечером.